Знакомство на кладбище

      По тропе, вдоль которой росли стебли бамбука, достигавшего двухэтажный дом, шли двое юношей. Первым был Син Цю, что одновременно умудрялся читать книгу и идти, не спотыкаясь об земляные выпуклости, вторым — Чун Юнь, задумчиво поглощавший мороженное, спасающее от жары лучше, чем узкие тени травянистых гигантов. Их путь лежал к деревне, рядом с которой, по заверению читающего, отмечены признаки недавнего появления духов. Конечно же, экзорцист был рад новой возможности в тренировке своих навыков, но услышав, какой у них маршрут, немного смутился. Виной этому служила не боязнь долгого путешествия или сражений с хилличурами, а голос совести, напомнивший об семейной обязанности. Ему нужно было проведать кое-кого, кого долго не навещал. Впрочем, если сходить туда вместе с Син Цю, то экзорцист убьёт двух зайцев одним выстрелом. Чун Юнь размышлял над этим, приближаясь к знакомому повороту.       — Ты не против, если мы быстро заглянем в одно место? — спросил он у своего спутника.       — Да, конечно, — не отрываясь от романа, беззаботно ответил Син Цю. Он прекрасно знал, что призраки никуда не денутся. Мечник так и продолжил идти вперёд, если бы его не остановил зов Чун Юня. Тропа, на которую он свернул, вела к кладбищу. Догнав экзорциста, Син Цю не стал скрывать своего любопытства:       — А зачем тебе нужно на кладбище, дорогой Чун Юнь? Неужели прихожане видели там злых духов? — с хитрой улыбкой и прищуренными глазами поинтересовался Син Цю, убрав книгу за спину.       — Нет. Просто надо кое-кого проведать.       — Кого же?       — Увидишь.       Дальнейших расспросов о неизвестной личности не последовало: Чун Юнь умел хранить секреты даже от своего парня.       Чем ближе они подходили к обители усопших, тем больше дорога покрывалась каменными плитами. Бамбуковые стебли сменялись красным клёном, чьи листья круглый год придавали меланхоличное настроение этому месту. Не удивительно, что у поэтов эта тропа пользовалась славой. Юноши прошли через ворота, знаменующие начало кладбища. Повсюду стояли надгробья из всевозможных видов камня и разной степени разрушенности. Однако несмотря на отсутствие некоторых частей могил, было видно, что за ними не перестают ухаживать: имена на табличках читались, листья и прочий сор не лежали на земле. Пройдя вглубь, Чун Юнь и Син Цю встретили ту, кто лично проверял чистоту и сохранность этого места. Неизвестно, либо эта смотрительница так любит своих клиентов, либо даже таким энергичным особам порой нужно побыть в тишине, но факт оставался фактом: ежедневный обход могил стал частью жизни девушки. Вот и сейчас она протирала чьё-то надгробье от грязи, напевая песенку о хилличурах.       — О, какие гости! — воскликнула Ху Тао, обернувшись на звук приближающихся шагов. — Интересное вы выбрали место для свиданий, мальчики. Не боитесь, если за вами будет кто-то подглядывать?       — Здравствуй, Ху Тао. — поприветствовал её Син Цю.       — Привет, Ху Тао. Нет, мы пришли попроведовать его. — ответил Чун Юнь, не замедляя шага.       — Ах, его. Тогда желаю вам терпения. У него скверное настроение в последнее время. Он жаловался мне, что ты редко стал его навещать, — хмуро произнесла девушка. — Смотрите, как бы он вас не проклял.       — Спасибо, приму это к сведенью. — также не останавливаясь сказал Чун Юнь, тянувший за собой Син Цю. Экзорцист, конечно же, не был грубияном, как мог бы подумать случайный зритель сей беседы. Просто выслушать всё недовольство он хотел лишь один раз, без повторов.       Пока Чун Юнь мысленно готовился к долгому монологу из претензий, Син Цю гадал, что это за знакомый, проживающий на кладбище. Самым стоящим кандидатом был другой экзорцист, тренирующийся среди своей же добычи. Но зачем ему изгонять и так упокоенные души? И почему Ху Тао не прогонит его, чтобы он не смущал своим присутствием её клиентов? А если это не экзорцист, тогда кто тут ещё может быть среди живых? Это была довольно интригующая загадка.       Юноши остановились возле круглой усыпальницы. Внутри, окружённый портретами прошлого, стоял монумент. Белое задумчивое лицо старца было обращено на посетителей. На полу, под ним были размещены досочки для благовония. Судя по запаху сандала и отсутствия пыли на именных табличка здесь недавно убиралась Ху Тао. Син Цю не мог ни где увидеть человека, к которому они пришли. Кроме них здесь никого не было. Однако это ни сколько не смущало Чун Юня, зажигавшего ещё одну аромопалочку.       — Дорогой Чун Юнь, а кто…       — Тс, — шепнул Чун Юнь, садясь перед монументом. — Потерпи. Садись.       Син Цю послушно сел рядом. В воздухе извивалась прозрачная серая змейка. Юноши закрыли глаза. Чун Юнь начал читать молитву, произношение которой Син Цю впервые слышал. Слова сплетались в старинную песню, запах благовония усиливался и бил в ноздри.       Колена Син Цю коснулась холодная рука. Он открыл глаза. Серая змейка кружилась в воздухе, росла. Она стала рекой, река — озером, а озеро ваяло из себя чей-то силуэт. Сначала показался высокий лоб, потом длинная борода, затем широкие плечи. И так менялись пропорции и строились черты, пока в итоге перед ними не предстал сидящий в позе лотоса старец.       — Хм-м-м, — прогудел дух, у которого из-под толстых бровей светились два синих огонька, что строго смотрели на спутника Син Цю. — Как я вижу, ты всё же решил навестить меня, мой нерадивый внук Чун Юнь.       — Прошу прощения, дедушка Тао. Из-за тренировок я не могу тебя часто навещать как раньше. Даже сейчас мне повезло здесь оказаться только по чистой случайности.       — Мне не нужны оправдания, Чун Юнь. Работа есть работа, но и не забывай, благодаря кому у тебя есть твоё мастерство. Мне горестно думать, что я так и продолжу узнавать об успехах своего потомка от Шэнь Хэ и госпожи Ху Тао, будто мои советы никак не помогли тебе в укрощении твоей силы, — речь дедушки Тао была словно волны, ударяющиеся об камни во время шторма. — Что ж, время знакомить меня с тем, с кем ты пришёл ко мне.       — Ох да, верно, — смутился Чун Юнь, полуобернувшись к Син Цю. — Дедушка Тао, это Син Цю. Син Цю, это Чун Тао, мой пращур и один из могущественных экзорцистов.       — Син Цю? Тот самый Син Цю? — спросил дедушка Тао, направив свои огни на другого юношу.       Синее пламя прожигало Син Цю насквозь, но он твёрдо сидел с поднятым лицом, и только влажность ладоней выдавала его нервозность. Всё же он впервые видел настоящего призрака. Так ещё этим призраком был уважаемый родственник его парня. Огромная, словно каменная глыба, призрачные рука поглаживала взбученную бороду.       — Да, это он. Я много раз рассказывал тебе про него, — сказал Чун Юнь, робко смотря на своего деда.       — Шень Хэ тоже многое говорила о нём… — задумчиво проговорил Чун Тао. — И почему же ты привёл его ко мне?       — Я решил, что тебе хотелось познакомиться с ним лично, — ответил юноша, нервно сминая ткань на ногах.       — Твои догадки изумительно верны, — серьёзно сказал призрак.       Во время всего диалога Син Цю был, мягко говоря, недоволен тем, что его обсуждают, будто он ничего не слышит. И, конечно, он обиделся на Чун Юня, что тот не предупредил, к кому они идут. Возможно, это планировалось как своеобразный сюрприз, где добрый призрачный дедушка примет в свои распростёртые объятия. Но, к сожалению, Син Цю чувствовал лишь тревогу, будто он стоит на краю пропасти, а внизу бурлящие волны бездонного моря врезаются в скалы, и если Син Цю сделает неверный шаг, то его поглотит пучина. Поэтому он пытался не отводить взгляда от синих огней под белыми шапками, чтобы не пропустить новую череду волн.       — Что ж, и как же ты, Син Цю, можешь убедить меня о силе своей любви к Чун Юню?       От такого вопроса у Син Цю округлились глаза. Взгляд метнулся на Чун Юня, но тот опустил покрасневшее лицо.       — Я прекрасно чувствую ауры живых, — пояснил своё умозаключение Чун Тао. — Я помню те дни, когда любовь постепенно росла в Чун Юне, когда он рассказывал о ваших приключениях, пока и вовсе не пришёл окрылённый ею. А сейчас я чувствую её от вас двоих, — морским бризом произнёс Чун Тао, а затем обратился к Син Цю, смотря на него глубинами вод. — Я уверен, что твой род, Син Цю, тоже будет обеспокоен, когда узнает о ваших отношениях. Но если ты считаешь, что проблемы возникнут только с твоей стороны, то ты заблуждаешься. В планах твоего отца увеличить капитал клана за счёт удачной женитьбы своих сыновей. Я уверен в этом, потому что лично знаком с твоими предками, а у них за множество веков цели не изменились. Но и наш род не сможет просто так отказаться от возможности иметь потомков. Гильдия Фей Юнь хочет сохранить своё влияние в торговых отношениях. Наш же клан хочет продолжить выполнять свой долг, а для этого нужны люди, которые будут иметь такие же силы, как у меня и Чун Юня. И как же ты, Син Цю, можешь убедить меня разрешить вам быть вместе, как и сейчас, если от этого зависит духовное могущество нашей семьи? Золото всегда было временным, а родословная — это навсегда.       Син Цю на данный момент времени был уверен в двух вещах. Во-первых, он убьёт Чун Юня, как только они выйдут за пределы кладбища. Во-вторых, ему было страшно. Он обсуждал с Чун Юнем возможные случайности, при которых им придётся рассказать их семьям, что статус «лучшие друзья» перемахнул на совершенно новый уровень. Они перечисляли варианты вопросов и действий родственников, чтобы быть максимально готовыми. Однако их уверенность исчезала при звуках приближающихся шагов во время поцелуя или же от неловких расспросов о том, чем они занимались в комнате. И Син Цю никак не мог предположить, что он будет объясняться без подготовки.       Прошли минуты, а Син Цю всё ещё думал над ответом. Молчание Чун Тао было пропитано властью и терпением. Всё же призракам не куда торопиться. Щёки Чун Юня приобретали здоровый оттенок благодаря дыхательным упражнениям. Похоже, он сам не ожидал такого вопроса от дедушки. Его нервозность выглядела безумно милой для Син Цю, который мельком поглядывал на него, ожидая, что он хотя бы что-то скажет. Но Чун Юнь не издавал ни звука: он про всё и так успел рассказать при прошлых встречах. Син Цю осталось только доказать правду его слов. Он собрался с мыслями, чтобы верно выразить честность своих чувств, и сказал:       — Господин Чун Тао, я не смею говорить о себе многое. Пускай о моём прошлом расскажут предки, а о моих поступках — живущие. Я лишь могу сказать, к чему стремлюсь в будущем. К нему относится и жизнь с Чун Юнем под одной крышей. Если наши семьи одобрят наш выбор, то это будет лучший исход из всех возможных. Если же нет… То я могу поклясться своей честью, что ваш внук не будет скитаться по миру в полном одиночестве. Мои знания в области финансов помогут нам избежать нищеты, а моё мастерство владения меча защитит нас в битвах. Я даю слово, что ничто не остановит моё желание быть с Чун Юнем, даже угроза изгнания.       Чун Тао внимательно выслушал и погрузился в раздумья, разглаживая пенистую бороду. Син Цю закончил свою речь с жаром на щеках. Он повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию Чун Юня. Вновь красное лицо, но с кроткой улыбкой. Пальцы перебирали в руках подвеску на Глазе Бога, а глаза мечтательно смотрели на неё. Все слова были правильные.       — Что ж, — протянул Чун Тао, — меньшего я не ожидал от наследника торговой гильдии Фей Юнь. На когда назначена дата?       Изумлённые юноши переглянулись друг с другом.       — Д-дедушка Тао, о чём ты? — с запинкой спросил Чун Юнь.       — Как же? Я про тот самый день, когда сплетение ваших судеб будет зафиксировано контрактом!       — Ты имеешь в виду… свадьбу? — голос Чун Юнь перешёл на писк.       — Безусловно её! Иль ты хочешь сказать, что данный документ вами подписан без моего ведома? — в прищуренных огоньках виднелась обида.       — Господин Чун Тао, мы и не планировали дату, — ответил Син Цю, так как Чун Юнь от непомерного стыда спрятал лицо в ладони.       — Что это значит? Вы пришли не благословление моё просить? — удивлённое эхо расплескалось по всему кладбищу.       Юноши энергично покачали головами.       — Хо-хо-хо! — хлынула тёплая волна смеха. — И напугали же вы меня, мальчики! Вы даже не представляете, как сложно собирать всех упокоенных, когда до назначенного дня остаются считанные часы! Хо-хо-хо!       В весёлые всплески моря влился звон ручья. Чун Тао и Син Цю смеялись над глупостью ситуации, пока Чун Юнь всё ни как не мог утихомирить свою энергию Ян. Неожиданно много эмоций возникло в этот день.       Начинающийся шторм оказался мнимым. Чувствовался лёгкий бриз, предназначенный родным.       — Ох, Чун Юнь, мой милый внучок-снежок, как же ты заранее меня не предупредил, чтобы я не смущал вас таким вопросом?       — Д-да как же я знал, что ты об этом спросишь?       — Хо-хо, ну ничего! Главное — вопрос задан, а ответ известен. Благодарю вас, мальчики, что повеселили и уважили старика. Хорошо, что ты, внучок, не пошёл по стопам родителей в плане знакомств со мной. Твоя матушка привела ко мне твоего отца за день до свадьбы! Да и тот ещё трусил перед мной, как заяц, и ни единого слова не мог вымолвить. Не то что Син Цю.       Грудь под изящным сюртуком выкатилась вперёд. В янтарных и небесных глазах виделся блеск счастья. Кто-то из семьи поверил в их любовь.       — Я могу с уверенностью сказать, — задушевно продолжил старец, — что на всём протяжении твоего, Син Цю, семейного древа можно найти таких же решительных личностей. Чун Юнь будто подслушал мои мысли о развитии самоуверенности внутри нашей семьи, когда влюблялся в тебя.       — Дедушка Тао!       — Внучок, не сердись. Я излогаю слова радости за две близкие души, которые встретились в таком раннем возрасте, чтобы сполна испить сок из чаши любви. И попробует Шэнь Хэ впредь меня убеждать, что это прекрасное чувство отрицательно влияет на духовную силу! Я уверен, что энергия Ян моего потомка будет в постепенном развитии, пока рядом с ним такой смышленный, смелый, красивый…       — Дедушка!       — Ох, ну что ты зря расшатываешь себя! За правду не должно быть стыдно, коль сам её рассказывал. Да-да, при первых же мгновеньях выплеска энергии Ян Чун Юнь рассказывает вперемешку то про свои приключения, то про твои подвиги, Син Цю. Конечно, этот хитрец знает, что я не могу его остановить, так как это часть обучения, поэтому приходится выслушивать и потихоньку узнавать тебя. Мне легко представить, какие последующие тематики будут у историй.       Звук невероятного стыда вырвался из Чун Юня. Наполненный радостьем Син Цю притянул его к себе ближе, не в силах устоять перед красными ушками любимого.       — Ладно, Чун Юнь, на сегодня тебе достаточно, — снисходительно сказал Чун Тао и положил ладонь на светлую макушку. Тёплые потоки смыли и унесли с собой сдерживаемые эмоции. С лица юного экзорциста постепенно исчезла вся краска, и он спокойно вздохнул.       — Спасибо, дедушка Тао, — с усталой улыбкой поблагодарил Чун Юнь, не пытаясь выйти из объятий Син Цю.       — Не за что. Я, как никто другой, понимаю, что такое перегрузка. Сегодня ты держался стоически.       Чун Юнь просиял от похвалы учителя. Его тренировки не проходили даром.       — Догадываюсь, что ваш путь лежал к местам, где нужна помощь экзорциста? — спросил Чун Тао и увидел утвердительные кивки. — Хорошо, не буду более задерживать похвально стремление к искоренению зла. Благословляю вас на новые свершения.       Юноши попрощались и отправились к выход. Загадочная улыбка не покидал Син Цю.       — Интересно, что же ты такого обо мне рассказывал, что даже слова госпожи Шэнь Хэ ставятся ниже твоих?       — Честно, я не помню. Всё забываю, как и всегда.       — А когда ты последний раз приходил к нему?       — Месяц назад.       — Хм, тогда он знает о новом методе удерживания сознания при возрастании энергии Ян.       Чун Юнь поднял бровь. Син Цю игриво посмотрел на него, а затем драматично произнёс:       — А ещё уверял меня, что запомнил наш поцелуй в холодной речке.       Раздался вскрик, а потом энергичное, ворчливое отрицание и громкий смех. Они донеслись до Чун Тао.       — Музыка юности. Пускай же она никогда не замолкает.       Старец смолк и растворился в воздухе, вновь став дымчатой змейкой.