Человек с картины.

Ночь. Тихо. Всё по-особенному. Лишь редкие крики с улицы, принадлежащие местным пьяницам могут испортить это время суток. Тэхён и раньше мог не спать в такое время, предпочитая компанию другого парня. Они могли часами болтать, глядя на бескрайнее звездное небо, или в тишине смотреть любимое аниме, которое окажется позднее совсем без внимания, ведь оба парня сосредоточены на лицах друг друга. Глазах. Щеках.Губах. После множества поцелуев Его губы всё ещё кажутся чем-то новым, совершенно неизвестным. И Тэхёну ужасно совестно и чертовски приятно, что губы любимого все в ранках от постоянных поцелуев . Парню не хватало Его как кислорода, ведь с рядом с Ним он был, как под водой: совершенно не осознавал того, что происходило вокруг, не различал того, что говорят друзья, перед собой он видел только Его. Да чего скрывать, он до сих пор Его видит. После стольких месяцев он до сих пор видит Его перед собой. Утром, когда с первыми лучами открывает глаза, когда в ванной чистить зубы, когда на кухне пьёт свой дешёвый кофе, когда смотрит на себя в зеркало. Он буквально везде. Везде. Но не рядом. У Тэхёна всегда было желание рисовать рисовать то, чего нет, что никогда не существовало, что и не могло существовать, но Он был...был когда-то рядом. И Тэхён рисует. Каждый день. Только Его. Как ненормальный. Сумасшедший. Одержимый. До сих пор влюблённый. Приглашать кого-то в гости стало таким старым и неприятным воспоминанием, ведь раньше они вместе ждали их друзей, вместе готовили, вместе убирались под совершенно глупые песни. Вместе. Тэхён не позволит друзьям увидеть то, что мог видеть только он. Не позволит рассматривать полотна, на которых Он улыбается. Парень запомнил эту кроличью и до безумия милую улыбку. Не даст друзьям увидеть картины в его спальне, где Его любимый изображён нагим. У Тэхёна каждый раз эти картины вызывают табун мурашек. Он трепетно хранит в своей памяти тот день, когда младший подбежал к нему, обнял со спины, спрятал лицо и с румянцем на щеках предложил: — Хён, я...Может ты хочешь...Ну то есть мы могли бы, хотя не мы, а ты.....Нехочешьнарисоватьменяобнаженным? Он протараторил это так быстро, что до Тэхёна не сразу дошёл смысл того, что младший сейчас предложил. Сам. И он согласился. С того момента старший выучил каждый миллиметр Его тела, поэтому рисовать все эти месяцы по памяти не вызывало никаких сложностей. Только вот это больно, больно видеть везде и вспоминать по кусочкам каждый день того, кто не рядом...но где-то очень близко. Тэхён потерял счёт времени и ,кажется, свой мобильный. После Его ухода телефон стал лишь очередной надоедливой вещицей, на которую то и дело приходили сообщения не от Него, а от друзей с просьбами, переживаниями и даже возмущениями, но им, видимо, суждено остаться без ответа. Осень, что принесла им столько невыносимой боли, оказалась позади, и вот уже лето, так назойливо напоминающее о предстоящих экзаменах, а Тэхён только рисует. Его рисует. Вспоминает. Плачет. Пьёт. Бьёт. Жалеет. Себя? Рисует. Старший видит Его каждый день. Он улыбается, смеётся, злится, удивляется, усмехается над ним. Тэхёну ужасно противно от себя, от боли...от картин. Он ненавидит человека на них, ненавидит, ненавидит, ненавидит...но любит. Так сильно любит, что краска в районе губ на всех картинах рамазана, а живот Тэхёна невыносимо болит которую неделю. Да что живот, сердце его болит, душа. Нет. Весь Тэхён болит. Без Чонгука. Который улыбается и смотрит на него с картин. Он красив, хоть на глазах виднелись слёзы. Слёзы? Но он никогда не рисовал Его плачущим. Божественен. Даже на картине. Хотя вот этот Чонгук, которого Техён видит перед собой прежде, чем закрыть глаза, совсем не похож на картину...