Stop it

Лондон спит. Глухие шаги разносятся и раздаются эхом в пустой церкви. Каждый шаг разлетается вдоль каменного пола, достаёт до высоких сводов, пробирается под каждую скамью, отражается от мрачных витражей. Майкрофт никогда не любил церкви, но понимал, почему Шерлок выбрал именно её. Эта располагалась на отшибе, единственные, кто мог здесь оказаться — бродяги и наркоманы. И Майкрофт помнил, как забирал Шерлока именно отсюда. Он прошёл мимо той самой скамьи, на которой сидел той ночью почти десять лет назад. Его окатило неприятным ощущением, будто бы всё это неспроста. Он не любил церкви ещё и потому, что в их архитектуре было заложено превосходство: каждый человек, который заходит в церковь должен почувствовать себя маленьким и ничтожным в глазах Бога. Майкрофт презирал эту концепцию, поскольку отказывался признавать чью-либо власть. Майкрофт подошёл к исповедальне, увидел, что пустует лишь место священника. Он ещё раз открыл SMS, осмотрелся и, не увидев свидетелей, занял место святого отца. — Простите меня, святой отец, — раздался низкий голос из-за перегородки. — Ибо я согрешил. Майкрофт сжимает руки в кулаки и старается сдержать усталый вздох. — Ты принёс? — спрашивает Майкрофт, не собираясь задерживаться здесь надолго. Воспоминания о той ночи накатывают постепенно, но он чувствует — не убраться отсюда будет ошибкой. — А ты помнишь? — раздался голос Шерлока, и нутро Майкрофта похолодело. Он помнил ту ночь в каждой отвратительной детали, но не мог заставить себя сожалеть. — Когда ты вспомнил? — спросил он, стараясь не говорить слишком нервно. Но без паузы для ответа продолжает: — Ничего не было. — Ты правда в это веришь? В замкнутом пространстве смотреть некуда, Майкрофт смотрит прямо перед собой, различая в полумраке текстуру ткани и её грязно-выцветший оттенок. Он не умел и не любил говорить о прошлом, поскольку все секреты брали своё начало именно там. Всё опасное он помечал грифом «Секретно» и считал забытым. Шерлок, в свою очередь, отказывался так делать. Почти десять лет назад Майкрофт нашёл его здесь: сломленного, разбитого, обдолбанного. Он лежал на скамье в чужой грязной куртке, и ему не нужно было смотреть руки, чтобы понять, насколько всё плохо. Он пытался привести Шерлока в чувство, — бесполезно. Тот сквозь наркотический сон пытался отмахнуться, ударить, — жесты были бессвязные и невнятные. Майкрофт правда пытался привести его в чувство иначе, прежде чем дать несколько пощёчин. И лишь тогда Шерлок открыл глаза. Майкрофт запретил себе об этом думать. Как и о том, что было позже. — Майкрофт, — произнёс детектив вкрадчиво и спокойно. Он вовсе не боялся быть услышанным; политик говорил на грани слышимости. — Ты тоже это почувствовал, правда? Он хотел повторить, будто бы ничего не было, и формально это было правдой. Но то, что он почувствовал тогда, — несомненно было. Он мысленно отмахнулся от, — не воспоминания, — ощущения горячей ладони, которую Шерлок положил на его пах. И его долгий, мучительный стон. Майкрофт помнил, как не убрал его руку и как запустил пальцы в его волосы, царапая кожу головы. Всю дорогу в такси Майкрофт гладил волосы брата, а Шерлок держал руку на его члене. Холмс старший был уверен, что Шерлок спал. — Прекрати это. — Прекратить то, чего не было? — спросил детектив, заставляя Макйрофта стиснуть зубы. Он мог поклясться на Библии, что это был единственный момент слабости, и он никогда не позволял себе ничего лишнего. Шерлок зачем-то продолжал. Он не говорил ничего конкретного, никак не обозначал о чём именно идёт речь, но лишь один эпизод в жизни Майкрофта можно было описать такими словами. Шерлок был крайне определёнен в своей иносказательности. Живот свело судорогой, а Шерлок продолжал говорить, издеваясь и дразня. Это его методы — так он получает информацию. Но быть на месте подозреваемого Майкрофту не нравилось совершенно. За несколько секунд он перемещается за перегородку и сталкивается с Шерлоком лицом к лицу. Места едва ли достаточно для двоих. Шерлок стоит, оперевшись спиной о стену, не повязав шарф, будто бы нарочно демонстрируя уязвимую бледную шею. Майкрофт сглатывает и старается смотреть в глаза. Он не предусмотрел, что когда они останутся наедине, когда их не будет разделять перегородка, всё станет иначе. Раньше — Майкрофт мог уйти. Теперь — вариантов у него не осталось. Шерлок видел это смятение, он пытливо разглядывал брата в полумраке, замерял его пульс, старался определить, как сильно расширены зрачки. Информации было недостаточно. И тогда Шерлок целует его — прижимается к губам, а после — всем телом. Пульс Майкрофта минует отметку 100. Он контролирует себя из последних сил. — Хватит, остановись, — говорит он, когда язык Шерлока проскальзывает между его губ, и остальное сливается в невнятное мычание. Во рту Шерлока горячо и влажно, лучше, чем он представлял. Майкрофт толкает его от себя, Шерлок ударяется затылком, но не прекращает. Он расстёгивает свои чёртовы брюки, под которыми вообще ничего, пока Майкрофт смотрит на него, улавливая каждую секунду. Он старается, действительно старается не смотреть, когда узкие брюки соскальзывают с бёдер, и Шерлок делает шаг навстречу, чтобы из них выйти. Политик протягивает пальцы, чтобы коснуться бледной кожи бедра. Он говорит себе: одно прикосновение, этого будет достаточно, но этого становится слишком мало уже через мгновение. Вот он — Шерлок, — предлагает себя сам, и неважно, по каким причинам. Майкрофт проводит пальцами вверх и выпутывает несколько пуговиц из петель. Он хочет видеть его, полностью. Шерлок чувствует, что игра зашла слишком далеко. Всё, что у него было, — скомканное воспоминание, он обошёл все подобные церкви, прежде, чем нашёл эту. Он не помнил почти ничего, только Майкрофта и секрет, который он хранил. Становится слишком поздно. Ладонь Майкрофта оглаживает его грудь, ложится на горло, оглаживает острые скулы. Он проводит пальцами по его губам, влажным, мягким. — Да, — наконец произносит Майкрофт, — я тоже это почувствовал. Он кладёт ладонь на его шею и несильно, осторожно сжимает, и теперь уже он считает удары сердца Шерлока. Кажется, тот действительно напуган. Чёртова каморка, не развернуться. Но Майкрофт отпускает эту мысль, он заставляет Шерлока повернуться к нему спиной и наскоро расстёгивает свои брюки, освобождает себя от белья. Он делает это пока Шерлок не успел опомниться, толкает его в спину, заставляя прогнуться и подставиться. И едва Шерлок набирает воздух в лёгкие, чтобы попросить остановиться, Майкрофт обхватывает его горло ладонью, наваливаясь на его. В исповедальне темно, жарко. Майкрофт скользит пальцами между ягодиц, слегка надавливает. — Расслабься, — шёпотом, на ухо произносит он. Шерлок напрягается ещё сильнее и ладонь на горле практически не оставляет возможности дышать. Шерлоку приходится уступить. Он чувствует, как член Майкрофта прижимается к его бедру, чувствует влажный след, закрывает глаза, готовый отключиться, когда Майкрофт убирает ладонь с шеи и толкается в его тело. Шерлок издаёт звонкий крик боли, прежде чем Майкрофт накрывает его губы ладонью. — Тихо, — шепчет он, не двигаясь несколько секунд. — Тихо, Шерлок, — повторяет он, делая первый толчок. Шерлок стонет в его ладонь, не имея возможности бороться на самом деле. Все драгоценные мгновения, когда можно было отступить, он растерял. Он ясно ощутил, что Майкрофт его не отпустит. Ощущение беспомощности захватывает всё его естество. Воспоминание проносится в один миг: с той же беспомощностью он цеплялся за Майкрофта тогда, насмехался над его порядочностью, хотел опошлить всё, что он делал. Детская, инфантильная выходка, и Макйрофт смог устоять тогда, — но теперь... Политик старался контролировать дыхание, но он и подумать не мог, что получать то, что хочешь — настолько приятно. Не для общего блага, для себя. Для своей ежесекундной, мгновенной прихоти. Горячее нутро, обхватывающее его член, сдавленные стоны и проклятая церковь, где Майкрофт Холмс снова предаётся греху. Он не хочет растягивать удовольствие, он хочет получить его прямо сейчас, — Майкрофт ускоряет движения, не давая Шерлоку дышать. Он уверен, что вся церковь наполняется звуками секса, соприкосновения их тел, но не хочет об этом думать. В погоне за оргазмом он практически душит Шерлока, отпуская его за мгновение до того, как тот потеряет сознание. Он не двигается несколько секунд, пока Шерлок чувствует, как сперма растекается внутри. Майкрофт успокаивает своё дыхание. Осознание произошедшего накатывает так же быстро, как накатило возбуждение. Шерлок в компрометирующей позе тяжело дышит, упираясь ладонями в стену. Он касается губами его спины, вместо извинений. Скользит ладонью к его члену и с удивлением обнаруживает, что хотя бы физиологически Шерлок возбуждён. И ему кажется единственно верным — опорочить и его. Мягкими пальцами он касается возбуждённого органа, обводит головку. Шерлок снова пытается простонать, и Майкрофту приходится его придушить. Он не перекрывает доступ к кислороду полностью, пока Шерлок не окажется на грани. Майкрофт просто чувствует это, и заставляет его кончить. Оргазм Шерлока приносит некоторое облегчение. Майкрофт чувствует, что теперь они соучастники, и его секреты теперь в безопасности. Он оправляет на себе одежду, когда замечает, что из брюк Шерлока выпала флешка. Он наклоняется, чтобы поднять её, а после выходит из исповедальни и задёргивает штору. Холодный воздух обжигает его раскрасневшееся лицо. Он вышагивает прочь из церкви, и его шаги снова ударяются обо все поверхности, чтобы добраться до Шерлока со всех сторон. Детектив оседает на пол, в попытке прийти в себя. Телефон издаёт пошлый стон. Шерлоку не нужно открывать сообщение, чтобы знать, что это Майкрофт.