love race

      Чанхи, не успев переодеться в домашнюю одежду, врывается в комнату папы. Его глаза налиты слезами и кровью в перемешку. Помады на его губах почти не осталось из-за еды и бокалов шампанского. Да и парня сейчас не волновал его внешний вид.       — Час назад какой-то человек заявляется на похороны моего отца и говорит что он мой отец! Как это понимать, папа?!       Чанхи настолько громко кричит, что Ёсан, испугавшись высокого голоса сына, закрывает уши ладонями, чтобы не оглохнуть.       Кан чувствует неприятную боль внутри сердца и признает свою вину. Но признать тот факт, что Чунхёб вернулся в его жизнь, не может.       — Папа, не молчи! Я хочу все знать!       — Он и вправду является твоим отцом… — старший омега выдыхает тяжёлый воздух и делает высокомерное лицо. — Но пока это всё, что я могу тебе сказать.       — Папа! — омега спешит остановить родителя, но тот не реагирует. Чанхи топает ногой от злости и, складывая руки на груди, презрительно смотрит ему вслед.

***

      Джехён сжимает покрасневшие ягодицы омеги, помогая насадится на свой член. Он поглощает его жадным взглядом, наслаждается каждым изгибом, каждым уголком тела, ведь у него не было его уже полтора года. Мужчина очень скучал за ним, скучал за развратными прикосновениями и страстными поцелуями. Джехен по настоящему любил Чону.       Ладони медленным шагом скользили от бедер вверх, останавливаясь на тонкой талии. Джехён прервал взгляд с Чону и опустился к груди. Тощее тело так и просило себя искусать, изучить заново и присвоить.       Как только Чон укусил набухший от возбуждения сосок, он улыбнулся громкому стону. Языком водил по груди, которая за эти два месяца успела увеличиться из-за положения омеги.       Ладони неожиданно сползли на едва округлый живот, а Чону тяжело выдохнул после того, как его босс перестал играться с его грудью.       — Как ребёнок развивается? — спросил Джехён, смотря на Чону исподлобья.       Тот обвил руками шею альфы, продолжая двигаться в позе наездницы, и начал водить носом по бархатной коже.       — Это тебя не должно касаться. — шепчет на ухо Ким, после чего издает глухой стон.       Чон резко поворачивает его на кровать, нависает над ним и испепеляет недовольным взглядом.       — Я волнуюсь за тебя.       Зажимает руки омеги над его головой и толкается в него всё сильнее. На глазах у рыжего блестят слёзы, всё внутри жжёт и внезапно у него появляется страх за ребёнка. Он старается вырваться из хватки альфы, но у него это не получается.       — Дже…прошу, остановись. — молит младший, всхлипывая. Мужчина прищурился и сильнее сжал ладони. Он смотрел на вздымающуюся грудь, на дрожащую кожу и ему казалось, что Чону просто надоело и он хочет поскорее вернуться к Ёнхо.       — Чон Джехён. — имя эхом распространяется по кабинету, невеивая воспоминания.       Оно жалко звучит из уст Чону, ведь тот так и не успокоился.       Чон освобождает покрасневшие кисти рук и останавливается. Рыжий резко вытирает слёзы и подхвачивает лежащую на полу одежду.       — Чону, что-то случилось?.. ты извини, если я…это было…       — Ничего. — Чону натягивает на себя штаны, толстовку и куртку.       На мгновение бросает на босса взгляд, полный надежды. Может, вместе с взглядом промелькнула и лёгкая улыбка, но Джехён посчитал это своим плодом воображения.       Как только Чону вышел из кабинета директора борделя, к нему в спешке подбежал Тэмин. Парень начал расспрашивать друга что да как, при этом касаясь его рук и лица.       — Ну что? Вы поговорили?       — Тэмин, отстань. Я сделал всё, что должен был. А теперь, прошу тебя, отойди, мне нужно вернуться к Джонни.       — Какой же ты дурак, Ким Чону! — крикнул омега ему в спину. Тот медленно повернулся, не ожидая услышать эти слова от Тэмина.       — Почему это?!       — Ты до сих пор так и не понял? Чону, Джехён твой истинный, а не тот богатенький ублюдок с кучей наркоты в карманах!       — Не смей говорить о нем такие гадкие слова!       — Я говорю правду! Как ты можешь отвергать человека, который нашёл тебя голодным, исхудавшим и замёрзшим на улице, а потом приютил?! Ты должен ему сказать спасибо!       — Это было полтора года назад! Мои чувства к нему исчезли, как и желание его видеть!       — Чону!

***

      — Чанхи, ты куда? — внезапно спрашивает Ёсан, видя, как его сын пинает перед собой огромный черный чемодан.       — Я переезжаю. — омега отвечает чётко, без колебаний в голосе.       — Ты что?       Кан неодобрительно охает и встаёт, стуча каблуками по белоснежному мрамору.       Вопрос родителя заставляет юношу остановится и без эмоционално взглянуть на папу.       — Почему ты уезжаешь от меня? — со слезами на глазах снова задаёт вопрос блондин, прижимая ладонь к сердцу.       — Папа, в последнее время ты стал вести себя странно. Ты стал скрывать много чего от меня, к тому же тебе нет дела до меня. Ты проводишь дни и ночи в своей мастерской. Может, я тебя и вовсе отвлекаю, так что я съезжаю. Прощай.       — Чанхи, погоди!       Ёсан шустро подбежал к нему, дёргая за плечи и останавливая. Омега даже не думал останавливаться.       — Ну хочешь, я тебе расскажу?! Я всё тебе объясню! Только прошу, останься.       — Я выслушаю, но после уйду.       Ёсан сглатывает. Он не думал, что всё случится именно так. Рано или поздно ему всё равно бы пришлось отпустить этого котенка в объятия будущего.       — Ладно. — кивает мужчина. — Подожди меня в гостиной, без чая этот разговор не начнется.       Старший уходит на кухню, а Чанхи медленным шагом идёт в гостиную. Прошло уже три дня с похорон, а он всё ещё не мог понять, что произошло.       Из мыслей его вывел звонок телефона. Кто-то звонил его папе, но вызов тут же сбросили и Нью мог видеть контакты на экране блокировки.       Омега смотрит сквозь плечо, нет ли никого. Вальяжно тянется к айфону, намереваясь найти там что-то интересное. Но среди других папочек, любящих похвастаться дорогими ожерельями и серьгами, среди коллег с работы и друзей Ёсана Чанхи ничего особенного не нашёл.       Парень подметил, что его папа избегает людей с фамилией «Чхве», но одному человеку Кан всё же дал шанс красоваться в своих контактах.       Нью сохраняет контакты секретаря Чхве и тут же слышит цоканье шпилек папы. Кладет телефон обратно на диван и, как будто ничего не было, продолжает ровно сидеть.       — Держи свой чай. — говорит родитель, протягивая сыну кружку ароматного мятного напитка. Он делает глоток, смотрит несколько минут на Чанхи и думает, с какого же предложения начать.       Весеннее утро встречало жителей Портленда своей теплотой. Кто-то спешил на работу, кто-то выгуливал собак, а кто-то радостно шагал на встречу выпускников.       — Нервничаешь? — спрашивает рыжий парень, держа своего омегу под руку и указывая дорогу к кафе.       — Слегка. — отвечает девятнадцатилетний Ёсан, прислоняясь ближе к своему альфе, чтобы какой-то мальчик, едущий на скейте, не задел его.       — Не беспокойся, мои одноклассники чудесные люди. Я уверен, ты с ними поладишь.       Они заходят внутрь кафе, где уже играет громкая музыка, разрывающая голову на разные части. Поднимаются на второй этаж, где видят толпу празднично одетых людей.       — Минхёк!       — Хён! Ребята, хён пришёл! — пытается перекричать музыку парень с родинкой под глазом.       — Ого, а классного ты омегу себе нашел. — выдает один из одноклассников, тут же посвистывает и подмигивает Ёсану, из-за чего ему становится неудобно.       — Познакомишь нас? — спрашивает Джено, нежно улыбаясь Кану. Его телефон без остановки продолжает жужжать из-за сообщений, но альфа всё ещё его игнорирует.       — Знакомьтесь, это Кан Ёсан, второкурсник геологического факультета.       Пока Минхёк рассказывал факты про своего парня, Ёсан устремил взгляд на стройного парня, стоящего рядом с Джено. На нем был полностью черный костюм и он постоянно поправлял очки на переносице. Его кучерявые волосы неровно лежали на лбу и чуть ли не закрывали темные как ночь глаза.       — Ничего себе, хён, красивого омегу ты себе нашел. — вздыхает Ли, копаясь рукой в кармане джинсовой куртки.       — Джено, перестань меня так называть. — смеётся другой Ли, поглаживая Кана по спине. — Мы уже не школьники.       Но Джено ничего не говорит, а набирает что-то в своем телефоне, нервно улыбаясь.       — Ёсан, это мои друзья — Ли Джено и Чхве Чунхёб.       Омега кланяется и продолжает смотреть на изящного альфу с кудрями.       — Так мы и познакомились. — грустно улыбается Ёсан, держа в руках кружку чая, которого осталось совсем чуть-чуть.       — Так что же там случилось, из-за чего сейчас всё так плохо?       — Мы с Минхёком поженились и нашей общей мечтой было создать семью.       — Что вы сказали, доктор? — спрашивает взволнованный Минхёк, крепче сжимая ладонь мужа.       — Вы бесплодны, мистер Ли.       — Это не ошибка? Вы уверенны в этом?       — Результат вы сами можете видеть в документах. Извините, больше вам ничем помочь не могу.       — Но мы так сильно хотели завести ребенка. — Ёсан еле держится на ногах, а на его глазах блестят слёзы.       — Вы можете воспользоваться суррогатным материнством, или же донором спермы. — добавил доктор, складывая свои документы на отдельную полку.       Пара выходит из кабинета доктора.       — Прости меня, милый. — извиняется Минхёк, бегая глазами по какой-то определенной точке.       — Ты не виноват, Хёк, — сквозь слёзы улыбается Кан, — так уж природа решила.       — Нам срочно нужно решить эту проблему…       — Я хочу сам выносить малыша.       Эти слова заставляют альфу остановится и взглянуть на Ёсана. — Давай найдем донора.       — Мы с Минхёком рассматривали данных людей, готовых отдать нам свою сперму, но мне ничего не нравилось.       — Ну так что? Можно я стану твоим донором? — на лице у Чунхёба царит лёгкая улыбка, но не больше.       — Так и появился ты. — Ёсан заботливо сглаживает чёлку сына, смотря на него нежным взглядом. — Прошу тебя, не связывайся с ним. Он очень опасен.       Чанхи несколько минут молчит и пропускает сказанные слова сквозь уши. Потом встаёт, хватает ручку чемодана и робким шагом идёт к выходу.       — Спасибо тебе за всё, папа. — кланяется. — До встречи.

***

      — Нужно отдать эти проекты, а это… — Сяо на минуту застывает, пытаясь углубится в работу, но головная боль ему не позволяет. Он снимает очки, кладет их на гору бумаг, лежащую на столе и откидывается на кресло.       Продолжает массировать себе виски, прикрывая глаза. Неожиданный ком грусти и жалости к себе подступает к горлу и он тихо выдыхает, облакачиваясь на стол.       — Чёрт, я так устал. — шепчет себе под нос, массируя уже голову. Слёзы, которые раньше очень редко появлялись на глазах у омеги, сейчас проступили и едва скатываются по острым скулам.       Мужчина тянется к тумбочке, чтобы достать аптечку. Рядом стоит стакан воды, так что Цзюнь выпивает обезболивающее и ещё несколько минут смотрит на воду в стакане. И внезапно сквозь жидкость он замечает фотографию, рамку которой поменял неделю назад.       Тогда он не смог удержаться и заплакал, зарываясь лицом в ладони. В голове мелькали счастливые воспоминания из прошлого, растапливающие сердце. Как бы он хотел вернуть всё вспять. Вернуться в начало двухтысячных, когда всё только-только начиналось.       Омега не услышал, как кто-то постучал в его кабинет и не посмотрел, кто же вошёл. Он продолжал лежать лбом на руках, пытаясь успокоится.       — Сяоцзюнь? — Джено в спешке подбежал к мужу, слегка погладил плечо, чтобы узнать, что случилось.       Как только Цзюнь выпрямил спину, Но увидел заплаканное лицо, изнеможение и отчаяние в глазах.       — Джено, помоги мне. Я так хочу всё изменить, но как я это сделаю, если всё уже разрушил?       Ли обеспокоенно обнимает мужчину, не желая отпускать. Он чувствует дрожание, слышит всхлипы, как будто в его объятьях не взрослый мужчина, а маленький беззащитный мальчик.       — Я тебе помогу, я буду рядом. Только не волнуйся.       Где-то на столе в кабинете Джено зажужжал телефон, а на экране блокировки можно было увидеть сообщение: «В следующую пятницу суд. Хорошенько подготовьтесь.»       Ли продолжает обнимать замдиректора, а тот бесшумно смотрит на город сквозь панорамные окна.       Он незаметно закрывает глаза и проводит большими руками по спине, от чего омега ежится. Тут же чувствует прикосновение губ на своей шее. Сяо признается, это чудесно. Он издает хриплый стон, от чего Но отстраняется и смотрит ему прямо в глаза. Садится в кресло, располагает на своих бедрах мужа и тянется за поцелуем. Цзюнь не поддаётся, но только из-за своей заторможенной реакции. Приятные теплые губы покрывают его лаской, а язык увлажняет засохшую кожу и настаивает на продолжении.       Ловкая правая рука скользит под рубашкой от талии к спине. Сяо ёрзает и подсаживается ближе к торсу альфы. Ему приятно держать в руках лицо Джено, пальцами гладить впалые щеки и видимую родинку под глазом.       Рука опустилась к ягодицам и Джено почувствовал, как Цзюнь напрягся.       — Расслабься. — шепчет Ли на ухо Сяо, затем слизывает последнюю стекающую слезу. Пальцем пробирается между ягодиц и оставляет один палец. Омега, чтобы не навести много шуму, склонился к смуглой шее. Он кусал её там, где находил вены, ему нравилось так делать, а потом оставлял лёгкие поцелуи на месте укуса.       На третьем пальце Цзюнь отстранился от покрасневшей шеи и взглянул на Джено, который посылал пристальный взгляд и прерывисто дышал. Это подтолкнуло омегу снова коснуться его губ.       Джено помог скинуть брюки и снова усадил омегу себе на бедра.       Сяо потянулся за презервативом в своей аптечке, но Ли перехватил его руку и заставил коснуться своего напряжённого члена. Другой рукой Джено прижал чужой половой орган к своему, понемногу начиная тереть. Что что, а этого Цзюнь терпеть не мог, потому что именно Джено делал это мастерски и очень возбуждающе. Омега морщится и склоняет голову, придерживаясь за сильное плечо. Он рычит и сильнее сжимает предплечье, а Джено продолжает сильнее тереть.       Цзюнь не выдерживает и кончает прямо на рубашку Джено и тот слегка смеётся, гладит мужа по затылку.       — Прости… — омега кулаком пытается вытереть жидкость, при этом шмыгая носом, а свободной рукой тянется к презервативу, что Джено кинул на стол. Зубами разорвал его и быстро раскатал по всей длине. Придерживая мужа за руку, пока тот пытался насадится, с едва заметной улыбкой смотрел в его блестящие от слез глаза.       — Мх… — выдыхает омега, присаживаясь до самого основания. Альфа, придерживая его за бедра, помогал ему двигаться. И когда левая рука потянулась к дрожащему члену, Сяо остановил его и тихим голосом сказал:       — Я сам.       Иногда Джено мог терпеть упёртость супруга, вот как сейчас, ведь он понимал, насколько Цзюню плохо и время от времени хочется удовлетворить свои потребности именно таким способом.       Альфа снова прижал омегу к себе и услышал:       — Спасибо.

***

      — Здравствуйте, мистер Ли. — здоровается с ним администратор на ресепшене, на что Чанхи неодобрительно шатает головой и бубнит себе под нос:       — Теперь я не мистер Ли. — морщится. Парень заходит в свой кабинет, начиная скидывать с себя кашемировое пальто и кладя портфель на кресло.       — Мистер Ли, осторожно!       Чанхи поворачивается и видит, как его секретарь пытается остановить мужчину, желающего войти в кабинет Нью.       — Молодой человек, вам вход запрещен! — вопит секретарь, оттягивая альфу за косуху.       Омега на мгновение замирает, смотрит в бездонные злобные темные глаза, и только потом говорит:       — Отпусти его.       Секретарь слушается, а мужчина довольно дёргает плечом и ухмыляется.       — Что ты тут делаешь? Как и сказал тебе мой секретарь, тебе сюда вход запрещен. Так что. — омега щелкает пальцами и оборачивается к столу.       — А ты, я вижу, не изменился. — Ёнхун выдает смешок и поправляет темные волосы.       — Тебя это не должно волновать. — холодно отрубил мэр, складывая руки за спину. — Зачем ты сюда пришел?       Несколько минут Ёнхун осматривает кабинет бывшего, кивая головой и подмечая, что мебель здесь неплохая.       — Не тяни мое время, говори!       — Чанхи, дай мне ещё один шанс, прошу тебя.       — Нет.       — Я изменился, я больше не буду тебя контролировать. Только прошу, дай мне второй шанс. Я тебе докажу.       — Я не верю.       — Но почему?       — Ты, сволочь, использовал меня! Играл на моих чувствах, изнасиловал, а потом из-за сильного стресса я потерял ребенка! Все это из-за тебя! И ты ещё смеешь спрашивать?! — Чанхи был зол, очень. Он дышал огнем, а глаза его покраснели от крови.       — Я изменился…       — Я не хочу слушать! Убирайся из моего офиса! Немедленно! Секретарь, выведи его!       Секретарь помогает вышвырнуть альфу из здания, а потом Нью обращается к мужчине.       — За то, что ты впустил его в мой офис, я тебя увольняю.       — Но…       — Никаких но! Ты не выполнил мое поручение! За что я тебе плачу?!

***

      Чону сидел пылил ногти, чтобы потом покрасить их в красный цвет. Он удобно расположился на мягком кресле, расставив ноги. Сидеть, сложа ногу на ногу теперь не очень удобно, всё же четвертый месяц, уже почти половина срока прошла.       Джонни вошёл в гостиную, выискивая в тумбочке любимые часы, которые тут же натягивает на левую кисть руки.       Внезапно к нему подходит его папа. Он сильнее кутается в бежевый кардиган и шепчет сыну на ухо:       — Господин Ким в последнее время стал таким вредным. Он хамит, огрызается и высмеивает нас. К тому же, ты видел, сколько окурков лежит в его комнате?       — Папа, он беременный, у него гормоны. Ты преувеличиваешь, Чону прекрасно справляется с суррогатным материнством. — последние два слова звучат практически тихо, чтобы сам омега не услышал.       — Если это повторится, он перестанет быть жителем этого дома. — строго отвечает мужчина. — И тогда уже всё равно будет на ребенка.       — Не смей так говорить, папа. — шипит Со. — Не забывай, что у меня больше прав.

***

      — Эрик, а где тот твой розовый чокер? — спрашивает Джуён и ставит на стол приготовленный ужин.       — Где-то дома завалялся, а что? — отвечает Ёнджэ, выглядывая из гостиной.       — Хочу тебя сегодня ночью. — старший подмигивает и садится за стол.       — Разве ты меня не каждую минуту хочешь? — Рики вздымает бровь и садится напротив альфы.       — Каждую секунду. — улыбается и кладет себе в рот кусочек свинины. — Ну так что?       — Ладно, после ужина сбегаю домой, возьму чокер.       Идти по ночному городу, когда с неба падают пушистые снежинки, невероятное чувство. Ощущение, как будто ты в сказке и тебе хочется кружить в танце как эти белые хлопья.       Эрик кутается сильнее в белую зимнюю куртку и замечает фонари, освещающие дорогу, что вела к его дому.       Секунду парень думает о том, чтобы постучать или нажать на дверной звонок, но потом просто заходит внутрь и поднимается по ступенькам на второй этаж.       В комнате убрано, всё аккуратно расставлено, будто никто ничего не трогал. Омега начинает шуметь ящиками, вещами, которые в итоге оказываются на кровати.       — Где же он? Должен же быть здесь. — смотрит среди своей бижутерии.       — Ты случайно не это ищешь?       Ёнджэ резко поворачивается и видит перед собой Ёнха, у которого на указательном пальце правой руки висит розовый чокер.       — Отдай сюда! — кричит старший и бежит к брату, чтобы отобрать у него предмет.       — Не дождешься! — шипит шатен и убегает из комнаты по лестнице вниз.       — Это моя вещь! Верни её!       Эрик спрыгивает с лестницы и бежит за братом, но в сею же секунду наблюдает как его чокер летит в огонь. Видимо, отец в очередной раз забыл потушить огонь в камине.       — Нет! — орет омега, протягивая руку, чтобы попытаться спасти предмет. Но, к сожалению, он уже сгорал в объятиях алого пламени, а вместе с ним и воспоминания о группе. Как они выиграли первую награду, как поехали заграницу. Именно с ним у Эрика ассоциировались ребята из группы.       — Придурок, зачем ты это сделал?! — Эрик накидывается на младшего, начинает бить его и тянуть за волосы.       — Это забавно. — смеётся Ёнха и толкает Эрика. Тот останавливается и перестает нападать.       — Ничего забавного!       — Хех. — ухмыляется бета, затем зачесывает волосы назад и в спешке говорит. — Я бы продолжил с тобой наш интеллектуальный разговор, братик, но мне некогда. До встречи.       Ёнха убегает и оставляет Ёнджэ самого стоять возле уютного теплого камина.       Парень уже успел пожалеть, что пожаловал в родительский дом. Скорее бы вернуться к Джуёну.       Он вытирает глаза и направляется к выходу, как вдруг слышит:       — Ёнджэ, останься на минутку.       Эрик поворачивается и видит возле лестницы отца, что едва заметно улыбается ему и ждёт, пока тот подойдёт.

***

      — А…отец. — парень не знал что сказать, так что просто нелепо пошагал к родителю.       Они сели в столовой, где на столе были разложены бумаги и компьютер Джено. А возле компьютера стояла чашка кофе и почти съеденный кусочек пирога.       — Не хочешь чего нибудь поесть? — спросил у сына.       — Где папа? — внезапно задал вопрос, отодвигая стул, чтобы сесть.       — Он в больнице.       — Что? Он чем-то болен? — Эрик заволновался за родителя и присмотрелся к отцу.       — Послушай, Ёнджэ. У него выяснили циклотимию, именно поэтому у него такое переменчивое настроение. Он сидит на таблетках, ему тяжело, в плане работы и дел по дому, понимаешь?       — Почему ты мне всё это рассказываешь?       — Цзюнь любит тебя, очень сильно, но из-за своей болезни он непредсказуем и может наговорить лишнего. Он старается вас с Ёнха любить одинаково. Ты должен извиниться перед ним. А извинятся перед Ёнха или нет, это уже твое решение.       — Отец, разве ты не веришь моим словам? Я хотел вас уберечь от лжи, чтобы вам потом не было обидно, почему вы мне не верите?       — Ёнха действительно хорошо учится в школе, ходит на олимпиады и конкурсы. Его считают одним из лучших учеников, так что у нас с папой не было сомнений что он действительно старается ради нас, но в первую очередь, он старается для себя, чтобы поступить в престижный университет.       Эрик склоняет голову и касается рукой лба, после чего недовольно шатает. В очередной раз ему не верят.

***

Ночную трассу освещали фонари мотоциклов, которые ехали со всей скорости на встречу неизведанным участкам Портленда. — Что это там? Фура? — спрашивает один парень, пытаясь перекричать ветер. — Жми на газ! Жми на газ! — командует другой. — Сворачивайте, придурки! — Я влево, а ты вправо! Давай! Не успевают они осуществить свои действия, как шум метала о асфальт, писк шин пронзают их ушные перепонки, а фонари мотоциклов постепенно затухают.       — Иногда я думаю, что твой брат способен на такое. Сынок, пойми, я не на чьей стороне, я просто мыслю рассудительно и пытаюсь вникнуть в дело. — ответил мужчина, всё время поглядывая в свой компьютер.       — Скажи, с папой всё будет в порядке?       Как только Джено открыл рот, чтобы ответить на волнующий сына вопрос, телефон альфы зазвенел. Мужчина тут же принял вызов и приложил телефон к уху, внимательно слушая.       — Алло, это врач отделения неотложной помощи. Вы отец Ли Ёнха?       — Да, я. Что-то случилось?       — Ваш сын попал в реанимацию, он в тяжёлом состоянии.