Это будет наше лето

— Так куда мы едем? — спросил Сергей.  — Совсем не узнаю местность. Машина шла мягко и тихо, создавая приятную прохладу, работал кондиционер, а за окном проносились загородные пейзажи: большие зелёные поля, тёмные заросли на дальних холмах и пригорках, овраги. Иногда виднелись автозаправки, какие-то складские комплексы и небольшие деревушки. Дорога петляла, шла то вверх, под гору, то вниз, пересекая небольшие мосты и узкие речушки. — Потерпи, увидишь, — загадочно ответствовал Волков, и Сергею ничего не оставалось делать, кроме как вновь смотреть в окно. С некоторым изумлением он, закоренелый горожанин, любитель ночных огней мегаполиса, думал, что здесь есть на что смотреть, особенно ему нравились облака. Тут, за городом, на больших открытых просторах, они были совсем другими: объёмными, пузатыми, с белой верхней, обращенной к небосводу спинкой и сизым, плоским брюхом. Как большие киты облака плыли по небу, большими пятнами отбрасывая тень на поля и пастбища, и Сергею было удивительно и интересно смотреть на четкие границы этих теней. Вообще на этой загородной дороге, лишенной заторов и пробок, не скованной с двух сторон громадами домов, возникало приятное чувство свободы, отвлеченности от суеты и шума большого города. Тем более за рулём был Волков, как всегда сдержанный, надёжный и спокойный. Сергей взглянул на его руки, уверенно державшие руль и позволил себе расслабиться. Наконец они завернули в ворота какого-то землевладельческого товарищества и  проехав немного по грунтовой дороге, свернули в зелёную, поросшую травой аллею. По обеим сторонам были видны аккуратные домики в один-два этажа, небольшие бани, кусты и цветущие деревья. Машина остановилась перед новым высоким забором, тоже зеленым. Олег вышел и, достав из кармана брюк ключи, открыл калитку. Мужчины вошли внутрь, оказавшись на небольшом участке, полном зелени, но ухоженном. За цветочной клумбой и  несколькими раскидистыми деревьями, сплошь покрытыми белыми трепещущими на ветру лепестками, виделся добротный дом с каменным первым этажом и деревянным вторым. Разумовский, стоявший чуть впереди, удивлённо обернулся, вопросительно взглянул в лицо друга: — Ты снял для нас дом? С улыбкой Джоконды тот покачал головой: — Лучше. Купил. Порывом ветра сдуло бейсболку с головы Сергея. Он наклонился чтобы поднять её, а от куста рядом пахнýло тепло и ароматно: смородина! Крохотные белые цветочки служили предвестниками темных кисло-сладких ягод. Это был настоящий аромат начинающегося лета; лета, которое обещало принести много тепла и радости. Сергей восхищенно взглянул на друга, увидел его довольные глаза и сдержанную улыбку, затем вновь принялся разглядывать участок. В углу белела цветущая вишня, чуть далее — несколько кустарников, стояла деревянная беседка с резными балясинами.* Прямо под их ногами начинались аккуратные ровные грядки клубники. — Тут здорово! И всё так аккуратно, это же, должно быть, большой труд... — в глазах Разумовского застыл вопрос, и Олег поспешил уверить его, что земля в надёжных руках. — Большой труд, это правда. Я приплачиваю одной соседке, чтобы она тут за всем следила. Бойкая пенсионерка, — улыбка Олега стала шире. Он был очень доволен, что сюрприз произвел должное впечатление. — Но зачем? Стой, не так...— Разумовский запнулся, подбирая слова, — Я имею в виду: как тебе пришла в голову эта мысль? Так неожиданно... Волков мягко взглянул на него, поправил рыжую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски Сергея: — В детстве ты часто говорил о том  что хотел бы жить в своем доме на природе. Даже рисовал домики в своих тетрадках. Ну вот и... Тебе не нравится? — Нет, что ты! Очень нравится, очень! Тут мило. Уютно как-то. А давай посмотрим дом? — Конечно. Олег открыл новенькую железную дверь, и они вошли. В прихожей приятно пахнýло деревом и сушеными травами Сергей немного боялся запаха затхлости и сырости, но здесь он этого не почувствовал, наоборот, дом имел приятный и ... тёплый запах. За прихожей начиналась просторная кухня с большими окнами, выходившими на улицу, надёжно закрытыми от любопытных взглядов крупными яблонями. Сквозь кружевные занавески солнце отбрасывало весёлые желтые лучи на столик, за которым так и хотелось посидеть с чашкой ароматного чая. — Симпатичная кухня, — заметил Разумовский, а Олег увлек его в дверь справа. Здесь располагался зал: платяной шкаф, большой диван, телевизор на стене напротив и — о, чудо! — настоящий камин. Увидев его, Сергей глубоко вдохнул. Волков улыбнулся, он видел, как в глазах друга заблестел неподдельный восторг и, приобняв Разумовского за талию, провёл носом по его щеке. — Будем сидеть здесь осенними вечерами у огня, как тебе идея? — Прекрасно, Олеж! Я ... мне очень тут нравится, спасибо! — Я люблю тебя, — низким, полным желания голосом проговорил Олег, прижимая худенькое тело Сергея ближе к себе. — Я тебя тоже, но... подожди, давай второй этаж посмотрим! — аккуратно высвобождаясь из объятий мужчины, попросил счастливый адресат сюрприза. Волков кивнул и вновь вышел на веранду. Сергей, приглаживая волосы, последовал за ним. Наверху располагались две небольшие комнаты, обшитые деревом, в одной две кровати, в другой — одна. Здесь было гораздо теплее, чем внизу, железная крыша быстро нагревалась на солнце. — Тут можно спать в прохладные дни, а внизу — спасаться от духота в жару, — промурлыкал Олег, вновь обнимая любимого, игриво провёл носом по его щеке от подбородка до виска, мимолётно поцеловал мочку уха. — Здорово! — оценил дом Разумовский, а Олег, осмелевший от положительной оценки его подарка, обнял Сергея крепче, скользнул ладонью ему под футболку, погладил плоский живот, шумно выдохнул, прикрывая глаза. Волков особенно любил гладкий,  безволосый, совсем мальчишеский живот друга, часто долго выцеловывал его по кругу от пупка, спускаясь ниже. Вот и сейчас он погладил нежную кожу, просунул кончики пальцев под ремень джинсов Сергея, жарко поцеловал его шею. — Не здесь, Олежа, давай хотя бы вниз спустимся, — Разумовский начал осторожно отстраняться, извиняюще улыбаясь, добавил, кивая на окно: — Там соседка, она может нас увидеть. Олег взглянул в окно. Там действительно была пожилая женщина в ярко-красной цветастой майке и пёстрых коротких брючках, она внаклонку полола грядки, но в любой момент могла разогнуться и узреть в окне дома напротив двух мужчин в недвусмысленной позе. — Ты прав, — заключил Волков, размышлял объятия и делая шаг к лестнице. Но тут же с наигранной весёлой угрозой он протянул: — Но внизууу... Сергей засмеялся и тоже собрался спускаться, как вдруг его внимание привлёк небольшой рисунок, висевший над одной кроватью. Небольшой, в тетрадный лист, он был выполнен полупрозрачными акварельными красками, тонкий чёрный контур придавал фигурами завершенность. Изображены же на нём были два мальчика лет восьми, они сидели вполоборота на мостках у реки. У одного в руках была удочка,  у другого — щенок. Смешные старомодные шапочки и ботинки с круглыми носами, как на картинках про Тома Сойера, делали рисунок очень милым, каким-то уютным. У одного из мальчиков из-под кепочки выбивались рыжие пряди... — Смотри, — воскликнул Сергей, — где ты это нашёл? — Он здесь висел. Я сразу подумал, что на нас похоже. — Да, очень. Удивительно. Сергей задумчиво хмыкнул. Спускаясь, он задумался, и это не укрылось от внимательного взгляда Олега. — Что ты?... — Да, вот, думаю о том рисунке, пытаюсь вспомнить, сидели ли мы так у реки. — Вроде бы нет. Если хочешь, посидим обязательно. И щенка можем купить. Всё, что захотим, будем делать. Это будет наше лето. К тому моменту они уже спустились вниз, и Волков нежно и немного покровительственно обнял Сергея, а тот с удовольствием прижался к его широким плечам, уткнулся в шею. В объятиях Олега ему всегда было очень хорошо и спокойно. "Это будет наше лето", повторил он слова Олега про себя и счастливо улыбнулся: "Так тому и быть".