Священник и его грешный принц.

      Ясный день озарял роскошное королевство Феим: солнце освещало даже каждый тёмный уголок, а на улице было особенно жарко. И всё бы было хорошо для Валентина, не будь его паства немытыми крестьянами, что смердят хуже сдохшей год назад на обочине собаки. Выполнив все свои обязанности в виде чтения молитв, изучения архива, бестиариев, а также распространения веры и прочих радостей богослужения, Валентин вышел из кафедрального собора и сразу же услышал от монахини, что к нему прилетел голубь прямиком в почтамт. Поблагодарив женщину за оповещение, он сразу же прошёл к открытой клетке с почтовыми голубями и стал искать своё послание. Искать долго не пришлось, ведь оно было помечено, как и всегда, королевской печатью. Взяв белого голубя в руки и отвязав от его лапки хрупкую ленту, он достал свёрток и сорвав печать раскрыл лист бумаги. В нём говорилось о том, что священник кафедрального христианского собора должен в кратчайшие сроки явиться в тронный зал для обсуждения важного дела. Тяжело вздохнув, длинноволосый брюнет свернул бумагу обратно и убрал письмо в карман, затем посмотрев на с виду юную монахиню, которая поливала цветы. Монахиня Лунетт является для Валентина самой что ни на есть настоящей тётушкой, и только она заботится о нём. Её давно волновали вопросы брака её племянника, но говорить об этом кроткая женщина никогда не решалась, ведь понимала, что Валентин сам способен найти себе достойную пассию для продолжения рода. Чин Валентина позволял ему завести брак и детей, но не позволял действовать открыто, да и к тому же, как священник, он должен был подать пример своей пастве, а значит, его супруга должна была быть солидарна в его вероисповедании. Подойдя низкорослой женщине, Валентин решил завязать дружественный разговор. — Доброе утро! — Здравствуй, Валентин, — тут же ласково обронила монахиня, повернув свою голову. — Как твоё здоровье? Не устал? — Здоровье неплохо. Устал чуть, да и жара несусветная… — Быть может, тебе стоит отдохнуть? — Пожалуй, то же самое я бы сказал и тебе. К слову, можешь подменить меня завтра? — Мм? Ты куда-то направляешься, Валентин? — взгляд женщины стал сразу же очень проницательным, начал скользить сквозь тонкие и хрупкие нити души, пристально изучая и дёргая пальчиками за каждую ниточку. — Да. Меня позвали в тронный зал для обсуждения какого-то важного вопроса, — словно на одном дыхании выдал священник, ведь несмотря на всю его авторитетность, он даже слегка побаивался своей тётушки. — Хорошо. Без проблем. Только возьми всё самое важное. — Что например? — Дар нашему славному королю и его не менее славному наследнику. — Ох… Точно. Я уже и забыл об этом. — Пока есть время, сходи в деревенскую лавку. Там, я думаю, найдётся достойный подарок для монарха и его семьи. — Хорошо! Ну, до свидания. Рад был поговорить. — Взаимно, взаимно. До скорой встречи, племянник.       Получив некоторый душевный подъём, а также наставления от своей любимой и одновременно устрашающей тётушки, Валентин двинулся в сторону деревенской лавки. Там он нашёл довольно симпатичный медный перстень с христианской символикой, а ещё очень красиво сияющий бриллиант. Денег у него было достаточно, а потому он купил и перстень, и бриллиант, переливающийся всеми цветами радуги. И вот, закончив приготовления, Валентин направился прямиком в сторону замка. Он был роскошным, высоким, сделанным из крепкого камня, и заметно выделялся на фоне остальных построек. К нему вела главная центральная улица, которая сегодня воняла даже хуже, чем его паства, ведь все выделения, а так же испражнения отправлялись прямиком на улицы города. Именно поэтому, предусмотрительный священник всегда носил каблуки, и приподнимал свою роскошную, расшитую золотыми нитями рясу повыше, дабы ничто не смело запятнать его чистоту. Обходя лужи нечистот и грязных крестьян, он наконец-то увидел перед собой роскошную лестницу, которая была вычищена до блеска. Словно ни единая нога не ступала на этот величественный мрамор. Даже стало жалко, что его обувь после долгого хождения по улицам королевства была запятнана, ведь что-что, а чистоту священник ценил всем своим сердцем. Выдохнув, тем самым очистив разум, он поднялся по ступенькам и предусмотрительно вытер свои ноги об положенное при входе влажное полотно. Похоже, слуги оказались не менее предусмотрительными, чем он сам.       Массивные деревянные двери распахнулись, и жуткий флёр ударил мужчине в нос, отчего он чуть сморщился. Как ни крути, а гигиена даже в королевском замке не была распространена столь обширно. Единственное, что утешало бедолагу — это прохлада, что стояла практически во всех помещениях данного сооружения, ведь столь толстый камень просто не успел нагреваться под лучами раскалённого солнца. Пройдясь по величественно ровному мраморному полу стуча каблуком, он наконец-то увидал ещё одну массивную дверь, что вела уже в сам тронный зал. Не дожидаясь особого приглашения, священник скрылся за ней.       Королевства без монарха существовать не может, а потому, в тронном зале, пастора уже ожидал король. Беловолосый мужчина скучающе рассматривал интерьер, восседая на своём богато украшенном троне, и наконец-то его взор обратился прямиком на пастора. Их разговор был вполне понятным и скучным: уровень веры в королевстве в упадке, священнику стоит привлечь больше людей и читать более интересные проповеди. И Валентин бы с радостью ответил, что всё знает, да только не особо хочет быть прикованным к колодкам, или, чего похуже, быть брошенным в яму к голодному зверю, встречи с которым избегают даже отважные рыцари. Наконец-то, после обсуждения всех муторных дел, пастор вручил дары королю Раймонду, и тот остался вполне ими доволен, приказав советнику унести их в сокровищницу. После этого разговор приказал быть оконченным и Валентин побрёл куда глаза глядят. Редко выдаётся пастору взять выходной, и посему было принято решение побродить по замку. Ну, по крайней мере там, где было позволено. Меряя шагами коридоры, Валентин изучал виды из окон. Невольно он задумался о том, как бы ему хотелось, чтобы каждый в королевстве имел достойный уровень просвещения, хороший доход и возможность нормально помыться, а так же сплавить все свои помои не на улицы города. Устав от прогулки, Валентин сел на скамью, принявшись размышлять о Всевышнем. Каков он? Существует ли на самом деле? Нет… Такие мысли не должны преследовать пастора. Его вера непоколебима. Если бы только не подсевший рядом симпатичный юноша, который расслабленно устроился на каменной, холодной скамье. Бросив мимолётный взгляд, Валентин подумал, что не стал бы обращать на него внимания, если бы это не был сам наследник престола. Внезапно напрягшись, он уже хотел подскочить с места, как тонкая, украшенная дорогими перстнями рука легла на его запястье. — Успокойтесь, друг, — тихо пролепетал принц, расслабленно улыбнувшись. — Всё хорошо. Вас никто не гонит. — Но Ваше Высочество, я права не имею сидеть рядом с таким как Вы. — Право Вы имеете. Просто сидите как сидели. Мой титул не должен мешать Вам расслабиться. Воцарилось молчание и тишина начала бить по ушам. Валентин осторожно устроился рядом с принцем, стараясь не показывать ни единого признака агрессии. Плавно в его голове пронеслось: вот же! Шанс рассмотреть принца поближе, да ещё и живьём! Взгляд длинноволосого брюнета упал на юношу. Он был очень молод, красив и хорош собой. Его голубые глаза были похожи на небесный небосвод, а волосы были черны, как смоль. Невиданная красота, дарованная не иначе как самим Всевышним. Идеальное творение королевской семьи. Принц Кёртис в свою очередь разглядывал пастора в ответ, словно оценивая его. Сразу же он приметил довольно высокие каблуки, худощавые руки, покрытые голубоватыми венами, алые как кровь глаза и длинные, мягкие как шёлк чёрные волосы, что спускались с его плеч сияющим водопадом. Чист, одет, приятно пахнет. Не иначе, как настоящий пример для своей паствы. Внезапно, принц нарушил молчание. — Могу ли я у вас исповедоваться? — Конечно можете, — нерешительно ответил Валентин, опустив взгляд в пол. Он был явно смущён таким простым общением. — Хорошо. Тогда могу ли я попросить Вас остаться в замке на эту ночь? У меня, к сожалению, нету лишней свободной комнаты в распоряжении, но я способен предоставить Вам свои покои. — Ваше Высочество, пойдут слухи… — А что мне до этих слухов? Прекратите бояться. Я Вам не наврежу, и уж точно не съем. Слова наследника внушали доверие, и пастор почему-то склонялся согласиться, нежели отказать. Но в груди что-то грозно постукивало, от страха спирало дыхание, а все инстинкты приказывали бежать. — Хорошо, я согласен.

***

Ночью, пробравшись по тёмным коридорам к одной из дверей, пастор тихонько постучал в двери, которые тут же отворились. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, но был отчётливо виден силуэт в длинной ночной рубашке, расшитой богатыми рюшами, а так же показалось пламя свечи. — Проходи… — проговорил шёпот, и Валентин сразу же ступил на порог, тихо закрыв за собой дверь, — Садись на кровать и снимай одеяния. Ночная рубашка лежит рядом с тобой. — Спасибо большое, — так же шёпотом ответил пастор, затем сняв с себя одеяние и обувь. Приятный холод обдал его тело, и мужчина с удовольствием натянул на себя чистую ночную рубашку. Подойдя к кувшину с водой, пастор с позволения принца умыл своё лицо и выдохнул, затем осторожно сев на краю кровати. Принц самостоятельно убрал его одеяние в шкаф, после чего сел с другой стороны. — Ложись. Не стесняйся. Нерешительно, но Валентин всё же лёг на мягкую и очень уютную постель, которой он никогда до этого не ощущал и не видал. Вот она, королевская роскошь! Принц улёгся рядом и укрылся лёгким, шёлковым одеялом, затем бросив взгляд на пастора. Он улыбнулся ему, затем прикрыв глаза и приблизившись к нему. — Ваше Высочество?.. — Спи… Спокойной ночи, — прошептал на ухо принц, затем улёгшись поудобнее. Валентин, последовав его примеру, позволил себе утонуть в мягких перинах и забыть обо всём. Наконец-то, его одолел сон, как и принца, что сопел под его могущественным боком, словно крылом.