Телевизор

Возле хижины Моро воняло застоявшейся речной водой, гниющим деревом, водорослями и еще черт знает чем. Гейзенберг поморщился. Перебить эту вонь не мог даже дым от его сигары. Неудивительно, что ликаны избегали окрестностей водохранилища - всего один вдох, и можно попрощаться со своими обонятельными центрами. Гейзенберг и сам бы не пришел сюда, но чертов Моро названивал ему с самого утра и бессвязно лепетал что-то в трубку. Гейзенберг различил только “сломалось” и “помоги”. “Нет, - сказал он в первый раз. - Отъебись”. Затем: “Иди в жопу, Моро, я не понимаю, чего ты от меня хочешь”. И наконец: “Ладно, черт с тобой, жди”. - Моро! - гаркнул он, остановившись у покосившейся входной двери. Ответа не последовало. Где-то неподалеку послышался всплеск, будто крупная рыба ударила хвостом по воде. Гейзенберг стряхнул пепел с сигары на порог хижины и снова затянулся, выдыхая сизые кольца дыма. - Если ты, тварь болотная, забыл… Из хижины донесся шорох, потом что-то надсадно заскрипело, - то ли замок, то ли дверные петли, - и, наконец, дверь приоткрылась настолько, чтобы можно было различить бледную физиономию Моро. - Г-гейзенберг, - пролепетал Моро, глядя на него снизу вверх и подслеповато щурясь. - Т-ты пришел, правда, пришел… В щели между дверью и косяком показались перепончатые ладони, которые уперлись в гнилое дерево, силясь открыть её пошире. Гейзенберг молча рванул её на себя. Проржавевшие петли издали совсем уж душераздирающий скрип, и дверь приоткрылась еще на несколько дюймов, достаточно, чтобы можно было протиснуться внутрь. Моро отступил назад, все еще держа руки перед собой, будто в попытке защититься. В самой хижине воняло еще сильнее. К гниющим водорослям и дереву примешивался еще и запах рыбы, а может быть - самого Моро. Отличить одно от другого Гейзенберг не смог, даже если бы захотел - да и на кой черт ему это нужно? Моро заковылял вперед, то и дело оборачиваясь и делая приглашающие жесты. Гейзенберг закатил глаза за стеклами очков. К черту Моро. Вернуться на фабрику, принять горячий душ, чтобы смыть с себя речную вонь, и заняться своими делами - в работе над солдатами наметился некоторый прогресс, и не хотелось бы… - Г-гейзенберг? - проквакал Моро из дальнего конца коридора. - Ты где? - Да здесь я, мать твою, здесь. С тех пор, как он был в доме Моро в последний раз, жилище окончательно пришло в упадок. Разбухшие от сырости обои отслоились от стен и поросли плесенью. Доски пола наполовину сгнили, и ступать по ним приходилось осторожно. Гейзенбергу снова захотелось уйти. Чертов Моро и его нытье. Под ноги подвернулась пустая консервная банка, и Гейзенберг раздраженно пнул ее. Моро ждал его в комнате в самом конце коридора. Раньше, насколько помнил Гейзенберг, это был рабочий кабинет Моро, но сейчас от прежней обстановки здесь остались только грубо сколоченный стол и древняя тумба с телевизором. На экране телевизора серой рябью мельтешили помехи. - Т-телевизор сломался, - грустно сказал Моро. - Еще бы он, блядь, не сломался в этой луже. Гейзенберг подумал, что еще немного - и он сам начнет искрить как неисправная розетка. Тяжелый, пропитанный влагой воздух в хижине и сильный запах рыбы действовали ему на нервы не меньше, чем сам Моро. А тут еще и сломанный телевизор - понятно, почему старший братец так разнылся. Ящик служил ему единственным развлечением последние лет двадцать. Гейзенберг не помнил, откуда Моро вообще его взял, но хорошо помнил, как они вместе пытались заставить телевизор работать. Точнее, пытался по большей части сам Гейзенберг, а Моро стоял у него над душой и лез с тупыми советами. Правду сказать, чинить телевизоры Гейзенбергу еще не доводилось. Не то чтобы его это останавливало - сумел же он настроить эту штуку и заставить ее ловить несколько каналов. Значит, сумеет и починить. Вряд ли это сложнее, чем установить системы видеонаблюдения на фабрике. Шляпу и плащ он бросил на стол - единственный относительно сухой предмет во всей комнате, - перчатки убрал в карман. Моро благоразумно помалкивал и не путался под ногами, пока Гейзенберг отключал телевизор от сети и отвинчивал заднюю панель. Только держал руки сцепленными перед собой, будто молился мамочке Миранде… вот ее бы и попросил починить чертов ящик или ниспослать ему новый за хорошее поведение. Где-то через пятнадцать минут Моро вспомнил о гостеприимстве и предложил ему чаю. Гейзенберг благоразумно отказался; он подозревал, что воду для чая Моро берет там же, где плавает. Еще через десять минут экран телевизора мигнул, и помехи сменились черно-белым изображением симпатичной женщины на фоне карты осадков. - … ожидается похолодание до шестнадцати градусов, ветер восточный, - с улыбкой сообщила женщина. Гейзенберг убавил звук на телевизоре почти до минимума. - У т-тебя получилось! - взволнованно квакнул Моро. Гейзенберг отмахнулся: - Как два пальца. Мысленно он сделал заметку добавить к будущему заказу у Герцога еще и схему телевизора - на всякий случай, чтобы не пришлось в следующий раз тыкаться наугад. - Поставь его все-таки подальше от воды, а то замкнет к херам, - Гейзенберг обошел Моро и потянулся за своей шляпой, но братец неожиданно схватил его за руку: - Т-ты торопишься, Гейзенберг? Гейзенберг свирепо посмотрел на него поверх очков, Моро поспешно отпустил его руку и отступил назад. Вид у него был такой, будто его сейчас стошнит, и Гейзенберг тоже на всякий случай отошел подальше. - Сегодня будут показывать “Г-гильду”, - наконец выговорил Моро, справившись с рвотным позывом. Многочисленные подбородки все еще тряслись, будто он пытался сглотнуть ком в горле. - М-может, посмотрим вместе, как… “Как раньше”, - договорил Гейзенберг про себя. В былые времена он и в самом деле часто заглядывал к Моро, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Тогда здесь меньше воняло рыбой, а Моро мог разговаривать о чем-то помимо чертовой суки Миранды и ее одобрения. Его даже интересно было слушать... Черт, а ведь ему нравилась “Гильда”. - Ладно. Моро уставился на него так, будто Гейзенберг вдруг отрастил вторую голову или пару крыльев. - Т-ты правда… посмотришь со мной фильм, Г-гейзенберг? - У тебя уши слизью заросли? Да, Моро, я посмотрю с тобой фильм. Только не садись рядом, а то меня тоже… замкнет к херам, - проворчал Гейзенберг. Моро помолчал с минуту, а потом издал невнятное бульканье. Так он смеялся. - Н-не замкнет. Ты точно… точно не хочешь чай?