С(т)ранная этика

– Маня? – спросил меня Арсений, когда мы сидели в обнимку у него на диване. – Ах ты, подслушивал? – ответила я вопросом на вопрос, озорно улыбаясь. – Не подслушивал, а услышал, – поправил меня Арс, – Ну так почему Маня? – Меня так называют в кругу семьи. Папа хотел меня назвать Машкой, но мама настояла на своём, но, как видишь, папе это не мешает. – А мама у тебя, как я понял, властная женщина. Кого-то мне она напоминает. – Ну мама сильный человек, многое пережила и повидала... А вот я совсем не такая, я больше в папу. – Ох, Мань, – Арсений плотнее прижался ко мне, целуя мою шею, – Ты точно в маму.. – Вот познакомишься с ней и поймешь, что ты не прав. Кстати... Ты сегодня испугался встречи с моим отцом?    Арсений заметно напрягся, а его сердце начало отстукивать какой-то своеобразный ритм. Он чуть отстранился и взглянул на меня своими голубыми глазами, наполненными грустью и виной. – Регин, я думаю, пока рано знакомиться с родителями, – Арс окончательно отстранился, но я не стала давить и приближаться, – Я всё-таки переоценил себя и свои возможности. Пока я не готов болтать с твоим отцом за кружкой кофе о политике или злободневных темах. Мы пока не столько времени вместе... – Арс, всё хорошо, я понимаю, – я всё-таки преслонилась к нему лбом, вдыхая его приятный аромат, – Если бы мне прямо сейчас, без подготовки сказали, что нужно познакомиться с твоей мамой, я бы умерла от страха или сбежала бы на край света, и непонятно, что из этого спасло бы моё положение.    Арсений облегченно вздохнул, возвращая свои руки в обратное положение - на мои плечи. – Моя мать - святая женщина! – он улыбнулся самой обворожительной улыбкой, и я растаяла, будто видела ее впервые. – Я не спорю. Если бы твои родители не были святыми, то как тогда бы у них появился такой ангелочек? – Арсений засмеялся мне в ключицу, от чего по всему телу пробежал табун мурашек. – Да вы, Регина Матвеевна, клеетесь ко мне... Это жутко непрофессионально.    Его руки скользнули вниз по талии к бедрам и совсем непристойно сжались на ягодицах. Я хищно посмотрела на Арса,  он с точностью отзеркалил мой взгляд.     Я поцеловала его первая, нежно, робко, переходя поцелуями на шею. Он сжимал ладони на бедрах, придвигая меня к себе, сажая на колени. – Арс... стой..– прошептала я, отвлекаясь от изучения его шеи. – Ну чего, милая? – спросил он, закатывая глаза и шумно вздыхая. – Я купила тебе билет на самолет. И он через два часа. Прости, но ты должен лететь, завтра съемки, которые невозможно перенести. – Блять, ты серьезно сейчас? – Арсений смотрел на меня стеклянными глазами то-ли от возбуждения, то-ли от шока. Он все также держал руки на моих бедрах, не понимая, что происходит. – Да. – кратко ответила я, и в этот момент Арсений подскочил с дивана, окончательно разрывая наш контакт. – Регина, просто нет слов! Это пиздец. – Прости, что не сказала, но ты бы... – Что я? Я бы не поехал? Психанул? Да блять я вот психую. И вообще это нормально: говорить о том, что у меня самолет за два часа, когда сейчас самые пробки?! Пиздец, – Арсений ходил из стороны в сторону, махая руками, и будто совсем не дышал, держась на остаточном кислороде, которого мне уже тоже не хватало, –  А знаешь, я поеду, раз я тебе тут и не так уж нужен. А я, блять, еще ехал и думал, как она так быстро согласилась, что я поеду с ней. Да вот так нахуй. Ты сама всё за меня решила, и теперь считаешь себя не похожей на свою мать? Да ты ее копия, такая же.. – Арс. Лучше закрой рот, пока не наговорил лишнего. – А?! Окей! Хороших вам выходных, Регина Матвеевна. Поживу в Москве в гостинице.     Он быстро встал, забрал свою сумку и со скоростью света скрылся за дверью. Я сидела и смотрела в его сторону еще минут двадцать, собирая мысли в кучу.     Мне нужно было так сделать. Он должен быть на работе, а не прохлаждаться со мной, ворошась в клубке моих семейных драм, который мне еще нужно распутать. Самой. Без его помощи. Я очень глупо оправдывала свой такой же глупый поступок. Но, пускай, я поступила,  как последняя сука, не желая раскрывать ему душу и тайны своего рода. Но, как оказалось, пока я не могу полностью доверять Арсению, не хочу втягивать его в эту яму, в которую ему так хочется угодить. В одном он прав: мы ещё слишком мало времени были вместе. Нам нужно больше времени.    – Я знала, что он обидится, Жень! Я же не тупая! – буквально кричала я в трубку подруге. – Ага, и всё равно совершила такой поступок.. – Лучше пусть обидится, чем загубит свою карьеру и будет винить себя.. – я смягчилась, понимая, что Женя ни в чем не виновата. – Редж, он свою карьеру ради бывшей жены не бросил, а ради тебя решил пойти против самого себя, своих принципов, а ты, дурочка, его нахер послала. Настоящий мужик, он поступками свою любовь доказывает. – Женя, знаешь, что самое хреновое? –А? – Ты как всегда права. – Я знаю. – А где он? Он заехал к вам и поехал в гостиницу? – Сережа пытался его уговорить остаться, но тот только рычал, чуть Серёжу нахуй не послал и уехал. Дурной тоже. – Блять, надеюсь, что у него все хорошо. – сглотнув вязкую слюну, промолвила я. Я очень боялась и переживала за Арсения. – А написать? Нет? – просто спросила Женя. – Он проигнорировал десять моих звонков и где-то столько же сообщений. Думаю, он не хочет сейчас разговаривать. – проговорила я, прожигая на стене дыру своим виноватым взглядом. – Да уж, – Женя даже через трубку смогла понять моё состояние, отзеркаливая его, – Ой ладно тебе, щас пропсихуется, ты приедешь и поговорите. Кстати ты когда домой? – У меня завтра ночью поезд. Днем надо дела кое-какие доделать в Питере: еще раз к отцу заглянуть, и всё:  "Москва, привет." Меня же Стас съест, если я не приеду вовремя. – Да, Стас еще тот людоед... – Стас - это отдельная тема для обсуждений. А сейчас мне надо спать. Спокойной ночи, любовь моя! – Сладких снов, дурная любовь Поповского. До встречи! – сказала Женя и отключилась.

***

    Утро наступило быстро. Я проснулась одна, на холодной постели в квартире Арсения в Питере. Дождь бил по окнам, оставляя за собой мокрые дорожки. А я, ничего лучше не придумав, прошагала в ванную, чтобы смыть с себя всё, что тревожило. О как же жаль, что нельзя помыть голову изнутри...

***

– Здравствуйте, Лариса. – протянула я свободную руку светловолосой женщине, во второй держа пакет с фруктами и вкусняшками для папы. Она мягко пожала мне руку и аккуратно приобняла, посмотрев на меня тёплым взглядом. Она выглядела безупречно, очевидно изменилась с вчерашнего дня: под глазами больше не красовались мешки и синяки, а лицо излучало спокойствие и умиротворение, лишь глаза предавали этот лучистый образ, отражая боль и усталость. – Регина, здравствуй, давай уже на "ты", не нужно так формально. – проговорила Лариса, заново одаривая меня своей улыбкой, в которой было что-то притягательное и похожее, но я пока не понимала на что. – Хорошо, – вымучила короткую улыбку я и прошагала в палату к отцу.          Мой внешний вид, по сравнению с безупречным видом Ларисы, оставлял желать лучшего. Я выглядела, как живой труп, который вышел прогуляться под дождем, потому что мокрые волосы прилипли ко лбу, одежда была похожа на ту, что только что вытащили из стиральной машинки. Дело в том, что я попала под сильный дождь, пока ждала такси, которое не хотело подъезжать, хотя приложение показывало "Машина подъехала". Из-за нервов и недосыпа глаза отражали совсем не спокойствие и радость.    Папа же выглядел счастливым, не смотря на усталый вид. Когда он увидел меня, он чуть вздрогнул, нахмурился, но потом улыбнулся. – Регина, привет, надеюсь, сегодня ты уедешь в Москву. – серьёзно проговорил отец, противореча своей интонации довольной улыбкой. – Хах, привет, пап, – я приобняла его за плечи, аккуратно ставя пакет на тумбу, и присела на угол кровати, – Да, сегодня ночью. – Фух, и слава богу. С Арсением полетите? Вы же вместе работаете? И, как я понял, у этого коллеги ты жила в отпуске. – Арсений уже уехал вчера, и ты бы знал, чего мне стоило отправить его в Москву на съемки. Он был готов просрать всё. – я нервно улыбалась, стараясь сохранять воображаемое спокойствие, которое внушала себе. – Ага, поругались? Просто ты выглядишь по-другому, вчера, как бабочка порхала, а сегодня, как медведь после спячки:злая и измученная.. – папа аккуратно подбирал слова, но каждое из слов попадало ровно в цель. Он знал меня наизусть, как второклассник стихотворение Пушкина. – Да. Поругались. – я опустила глаза в пол, –Представляешь, он сравнил меня с мамой, сказал, что я такая же. И я не знаю,  комплимент это или оскорбление. – Манька, он на эмоциях наговорил всякого, вот и всё. Но я с ним согласен, чем старше ты становишься, тем ты больше похожа на свою маму. Такая же красивая, такая же сильная. – отец смотрел на меня гордо, явно сдерживая эмоции. – Пап, почему вы развелись? – спросила я. – Потому что я не тот человек, который был нужен твоей матери. – Но вы же любили друг друга. – как маленький ребёнок пробормотала я, заметив в глазах у папы что-то похожее на слезы. – Да, но порой истинно правильным решением будет расстаться. Как бы это банально не звучало: если ты любишь человека, то нужно его отпустить. Вот мы и отпустили друг друга. Но я любил твою мать всю жизнь. И буду любить. У нас есть ты. И ты – самое важное, что есть у нас в жизни, Регина.   Я прижалась щекой к папиной щетине, обнимая его. Мы никогда не были так честны друг с другом. С души упал камень под названием "мнение папы о разводе", и мне стало легче. Оставалось только мамино слово, которое хотелось бы услышать в ближайшее время, чтобы наконец закрыть гештальт семейных недоговоренностей, и двигаться дальше – создавать своё гнездышко с мужчиной моей мечты, который дулся на меня, проснувшись, наверное, в какой-нибудь московской гостинице. Мы просидели с отцом ещё около часа, вспоминая веселые истории из детства, жуя яблоки, запивая всё соком и хохоча в полный голос. – Ладно, пап, пока, я буду тебе звонить каждый день. Главное – отвечай мне. Я люблю тебя. – напоследок приобнимая отца, я прошагала в коридор, махая ему рукой.    В коридоре сидела Лариса, читая книгу. – Регин, может, поедем чаю попьём, поболтаем? – отвлекаясь от книги, спросила Лариса, и я встала в ступор. А нужно ли мне это?       Подвисая в воздухе, я подумала о том, что мне бы не помешал разговор с этой женщиной, которая излучала спокойствие, которое сейчас было мне ой как кстати. – Хорошо, поехали. — проговорила я. Лариса быстро прошвырнула в палату к отцу, видимо прощаясь, и, будто на крыльях, упорхнула за мной к лестнице.

***

– Ещё чаю? – спросила меня Лариса спустя полтора часа разговоров, когда я, казалось, уже на 80% состояла из этой горячей жидкости. – Спасибо, но если я выпью хоть еще каплю, то лопну, как шар. – Хорошо, тогда может вина? – спросила Лариса и посмотрела на меня с ухмылкой.     Мои вещи в сумке уже стояли в коридоре отцовской квартиры, а до самолета оставалось еще часов пять, поэтому не согласиться на такую авантюру было глупо.    Я смело улыбнулась в ответ этой женщине, и она поняла, что я согласна. Быстро достала бокалы и разлила по ним красное полусухое. – За нас! – проговорила тост Лариса, светясь от счастья, как новогодний шар, – И за наших упертых мужчин! Я засмеялась, с этой женщиной в квартире отца было тепло и уютно. И тогда я окончательно поняла, кого мне она напоминала: Арсения. Лариса была домом для отца. Как Арсений был для меня. Таких людей чувствуешь сразу, поэтому я сидела уже второй час и болтала с Ларисой о жизни, о моих отношениях, о работе и городах. Как я узнала, Лариса до сих пор работала, у неё была маленькая бухгалтерская контора, в которой она чувствовала себя, как рыба в воде. Ее сын Максим, о котором она отзывалась очень гордо, работал в Канаде, лишь изредка навещая её и отца. – Но я по Максику очень скучаю, он редко приезжает. Вот последний раз приезжал к тебе на день рождения, – Лариса грустно улыбалась, стуча по ножке бокала пальцами, – Кто ж знал, что так всё случится. Мы подумали с Матвеем,  что нужно уже всё рассказать. Знаешь, сколько я его уговаривала. Но когда Максим сказал, что приедет, Матвей согласился, не совсем понимая последствия того,  что это не лучший сюрприз на день рождения. – Да уж, такой сюрприз я точно не забуду, – я впитала в себя спокойствие и гармоничность Ларисы и уже шутила над тем, что не хотела бы упоминать в разговоре пару дней назад, – А Максим.. Какой он? Как никак, мой брат, а я с ним вообще не знакома. – Максим – твой неродной брат.. – Ну, сводный... – перебила я Ларису. – Нет, – промолвила она и посмотрела на меня, – Он – мой сын. А твой отец воспитал его, как своего.    Моё сердце бешено заколотилось. Зачем я вообще полезла в это? Мне стало больно, неприятно. Все детские травмы вылезли наружу, а вино всё лишь усугубило. Я пыталась сдержать слёзы, но Лариса взяла мою ладонь в свою и мягко сжала её.  – Регин, всё было совсем не так, как ты думаешь. Твой отец не бросал тебя, не менял тебя на Максима, он много лет боролся с осознанием того, что твоя мать не разрешает ему быть в твоей жизни. Но и она не знала нашего прошлого, так же подумав, что отец вел две жизни, изменяя ей. Но это не так. Всё намного сложнее. – А как же было всё на самом деле? – как-то язвительно проговорила я, не ожидая от себя такой интонации. – Знаешь, Регин, – ответила мне Лариса, грустно заглянув мне в глаза, – У жизни самые больные сценаристы...