Дежурство

— И опять ты остался. Это утверждение повисло в воздухе, осталось без ответа. Доктор был слишком занят работой, чтобы ответить ассистентке. Трина подошла к рабочему столу таймлорда, заглянула ему через плечо: — О, это же телескоп! Обожаю телескопы. Как-то гуляли мы с Галлилеем… — Я работаю, Трина, — Доктор осторожно затянул винтик, крепящий линзу в оправе, закрыл корпус, защёлкнул запоры. — Мне нужно, чтобы Бригадир со своими астрокартами отвязался наконец. Поэтому сегодня ночью я буду наблюдать за космосом в телескоп. Привязки по местности ради и антуража для. В конце концов, мне выдали личный телкскоп! Почему бы не использовать его? Так что не мешай мне смотреть на кометы и завари чай. Твои любимые печеньки должны быть в шкафчике над холодильником. — Отлично, — девушка улыбнулась и пошла в кухню. Доктор между строк пригласил её составить ему компанию — и она не видела причин отказывать. Они, конечно, будут спорить, где какие созвездия и был ли этот астероид осколком планеты или остатками космического корабля, но будет весело. Они притащили два стула на лужайку перед зданием, установили телескоп. Трина разлила по чашкам чай из термоса. Было достаточно скучно — Доктор заполнял самосоставленные астрокарты, убористым, мелким почерком унизывал страницы толстой тетради, периодически поглядывал в телескоп. — Ты бы тоже чая попил, — проговорила Трина, поглядывая на Доктора. Он два часа подряд честно работал. Вообще на него не похоже. — Сейчас я допишу указания и буду пить чай. Телескоп мне больше не нужен, можешь поглядеть на звёзды. Юпитер вон там, Великий Вихрь виден отлично. — О, этот вихрь мне нравится, — девушка подсела к телескопу ближе, приникла к окуляру. Трина наблюдала за вихрем, Доктор наблюдал за Триной. Не так давно он понял — он относится к ней не так, как должен относиться к ассистентке. Он испытывал что-то более нежное, более глубокое. Он переживал за неё на корабле киберлюдей, переживал так, как не переживал бы даже за себя. Подобное он испытывал слишком давно — когда с ним ещё путешествовала внучка. Он всегда переживал за Сьюзен, потому что любил её. И Трину он тоже, получается, любил. Но не так, как Сьюзен, нет. Он не хотел целовать Сьюзен, перебирать волосы, дарить ей милые безделки с разных планет и учить её песням далёких цивилизаций. Сейчас, когда беловолосая головка склонилась к окуляру, Доктор понял, что хочет быть рядом с девушкой как можно чаще. В идеале — всю её жизнь. Конечно, сначала её будут осуждать, но потом, ближе к её старости, они будут вполне гармонично смотреться… Он будет учить её разбираться в трансдукционной мультиполяризации космических излучений, она поможет ему разобраться в британской системе ценообразования. Он покажет ей вселенную — она научит его человечности. А потом он отправится дальше — чтобы стать «будущим Доктором» и снова её встретить. — Трина, — позвал Доктор. Девушка обернулась на него, приподняв брови: — А? — Мне надо с тобой поговорить, — Доктор отложил тетрадь и ручку. — Прости, что угоняла Бесси, — ответила девушка быстро. — Я её даже не поцарапала. И вообще, это было для работы. Доктор приподнял брови, но решил выяснить вопрос угона его Бесси потом. — Я не об этом хочу поговорить, Трина, — он поглядел на звёзды. — Как ты относишься ко мне? Кем меня считаешь? Романтично. Звёзды сияют, лёгкий тёплый ветерок касается щёк, и нет никого, кроме них. Не считать же дремлющих в дежурке штаб-квартиры рядовых? Да, определённо, он верно выбрал момент. — Начальником, — проговорила девушка. Особой уверенности в её голосе Доктор не уловил. — А ещё? — спросил он, переводя взгляд на девушку. — Другом, — проговорила Смит, переводя взгляд с лица Доктора на воротник его рубахи. Она почти помнила этот разговор, и чувства, что клокотали внутри Доктора, но — только почти. — Это хорошо… — проговорил Доктор. Другом… — Только другом? Он понял, что сказал это вслух только когда Трина ответила: — Ну, может быть… — она очень странно посмотрела на Доктора. Попробуй считать «только другом» самого себя. Это сложно, знаете ли. Вот Трина знает. — А что, если я выйду за рамки дружбы? Что ты будешь делать? — последний вопрос Доктор добавил, чтобы в случае чего обратить всё в шутку. Пусть это будет «проверка на прочность», а потом уж они всё выяснят. — Я буду наблюдать за твоей реакцией и… — блондинка улыбнулась, заново вспоминая смятение Доктора. -… и отвечать тебе тем же. В конце концов, любовь работает не только в одну сторону. Пусть это не совсем любовь — так, симпатия, дружеская привязанность — но Трина чувствовала, что она может превратиться в нечто другое. Это было не совсем так, как с Роуз — её он (а) хотел (а) защитить, уберечь, порадовать и не обидеть ни словом, ни делом. Это было не так, как с Кларой — Клару он (а) хотел (а) понять, кое-где даже завоевать, чтобы не командовала постоянно, и, конечно, тоже защитить. А Доктор… О Докторе хотелось заботиться, мягко воспитывать, слушать его и слушаться — в общем, не играть роль каменной стены, за которой всех постоянно надо прятать. Может быть, в ней говорил эгоизм, может — усталость, но Трина очень хотела быть кем-то, кого оберегает, учит и любит кто-то мудрый, сильный и важный. Мисси флиртовала с прошлым Мастером. Если бы у них было больше времени — они бы обязательно начали восстанавливать популяцию таймлордов. А почему ей, то есть, им нельзя? — Ты правда хочешь этого? — спросил Доктор. Трина кивнула. Это несказанно обрадовало таймлорда, и он, отложив карты, встал со стула, протянул Трине руку: — Я не силён в земных обрядах, но я знаю, что вы большое значение придаёте тактильному контакту и повторяющимся движениям под некие ритмы. — О, я люблю танцевать! — девушка взяла Доктора за руку и встала со своего стула. Отошла от телескопа подальше, встала в нужную для вальса позу. Доктор тоже встал так, как надо, осторожно переложив ладошку Трины с плеча на грудь, чтобы ей не приходилось постоянно тянуться вверх. — Я не уверен, что разница в росте подходящая… — проговорил он. — В том видео были партнёры одинакового роста. — О, ты смотришь обучающие видео! Это мило, — девушка улыбнулась. — Когда-то я очень умела танцевать. — «Когда-то»? — повторил Доктор. — Когда мне было девятьсот, — девушка скорчила рожу. Доктор оценил юмор. Он прижал Трину к себе и сделал осторожный шаг назад, увлекая её в танец. Девушка послушно шагнула к нему, борясь с желанием переложить руку на его талию и повести в танце. Но нет, нет, пусть он будет главным. Ему нравится быть главным. И Трине нравится, когда он — главный. Таймлорд негромко мурлыкал какую-то мелодию, и постепенно Трина начала узнавать её — это были их любимые Битлз. «And I Love Her» — что же ещё это могло быть? — Ты хорошо танцуешь, — проговорила Трина шёпотом. Она почему-то боялась говорить громче, словно могла напугать этот миг и прогнать его громким голосом. — Ты тоже, — ответил Доктор, склоняясь к Трине и осторожно перемещая руки с нижних рёбер девушки на её талию, притягивая её к себе ближе. Почувствовав его дыхание на своих губах, Трина широко распахнула глаза и приоткрыла рот, чтобы возразить, но не успела. Его губы накрыли её, и это было удивительно-правильно. Правильный темп, правильное давление, правильная температура — Трине было, с чем сравнивать — и горячие губы Роуз, и быстрый, жадный рот Эми, и напористость Ривер… И это только в последнее время! Они замерли в звёздной прохладной тишине, и не было ничего, кроме этого поцелуя. Трина наощупь нашла серёжку — подавитель сознания, сняла её с уха, чтобы Доктор наконец понял, кто и что она такое, но поцелуй стал только страстнее. Доктору явно было наплевать. И Трина обняла таймлорда за шею, притягивая к себе и целуя его в ответ. Их сердца бились в унисон, сознания сплелись, и мысли были одними, общими. Потому, когда Доктор отстранился, это показалось чем-то неправильным, ложным, фальшивым — и мир вокруг был фальшивым, и их раздельные теперь мысли. — Доктор… — Трина облизнула губы и поглядела на своё прошлое снизу вверх. — Ты понимаешь, что мы наделали? — Понимаю, — кивнул мужчина, осторожно касаясь ладонями щёк девушки. — Но я всё равно поцеловал бы тебя снова, и снова, и снова. Конечно, это довольно странно, но я люблю тебя. Мы ещё поговорим о твоём обмане, и об угоне Бесси, и о взрыве в лаборатории, но сейчас, прямо сейчас, я люблю тебя слишком сильно, чтобы думать о чём-то другом. Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Разделить его и свои чувства было сложно, но она постаралась. И улыбнулась: её сердца тоже полнились любовью и нежностью к Доктору. — Тогда поцелуй меня, — прошептала Трина, вставая на мысочки и притягивая Доктора к себе снова. Таймлорд улыбнулся и снова склонился к Трине, чтобы ей было удобнее его целовать. … Когда по траве запрыгало пятно фонарика дежурного, Трина успела среагировать. Она оторвалась от губ самого себя, ловко перевернулась в его объятиях и, протягивая руку к небу, спросила: — А что это за созвездие? Таймлорд тоже сориентировался — он переместил руки с талии Трины на её плечи, принимая невинный вид. — Это Северная Корона, — улыбнулся он, медленно поворачивая голову к бегущему к ним дежурному: — Что-то случилось? — Получен странный сигнал из космоса, — ответил рядовой. — Ваш дешифратор только что закончил работу, сообщение гласит: «Вашу планету демонтируют в связи с постройкой скоростной галактической трассы Кассиопея-Блук». — Что? — Доктор отпустил Трину и бросился к штабу. На ходу он крикнул: — Собери документы и телескоп! — Ты его слышал, — Трина подмигнула дежурному и бросилась за Доктором. Начинались обычные рабочие будни. Но теперь они были немного другие — освещённые светом звёзд и согретые теплом любви.