Bloody coffee

I.

      – Держись от меня подальше.       Все, что слышит Гриша от Вани, протягивая тому кофе. Так стыдно потом стоять, пожираемому десятками глаз посреди съёмочной площадки с этим чертовым ярким стаканом. Ваня уходит, а напиток забирает кто-то из персонала. Гриша даже не сопротивляется.       Ночью Гриша ещё не раз запустит пальцы в свои волосы и стыдливо зажмурит глаза. Он просто хотел позаботиться о Ване – его бледность всерьёз тревожила Ляхова. Подумав, что у Шабашова упало давление, Гриша из чистых побуждений взял ему кофе.       И что же услышал?       «Держись от меня подальше.»       Какой стыд, какой позор.       Следующим утром на студии Гриша выполняет просьбу Вани – держится подальше, однако старается, чтобы он оставался в поле зрения. Вот, например, сейчас Шабашов сидит в отдельном кресле и быстро ударяет большими пальцами обеих рук по экрану. Будто почувствовав взгляд Гриши, Ваня вскидывает голову и смотрит ему прямо в глаза. Ляхов отводит свои в сторону за доли секунды.       Вечером они едут кататься по городу. В какой-то момент Гриша проходит алкогольную точку невозврата. Он напивается прямо на пассажирском сидении огромного крузака, которым управляет Никитин (к счастью, трезвый). Гриша то и дело оборачивается на заднее сиденье, нечленораздельно мыча. Взгляд не фокусируется, однако цепляет лицо Вани Шабашова. Пока Ваня смотрит в ответ, Ляхова ненадолго отпускает, и он даже умудряется рассмотреть сидящего справа Терентюка. Но вот Ваня вновь утыкается в телефон, и Гриша плывет.       Ляхова изрядно мутит. Все огни за стёклами – светофоров, фонарей, вывесок, окон – сливаются для него в сумасшедший калейдоскоп, который, кажется, вот-вот затянет Гришу в себя.       – Майотик… Ос…танови… – просит Гриша у Никитина.       – Че, прям здесь? – откровенно ржет тот, однако выполняет просьбу друга.       Ляхов буквально вываливается из машины, понимая, что вот-вот явит наружу весь свой богатый внутренний мир. Времени и способности искать укромное место у Гриши нет. Три, два, один… Все обходится.       Ляхов пошатывается, намереваясь вернуться в машину, но тело подводит его. Считаные сантиметры остаются до встречи лица Гриши и асфальта. Все как в медленной съемке – три, два, один…       Кто-то резко подхватывает его за талию и дергает вверх. От таких манипуляций Ляхова начинает тошнить снова.       – Отвезем тебя домой. – На ухо шепчет ему Ваня.       От шепота Вани по коже Гриши пробегают электрические разряды. Он не хочет сопротивляться (да и не может) и позволяет Шабашову аккуратно загрузить себя на заднее сиденье крузака и даже немного приобнять. Голова Гриши падает на плечо Вани, и он моментально вырубается, очухиваясь только в подъезде возле железной двери – Ляхов даже не понимает, чья она. Ваня по-прежнему удерживает его правой рукой, левой – вертит ключами в замочной скважине. Гриша заглядывает в его глаза, и ему кажется, что они меняют цвет – становятся то черными, то красными, затем снова черными…       Последнее, что слышит Ляхов перед тем, как отрубиться снова:       – Спи!

II.

      «Кофе… Срочно нужен кофе… Стоп… Какой кофе, у меня же похмелье…»       Гриша с трудом разлепляет глаза. Вокруг темно и тихо – кто-то перед своим уходом заботливо закрывает окна и задвигает шторы в спальне.       «Кто-то?»       Ляхов вздрагивает и резко садится в постели (о чем сразу жалеет – в голове взрывается бомба с болью). Он осторожно вертит головой в попытках обнаружить хотя бы что-то, говорящее о том, что прошлой ночью здесь был Ваня. Фактических улик нет, но Грише кажется, что в его памяти есть какие-то обрывки, связанные с Шабашовым.       «Точно! Ваня довел меня до дома!.. Или я сам дошел?.. Или…»       Гриша опускает ступни на прохладный пол и испытывает желание прижаться к нему лбом и щеками – его кожа горит. На кухне он выпивает пару стаканов воды залпом, однако не перестает меньше хотеть кофе. Ляхов начинает перебирать в уме виды кофе, которые предлагает местная кофейня, расположенная через дорогу, как вдруг его отвлекает звук сообщения.       «Через полчаса. 69 рук.»       Гриша не может поверить своим глазам – сообщение приходит с номера Вани Шабашова.       – Может, у меня галлюны? – усмехается вслух Ляхов и замолкает, прислушиваясь, не ответит ли ему кто из глубины пустой квартиры.       Ответная тишина успокаивает Гришу и служит сигналом для сборов. Он запаковывает свое тело в черную толстовку и широкие штаны и еще некоторое время тратит на то, чтобы запихать густые локоны волос под кепку. Волосы не слушаются Гришу, и он психует, напяливая кепку как попало и натягивая сверху капюшон. Прежде, чем начать шнуровать кроссовки, Ляхов берет темные очки – сегодня они ему жизненно необходимы.       Войдя в кофейню Гриша немного теряется, однако быстро замечает знакомую физиономию в татуировках и направляется к ней. На Ване толстовка достаточно яркого розового оттенка, и Ляхов не может не хмыкнуть. Шабашов вообще не скрывается от публики, в отличие от него самого, но вот парадокс – Гришу постоянно узнают, а Ваню – нет. Даже сейчас, несмотря на приличную заполненность кофейни посетителями, Шабашов спокойно сидит один, уткнувшись в телефон.       – Привет. – Здоровается Гриша, опускаясь на диванчик напротив. – Чтоб ты сразу понимал – я считаю, что это либо галлюцинации, либо я еще сплю.       Тонкие пальцы Вани прячут телефон в карман толстовки, а сам он улыбается. Грише вдруг становится очень душно, и он снимает очки, капюшон и кепку.       – Как ты? – спрашивает Ваня. – Как пробуждение?       – Я бы, скорее, назвал это воскрешением. – Ляхов листает меню-книжку. – Пиздец как хочу кофе. Ты будешь?       Шабашов неопределенно мотает головой.       – Возьму два флэт уайта. – Гриша жестом подзывает официантку. – И блинчики.       Совсем юная девушка в массивных очках очень напоминает Ляхову черепаху. Они встречаются глазами, и Гриша видит, как расширяются ее глаза и приоткрывается рот.       «Блять! Сейчас начнется!» – проносится в мозге у парня.       Обратная сторона популярности.       – Эй. – Голос Вани заставляет официантку повернуться к нему.       Дальше происходит что-то странное. Гриша видит, как открывается рот Шабашова, но не слышит ни единого слова – в его ушах только глухой шум. Зато девушка, кажется, разбирает все. Она, словно оказавшись под гипнозом, молча внимает и медленно записывает заказ в свой блокнот. Ляхов не может избавиться от ощущения, что пространство вокруг словно немного зависло и стало тягучим. Как только Ваня заканчивает говорить, а официантка отходит, Гришу отпускает.       – Что это было, блять, Вань? – принимается шептать Гриша.       – Где? – спрашивает Шабашов, делая вид, что ничего не произошло.       – Здесь! Вот это чувство… Прямо как… – Ляхова осеняет. – Прямо как вчера, когда ты…       Гриша вдруг вспоминает, что перед тем, как вырубиться в объятиях Вани перед дверью квартиры, испытывал что-то похожее.       Ваня поджимает губы и внимательно смотрит в глаза Грише. Ляхов его не торопит – он замечает, что Ваня не может решиться о чем-то сказать. Очень кстати приносят еду и кофе – Гриша набрасывается на завтрак и продлевает Шабашову срок его раздумий.       – М-м, Господи, какие чудесные блинчики! – Гриша обмакивает нанизанное на вилку тесто в клубничный джем.       На лице Вани все то же выражение.       – Ладно. – Говорит, наконец, Шабашов. – Смотри.       Он немного подается вперед через стол к Грише и двумя пальцами приподнимает верхнюю губу, обнажая два клыка. Гриша узнает кадр с обложки его свежего альбома, о чем тут же сообщает Ване.       – Так же неинтересно, как и мне, быть просто людьми. Заполучил ее кровь, мне не нужен сон. Хочешь рассказать о страхе – лучше просто молчи. – Вкрадчивым хриплым голосом зачитывает Шабашов, вызывая у Гриши взрыв из мурашек под одеждой. – Думаешь, это все шутки?       – Братан, ты заигрался… – как-то неуверенно хохочет Ляхов, бросая взгляд на порцию еды Вани, к которой он так и не притрагивается.       – Хочешь проверить? – ухмыляется Ваня, снова демонстрируя острые зубы.

III.

      Дома у Вани прохладно, тихо и темно. Гриша наклоняется, чтобы развязать шнурки, и замечает, как темная тень юркает куда-то под шкаф.       «Кошка.» – думает Гриша, но сам не очень-то в это верит.       – Уже не особо и весело, да? – улыбается Ваня, давно разувшийся сам и оперевшийся плечом на стену коридора. – Есть какое-то странное ощущение внутри?       Ляхов хочет что-то съязвить в ответ, но вдруг резко выдыхает. По его телу прокатывается волна жáра, а в паху начинает нестерпимо пылать. Состояние возбуждения сложно с чем-то спутать, Гриша от отчаяния оборачивается на Шабашова.       Тот смеется и делает шаг к Ляхову.       Ляхов напрягается, когда чувствует холодные пальцы Вани на голом теле под своей футболкой, но не может заставить себя сопротивляться. От Шабашова пахнет чем-то шоколадно-ванильным, его прикосновения нежны и приятны, а кончик носа находит ту самую точку за ухом, из-за которой Гришу на мгновение бьет током. Член встает колом, Ляхову стыдно, но шепот Вани его успокаивает. За кончик рукава толстовки Ваня невесомо тянет Гришу в сторону дальней комнаты, которая оказывается спальней. Ляхова немного оглушает красный интерьер, и он позволяет уронить себя на расправленную кровать. Гриша наблюдает, как Ваня одним движением обнажается по пояс, демонстрируя ему стройный торс, украшенный татуировками. Ваня красивый – с этим невозможно спорить. Ваня сладкий – Ляхов узнает об этом, когда, приподнявшись ему навстречу, касается его губ. Сначала они целуются аккуратно, – Шабашов не напирает – а затем у Гриши сносит крышу. Он обхватывает затылок Вани ладонью и прижимает к себе. Ваня делает паузы в поцелуе, чтобы раздевать Гришу и раздеваться самому. Ляхов заглядывает в глаза Вани, и ему снова кажется, что они меняют цвет. Боковым зрением он видит движение справа и слышит шорох. Пока Ваня занят кожей под его ключицами, Гриша смотрит на шторы – а они уже были закрыты?       Кожа Гриши горит под поцелуями Вани. Шабашов ласкает губами участки над ключицами и под ними, слегка прикусывает соски и тут же зализывает их, чтобы не было больно. Но Ляхову не больно – он стонет и непроизвольно выгибается в пояснице.       – Ты придумал всю эту хрень с клыками, чтобы затащить меня в свою койку? – в какой-то момент смеется Гриша и снова охает, потому что Ваня кусает его за внутреннюю часть бедра.       – А, может, это ты типа дофига заинтересовался этой хренью, чтобы оказаться в моей койке? – Шабашов хитро щурится и опускается на колени вниз.       С ужасающим благоговением Ляхов смотрит, как его член исчезает во рту Вани, и тот начинает вытворять какие-то невероятные вещи с ним своим языком. Гриша вцепляется пальцами в ткань пододеяльника – она вот-вот порвется от его силы. Ему стыдно, но он почти кричит в полный голос. Гриша взмок насквозь – капли пота блестят на его груди, а к вискам из-за этого прилипли крупные локоны волос. Шабашов же свеж и холоден – его ледяные пальцы согреваются только от того, что дрочат Грише. От слюны они скользят по члену легко и быстро; Ваня наслаждается вкусом Гриши и наслаждается его видом.       Ляхов не успевает поймать момент, когда они меняются ролями – Ваня двигается слишком стремительно. Его член на вкус похож на клубничный леденец, о чем Ляхов и сообщает вслух, глядя снизу вверх на Ваню, широко расставившего колени по обе стороны его головы. Шабашов смеется и принимается веселее толкаться в рот Грише.       Гриша понимает, что начинается нечто странное, когда Ваня достаточно грубо переворачивает его со спины на живот и нависает сверху. Мазнув губами по плечу Ляхова, Ваня словно фокусник материализует в своих руках тюбик с густым красноватым гелем. Этим гелем Ваня щедро поливает свой член и ладонью размазывает до самого основания.       – Сейчас комарик укусит. – Слышит Гриша хриплый шепот у своего левого уха и тут же шипит от боли.       Сначала Ляхов фиксируется на эпицентре ощущений сзади, – член Шабашова двигается в нем относительно легко, благодаря смазке – а затем он осознает, что Ваня подозрительно долго задерживается губами на его шее. Гриша слышит хлюпанье и причмокивания, и ему кажется, что температура его тела начинает стремительно расти. Вместе с этим растет и возбуждение. Ляхов снова принимается кричать – его колотит будто от зарядов тока, пространство перед глазами закручивается как в трубе калейдоскопа; Шабашов продолжает терзать его шею.       Когда Ваня снова оказывается сверху, Гриша видит, что его губы перемазаны кровью. Машинально Ляхов касается пальцами кожи на своей шее – на них остается кровь. Адреналин мгновенно подскакивает, и сердце Гриши принимается отбивать сумасшедшую чечетку. Шабашов замечает реакцию Гриши и вновь припадает к его шее, но только с другой стороны. Сейчас Ляхов уже чувствует, как клыки вонзаются в его плоть, но совсем этому не сопротивляется, потому что снова возвращаются эти сумасшедшие волны экстаза, сотрясающие тело Гриши. Не отрываясь от шеи Гриши, Ваня входит в него и устанавливает быстрый ритм толчков. Ляхов почти теряет сознание от удовольствия, его глаза закатываются, и только дикий оргазм позволяет ему оставаться в реальности. Гриша слышит смех Вани, видит его черные глаза и окровавленные губы, которыми он затевает долгий поцелуй. Грише не нравится вкус собственной крови, но очень нравятся ласки Вани, поэтому он целуется с ним как в последний раз.

IV.

      Гриша просыпается в одиночестве в постели Вани. Постель больше похожа на поле боя.       «А вчерашний секс и был боем» – думает Гриша, пытаясь потянуться, и тут же охает от боли.       Шея.       Полностью обнаженный Ляхов добирается до ванной за пару мгновений. Кафель приятно холодит босые ступни Гриши. Напротив висит огромное зеркало в черной раме. В нем Гриша видит себя – бледного, со взъерошенными волосами и с шеей, расцветшей засосами и укусами. Шабашов – долбанный перфекционист – симметрично оставляет клыками справа и слева на шее тонкие проколы, успевшие затянуться за остаток ночи.       – Любуешься? – слышит Гриша голос Вани и, вздрогнув, оборачивается.       Шабашов стоит в дверном проеме ванной с большим стаканом кофе.       – Мне кажется, ты мне что-то подсыпал вчера. – Гриша поворачивается обратно к зеркалу. – Иначе я не могу это объяснить.       Ваня ставит кофе на стиральную машину и, подойдя к Ляхову сзади, обвивает его талию руками.       – И что я теперь, – Ляхов смотрит в глаза Ване через отражение зеркала, – тоже буду как ты?       Ваня смеется и кладет подбородок на плечо Грише.       – Не будешь. Я ничего такого с тобой не сделал.       На эти слова тело Гриши отзывается горячим всплеском мурашек. Ляхов вспоминает все – поцелуи, прикосновения, близость… Ему отчаянно хочется целоваться с Ваней снова, но он не может на это решиться.       Шабашов улыбается и целует Гришу первым.