Я тебя слышу

Сегодня я наконец-то получу лекарство. Не то чтобы я безумно страдал из-за навязчивого голоса  в моей голове, одновременно такого далекого, холодного и до боли знакомого и родного, но я уже начинаю чувствовать себя просто сумашедшим. Он даже в какой-то степени мне нравился. Я иду по белым коридорам, от стен которого отдает безумным холодом, нахожу кабинет — белая дверь с тяжелой ручкой, захожу внутрь. Седовласый врач, с маской закрывающей большую половину лица смотрел на меня с непонятной эмоцией, от его взгляда хотелось провалиться под землю, а его руки в голубых перчатках держали маленький флакон с одной-единственной белой таблеткой. — Это действительно излечит меня от слышания этого голоса? Доктор закатил глаза, его нога начала нервно постукивать по белому кафелю. — Да, все верно Роман Владимирович, вы больше никогда не услышите ее снова. Эти слова обрушились на меня холодным ливнем. «Я ведь никогда никому не говорил что голос был женским» — эта мысль быстро промелькнула в сознании и так же быстро исчезла. Я взял таблетку, осмотрел ее, покрутил пальцами, поднес ео рту, но тут с оглушающей громкостью знакомый женский голос будто испытывая ужаснейшую боль, закричал «ТЫ МЕНЯ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ УСЛЫШИШЬ!» В глазах потемнело, уши заложило, я посмотрел на врача. — Вы никогда ее больше не услышите. В его словах не было злости или гнева, он будто просто констатировал факт. «Вы никогда ее больше не услышите» От оглушающего крика в голове я упал на колени, откуда то появилась кровь, сердце мое разрывалось, ведь я узнал этот голос. Собрав последние силы я резко поднял голову к потолку и… проснулся. Не было врача таблеток, холодных коридоров — только небольшая темная комната, залитая лунным светом. Я резко сел, сердце бешено колотилось. Немного успокоившись, я перевернулся и дотронулся до девушки, которую пару секунд назад разбудил своим истошным криком. Я не видел ее лица в тот момент, но был уверен что напугал ее, и глубоко вздыхая и остановившись ладонью на ее плече я рухнул на подушку. Она здесь, со мной. Своими крупными ручищами я сгреб ее  в охапку и тихонько прошептал: — Прости что разбудил, Насть. Кошмар приснился. — я дотронулся до ее темных волос и убрал их в сторону, чтобы заглянуть девушке в глаза. — Скажи что-нибудь… — Ты напугал меня до чертиков! Ну ты и чертила — она зевнула и отвернулась, натянув одеяло по самые уши. — Сама чертила! — мне хотелось рассказать ей про кошмар, но по мирному посапыванию из-под одеяла я понял что она уже уснула, а будить ее совсем не хотелось. — Я так рад слышать тебя. И всегда буду рад. Я поцеловал ее в макушку, прижал к себе и долго еще не мог уснуть, смотря на луну в окне. Только спустя несколько часов я смог провалиться в сон,  надеясь больше не встречать никаких врачей с таблетками. *** Я ведь так и не рассказал ей об этом сне. На самом делея, я часто вспоминаю ту ночь. Даже сегодня, в день ее похорон. Я шел по длинной еловой аллее, собираясь с мыслями и поправляя черный костюм. Мне не было больно, я чувствовал только пустоту и беспомощность. Никогда я больше не смогу дотронуться до ее рук, плеч и волос. Никогда не смогу обнять ее. Я больше никогда ее не услышу. Словно в тумане я дошел до места службы — венки, плачущие родственники… Но из всей этой скорбной массы выделялся тот самый седовласый мужчина в черном пальто, из-под которого виднелся белый врачебный халат. Увидев меня, он кивнул какой-то из заплаканных женщин, выражая соболезнования и направился ко мне. Я видел, что он хотел что-то сказать, но никак не мог начать. За несколько месяцев упорной борьбы с болезнью были и ремиссии, и рецидивы, шансы на ее выздоравление были неплохие — но в один день все усилия оборвались. — Приношу свои соболезнования. — ее лечащий вращ, сняв шляпу и поправив седые волосы, сжал мое плечо и посмотрел в глаза. В них я не увидел искреннего сожаления или боли, но я не мог винить его в этом. Она была просто его пациенткой, единицей в статистике. — Болезнь слишком быстро забрала ее у нас. — эту фразу он произнес как будто на автомате, даже не пытаясь скрыть свое равнодушие, отчего хотелось врезать ему по лицу. Врач зевнул, надел шляпу и бодрым шагом направился к еловой аллее, словно убегая с работы домой. — Вы были правы. — я успел окликнуть его, и вложил в эту фразу всю свою боль и ненависть. — Вы, черт возьми, были правы. — Простите, вы о чем? — он искренне не понимал о чем я, на его лице отобразилась уже знакомая непонятная эмоция. — Я больше никогда ее не услышу.