Космея

Первым делом, вернувшись домой, Тюлип продолжила писать свою статью, начатую на работе. В то же время Аэриф готовила на кухне что-то, судя по аромату, доносившемуся оттуда, это было что-то из выпечки. Завершив написание статьи, Тюлип присоединилась к Аэриф. — Я конечно не ахти кондитер… — Все хорошо, — улыбнулась Аэриф. — Приятно, что составляешь компанию и помогаешь! Уютно так. — Ага, — кивнула Тюлип. Беззаботная болтовня Аэриф заполняла всю кухню, унося с собой тревоги Тюлип куда-то в открытое окно. Слушая эту девушку, отвечая ей, Тюлип думала о том, что она хотела бы как можно больше дней провести вот так. В уютной обстановке. И с человеком, которого она… любит? — Ну вот, примерно так. Аэриф придирчиво оглядывала испеченный девушками торт. — На продажу? — Ага, — кивнула Аэриф. — А знаешь. Ты — мастер своего дела, —с улыбкой сказала Тюлип. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сделать тортики своей основной работой? Мне кажется, ты бы в этом преуспела. — Думала, но… Я мечтала раньше о том, чтобы открыть собственную кондитерскую лавку. — А сейчас не мечтаешь? — Мечтаю, — согласилась Аэриф. — Но ты же видишь, как все складывается. Нет денег и это отдаляет мечту. Не в деньгах счастье, ни разу не в деньгах. Но без них лавке пока не быть. В голове у Тюлип промелькнула шальная мысль. Это просто смешно. Нет, нелепо и глупо. Аэриф посмеется, если она это скажет. Но это в лучшем случае. В худшем им обеими будет очень неловко. Но что, если Аэриф не сочтет эту идею нелепой? — Зато, — внезапно покраснев начала Аэриф. — думаю, я нашла своего человека. Что намного важнее любых монет. Тюлип перестала дышать, застыла, чувствую, как и сама краснеет, но у нее не розовеют щеки, как у Аэриф, а она похожа на помидорку. —Ты мне нравишься, Тюлип, — сказала девушка, глядя помидорке прямо в глаза и робко улыбаясь. — Любовь — она со временем приходит, вступает в свои права, ей время нужно. Но нравишься ты мне уже сейчас. И очень. Так сильно, что я боюсь тебя оттолкнуть, но не могу молчать больше… — Почему оттолкнуть? — изумилась Тюлип. — Вдруг это напугает тебя, ты же не обязана отвечать мне вза… Аэриф не успела договорить, оборвала свою речь, очутившись в объятиях Тюлип. — Это я боялась тебя напугать, — тихо сказала Тюлип, уткнувшись лбом в плечо эльфийки. — Ты такая чудесная, солнечная, жизнерадостная. А тут я со своим пост-травматическим расстройством, мрачная и грустная… Аэриф отстранилась. На лице Тюлип мелькнуло удивление, но когда Аэриф положила ладонь на ее щеку, у нее уже не осталось сил удивляться, и она просто застыла в мечтах, чтобы этот миг длился если не вечно, то очень долго. — Если хочешь быть с человеком, то хочешь быть с ним как в свадебных клятвах. И в горе, и в радости. Ты переживаешь горе, оно в тебе. Но я сделаю все, чтобы вокруг тебя горя было как можно меньше. Я влюбилась в тебя, я вижу тебя, а не пугаюсь твоей боли. Ты мне нравишься, Тюлип, правда. Позволишь ли ты мне быть рядом? —Только при одном условии, — прошептала Тюлип. — Каком? — Если ты позволишь мне поцеловать тебя. Вместо ответа Аэриф приблизилась к Тюлип, их губы уже почти соприкасались. Но она ждала. Ждала, зная, что Тюлип хочет сделать это. Проявить смелость, проявить свои чувства. И позволить самой себе любить. И Тюлип поцеловала девушку. Они целовались нежно, но в то же время пылко. Вскоре у Тюлип уже кружилась голова от нахлынувших эмоций, а сердце колотилось. Руками она гладила спину Аэриф, а та гладила ее по волосам. Спустя целую вечность девушки сидели на диване, обнявшись. Им ничего было не нужно. Ничего не хотелось в эти минуты кроме того, чтобы наслаждаться близостью друг друга. — О чем задумалась? —спросила Аэриф, увидев на лице девушки что-то вроде тени. Тени беспокойства. — Я могу помочь тебе с открытием лавки, — выпалила Тюлип то, что хотела сказать за минуту до признания Аэриф. Аэриф с удивлением смотрела на нее. — Нет, не так, — поправила саму себя Тюлип. — не могу помочь, а хочу помочь. — Но как? — изумленно спросила девушка. — У меня есть деньги. Я не тратила их еще, они пока в банке лежат, но не суть. Я не знала, что с ним делать. Там достаточно много денег. А мне ничего не хотелось от жизни после смерти мамы. Но теперь… Этих денег хватит, чтобы открыть лавку, и еще останется на продвижение этого бизнеса. — Но это же твое, — возразила Аэриф. — Да, мое. И это мое решение — помочь исполнить мечту девушки, которая мне так дорога. С мыслями о которой я засыпаю и просыпаюсь. Долго это у нас длится или нет — это не имеет значения для меня. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной помочь, хоть я и сказала, что хочу быть рядом, ты должна думать о том, что нужно тебе, что поможет именно тебе жить. — А это и поможет. Я согласна, что любви нужно время. Но я без ума от тебя, Аэриф. Я хочу быть рядом с тобой. Я уверена, что хочу этого. Не отвергай меня, прошу, — начала Тюлип твердо, но под конец замялась, и голос ее дрогнул. —… я бы хотела, чтобы ты смогла открыть лавку. — Я не отвергаю тебя! — порывисто сказала Аэриф и переплела свои пальцы с пальцами Тюлип. — Я чувствую все то же самое. Я готова принять твой дар. Просто испугалась, что ты чувствуешь себя обязанной. — Сегодня я много всего чувствую, — сказала Тюлип, улыбаясь, и глядя в глаза Аэриф, смело и уверенно. — Но точно не чувствую себя обязанной. Девушки снова слились в поцелуе, потянувшись друг к другу одновременно. И снова время остановилось, было только здесь и сейчас, где они вместе. Рядом. Впервые за долгое время Тюлип ощущала себя счастливой. Абсолютно, всепоглощающе. Как и Аэриф.