Метка

Аякс поплотнее закутался в пуховое одеяло, делая вид, что он сладко спит, пока мама заглядывает в его комнату. Её семилетний сын был активный и непоседливый, поэтому после отбоя часто вылезал из постели, чтобы поиграть ещё немножко, поэтому женщине приходилось проверять его. Убедившись, что мальчик спит и до утра вставать не намерен, она вышла, тихо притворив за собой дверь. Аякс лежал, затаив дыхание и прислушиваясь к шагам в коридоре. Скрипнула дверь в родительскую спальню, и дом наконец-то погрузился в сон. Выждав ещё немного, будто думая, что мама решила его обмануть и караулит в коридоре, мальчик поднялся, стараясь как можно тише ступать по скрипучему старому полу. В комнате было темно, лишь полоска лунного света пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы. На ощупь порывшись в игрушках под кроватью, Аякс извлёк небольшой спичечный коробок. Отец запрещал ему играть со спичками, а один раз, когда он поймал его, смачно шлёпнул по попе со словами «спички детям — не игрушка!». Однако Аякса это не остановило, и он смог раздобыть новый коробок спичек у взрослых мальчишек во дворе. Чиркнув спичкой, мальчик поджёг одинокую свечку, что тусклым светом озарила комнату, создавая больше теней, нежели света. Но этого хватило, чтобы Аякс смог разглядеть себя в небольшом настенном зеркале. Он подошёл вплотную, ощущая странное волнение, и дело было далеко не в коробке спичек. Он зажмурился, стискивая маленькие ладошки в кулачки, а затем начал считать до десяти про себя, разгибая на каждый счёт один пальчик. Это помогало ему успокоиться. Закончив, он резко распахнул глаза, а затем рывком поднял край футболки, оголяя ещё по-детски пухлый животик. На белой коже, чуть ниже и левее пупка красовалась золотистая отметина: ромб, с закрученной внутри спиралью. В тусклом свете свечи она красиво переливалась, а иногда казалось, будто метка светится изнутри, излучая приятное тепло. Родители говорили, что это метка Гео Архонта и, возможно, Властелин камня избрал его, чтобы в будущем даровать Гео Глаз Бога и взять Аякса под своё покровительство. Только взрослые часто удивлённо переглядывались, недоумевая — почему Гео? Их сыну было далеко до спокойных обладателей элемента Гео, ему бы больше подошло Пиро или Гидро. Но раз так решили небеса, то они не могут спорить. Аякс многого не понимал во взрослых разговорах. Единственное, что он знал наверняка — он особенный. Все его друзья лишь отрицательно качали головой, когда он спрашивал их про метки Архонтов. Маленькие пальчики прикасаются к метке, обводят её по контуру. Перед сном он всегда представлял, каким сильным станет, когда вырастет и получит Глаз Бога. Гео Глаз Бога. Однажды мальчик пробрался в библиотеку отца в поисках информации про Гео Архонта. В толстой книжке с картинками было статное и величественное изображение Моракса — самого древнего и самого сильного из Семи Архонтов. Конечно, в силе Царицы — Архонта его родной страны, — он не сомневался, но продолжал с восхищением читать о заслугах Властелина камня: о его победах над древними монстрами и другими богами, о создании Ли Юэ, о бесчисленных контрактах, которые он заключил. И Аяксу действительно хотелось находиться под покровительством столь сильного божества. Гео Архонт был мудр и справедлив, и Аякс был уверен на все сто, а может и на все двести процентов, что абы кого Моракс под своё крыло не берёт. Значит он точно это заслужил, значит Бог контрактов точно считает его достойным. Так Аякс и жил, тайком рассматривая метку у себя в комнате, зачитываясь историями о подвигах Гео Архонта и доставая родителей вопросами. — А когда я получу Глаз Бога? — Когда придёт время, Аякс, — мама нежно улыбалась ему и гладила по непослушным рыжим волосам. — А когда оно придёт? — всё не унимался Аякс, принимая приятную ласку. Руки матери были мягкими и заботливыми, а ещё очень нежными и тёплыми. — Я не знаю, сынок, у каждого оно своё. Кто-то получает в десять лет, а кто-то — в тридцать. — Я получу в десять! Ведь я очень-очень сильный, а к десяти я стану ещё сильнее, и тогда Гео Архонт увидит мои старания и дарует мне Глаз Бога! И я стану ещё сильнее и буду тебя защищать! И младшего братика или сестрёнку тоже! — он поднимает блестящие глаза на маму, а затем переводит взгляд на её живот. Маленькая ладошка ложится поверх платья и осторожно гладит. — Конечно, Аякс, ты у меня самый сильный! Я очень сильно тебя люблю, — женщина обнимает сына и крепко-крепко прижимает его к себе. Она уверена, что её маленький Аякс станет самым сильным и самым смелым. Что он обязательно получит Глаз Бога и будет защищать свою семью, своих младших братьев и сестёр. И других дорогих людей, которых он обретёт. И её сын обязательно будет счастлив. Аякс получает Глаз Бога в четырнадцать. После того кошмара, который он пережил, Глаз Бога неприятно оттягивал ладонь. Гидро Глаз Бога. До четырнадцати лет мальчик думал, что самый сильный Архонт заметил его, принял и обязательно поделится с ним своей силой, но… неужели он отвернулся от него? Неужели, пройдя Бездну, Аякс не смог доказать, что достоин его благословения? Однако метка Гео никуда не исчезла и, как показалось Аяксу, даже стала больше. И излучаемый ею золотой свет уже не был воображением. Это бы заворожило Аякса, если бы не обида, засевшая в груди. Почему всё сложилось так? Может, это ошибка? Но Аякса учили, что Боги не ошибаются. Он был растерян. Чувствовал себя брошенным и преданным. И только мамины руки всё так же мягко обнимали, поглаживая по спине плачущего сына. В тот день взгляд Аякса потух навсегда. Так в круговороте жизни: счастливых и не очень моментов, обучения и вступления в Фатуи, получения «благословения» Царицы в виде Глаза Порчи — совсем стёрся тот мечтательный мальчик, зачитывающийся историями про Гео Архонта. Единственным напоминанием осталась метка, которую уже юноша прятал под полами рубашки и пиджака. Глаз Бога он принципиально прикреплял с другого бока. В груди ничего не ёкнуло, когда Тарталья получил задание «убить Гео Архонта и забрать Сердце Бога». Да, он убьёт Божество, что подарило мечту, а затем забрало обратно, при этом разорвав на мелкие кусочки и растоптав детское сердечко. Он отомстит за все те жгучие слёзы, что он пролил, держа в руках другой Глаз Бога. Он продемонстрирует свою силу, покажет, кого Моракс потерял. Одиннадцатый Предвестник ехал в Ли Юэ с пылающим сердцем и решительным взглядом. Жажда мести подогревала его, придавала сил. Чайльд был уверен, что может свернуть все горы в этой стране! Разобьёт каждый камушек, но достанет предателя и уничтожит. Только Ли Юэ встретило его ласковым солнцем, вкусной едой и очень интересным знакомством. Консультант из похоронного бюро, что вёл себя немного необычно, но был поистине интересным собеседником. Тарталья не заметил, как стал слушать рассказы про историю Ли Юэ, о которых даже никогда не слышал. А в истории Моракса и Ли Юэ он был подкован. Чжун Ли рассказывал интересные вещи, да так красочно их описывал своим глубоким голосом, что у Аякса спирало дыхание. Казалось, он может часами слушать мужчину, не вникая в суть. Просто находиться рядом было приятно, тонуть в омуте золотых глаз — тоже. Чайльд видел, как всё больше и больше отдаляется от своей цели, цепляясь за что-то новое и ранее ему незнакомое. Чжун Ли тянул его к себе, будто магнит. Его взгляды прошибали позвоночник, как разряд Электро. Не способный убить, но способный запустить сердце в бешеный галоп. От мягкого запаха шелковицы кружилась голова, потели ладони и горели щёки. Юноша понимал, что бездумно влюбляется, но остановить ничего не мог. И не хотел. Проводить время с Чжун Ли стало нормой. Ходить по запутанным улочкам Ли Юэ, сидеть в ресторане, поедая местные деликатесы и воюя с палочками. Выбираться за город и наслаждаться красивым видом на гавань, собирать цветы цинсинь и колокольчики. Просто жить, проснувшись от глубокого сна, вынырнув из-под толщи воды. Наслаждаться каждым моментом… Которые разбиваются вдребезги, когда Тарталье открывается горькая правда. Снова предан, снова тем же человеком. Поправочка: Богом. Властелин камня слишком жесток к мальчику, теперь уже юноше, из Снежной. Он второй раз растоптал его чувства и даже не заметил. И было обидно так же сильно, как в четырнадцать. Хотелось плакать, но рядом не было мамы, которая погладит по спине и успокоит. При ней не стыдно плакать. А стоя перед Синьорой, путешественником и Чжун Ли — очень стыдно. Однако когда он добрался до своей комнаты, то жгучие слёзы не побежали по щекам, как собирались бежать там, в холле банка. Но это не уменьшало разъедающей душу боли, что скапливалась в центре груди. Дважды предан — дважды брошен. Все мечты вновь разбиваются на мелкие осколки, больно впиваясь в мягкую плоть, пуская кровь. Желание поскорее попасть домой усиливается. Там ждёт его семья. Там будет мама, перед которой он откроет душу полностью, выпустит собравшийся в ране гной. Станет легче. А ведь ей и говорить ничего не надо, просто обнять и поцеловать Аякса в макушку. А он лишь хочет спросить её «почему Боги меня так наказывают?». Нельзя подобрать всему происходящему в его жизни эпитет лучше, чем «наказание». Только вот наказание за что? Но напоследок Чайльд хочет выяснить всё. Он хочет посмотреть в глаза Богу, что топчет его всю жизнь, больно бьёт по почкам и печени ногами в дорогих ботинках. Аякс пережил многое, часто получал смертельные раны, но боль никогда не была такой сильной. Физическую боль легко пережить, боль сердца — нет. Он приходит к Чжун Ли. Тот смотрит удивленно. А как иначе, бывший архонт не ожидал встретить Тарталью снова. В доме Чжун Ли уютно, что очень странно. Архонт вряд ли способен вести жизнь обычного смертного, но чистота и порядок в его доме выглядят живыми. Они не идеальны, и если присмотреться, то можно увидеть выбивающиеся из общего ряда книги, неаккуратной стопкой лежащие свитки на столе, одинокую кружку из-под чая, на самом дне которой ещё осталось немного. Они сели в гостиной. Друг напротив друга, и разделял их только низенький столик с чашкой недопитого чая. — Зачем ты здесь, Чайльд? — голос у Чжун Ли мягкий и всё такой же глубокий. — Почему ты так со мной поступаешь? — предвестник игнорирует заданный мужчиной вопрос, лишь опускает голову, пряча глаза за чёлкой. — Ты дважды убил во мне мечту. Ты дважды лишил меня цели в жизни. Ты дважды насмехнулся над моими чувствами. Я для тебя клоун? Я для тебя личная игрушка для развлечения?! В конце он сорвался, сдерживать эмоции не было сил. — Я не понимаю, о чём ты… — Не понимаешь, да? — Тарталья усмехается и поднимает на Чжун Ли мокрые от слёз глаза. — Я люблю тебя, — он закусывает губу, лишь бы сильнее не разрыдаться. — Я влюбился быстро и легко, повёлся, как совсем незрелый мальчишка, и попался в руки жестокому Гео Архонту, готовому в очередной раз надломить обычного мальчика из Снежной… Ладони, лежащие на коленях, сжимаются в кулаки. Больно впиваются ногти в кожу. — Почему дважды? Когда был первый раз? — вместо ответа спрашивает Чжун Ли, тем самым подписывая Аяксу смертный приговор. Сколько же у него таких мальчиков и девочек по всему Тейвату, что он даже не может вспомнить? — Не помнишь? А я помню, Моракс. Это, — он резко поднимает края пиджака и рубашки демонстрируя бывшему Архонту метку Гео элемента. — Как клеймо преследовало меня всю жизнь. Я думал, что был избран самим Властелином камня, а в итоге просто оказался шутом для заскучавшего божества. Чжун Ли ничего не отвечает на выпады Тартальи, лишь внимательным взглядом скользит по метке на его животе, ощущая отклик Гео. Мужчина поднимается на ноги и, обойдя стол, садится рядом с Чайльдом. У того нервы сдают окончательно, и солёные капли сбегают по щекам. — Аякс, — Чжун Ли не зря выбирает это обращение, ощущая, как вздрагивает юноша. Мужчина стягивает перчатки и большими ладонями берёт лицо Чайльда в них. Заглядывает в мокрые глаза, стирая влажные дорожки с щёк пальцами. Да так нежно и аккуратно, что по телу предвестника побежали мурашки. — Мне очень жаль, что ты страдал из-за меня. Но эта метка не моя. Точнее, не я её поставил. Голубые глаза широко распахиваются, с удивлением смотря в лицо бывшего Бога. — Это очень долгая история, которую я когда-нибудь тебе обязательно расскажу. Но если коротко, то ты был выбран самой Селестией для Гео Архонта, то есть для меня. Эта метка, — одна его рука опускается вниз, кончиками пальцев задевая метку. — Показатель нашей с тобой связи. Связи наших душ, Аякс. Чжун Ли резонирует с меткой, а Чайльд громко охает, когда дрожь проходит по его телу. Приятное тепло растекается по животу, скапливаясь тугим узлом чуть ниже пупка. Губы у Чжун Ли мягкие, а поцелуй сладкий, несмотря на солёные слёзы Чайльда. Он целовал своё Божество, ощущая, как загнанной канарейкой в груди трепещет сердце. Оно с силой билось о грудную клетку, готовое вот-вот покинуть её. Будто тянулось к бывшему Архонту, хотело оказаться в его руках. Довериться в последний раз, ведь ещё одного предательства израненное сердце не переживёт. И тогда наступит конец для мальчика из Снежной. Но думать об этом не хочется. Чжун Ли опрокидывает их на пол, подставив ладонь под чужой затылок, чтобы Аякс не ударился. Поцелуями он проходится по шее, оставляя уже свои метки. Молодое тело податливо выгибается навстречу всем ласкам, большие ладони оглаживают каждый изгиб, пальцы пробегаются по каждому шраму. Их десятки, почти всё тело «украшено» страшными полосами. Губы Чжун Ли стараются прикоснуться к каждому, забрать частичку боли. Поблагодарить, что каждая рана на месте шрама не стала решающей для жизни Аякса. — Мой смелый и сильный Аякс, — шепчет мужчина, щекоча кожу своим дыханием. А Чайльд хочет кричать — слова гулом отдаются в голове, перетекая в щемящую нежность в груди. Одежда бесформенной кучей летит в сторону, а гладкие доски пола холодят разгорячённую кожу. Но сверху над Чайльдом нависает Чжун Ли — большой, сильный, горячий. Внимание привлекают руки, и Чайльд ведёт по ним кончиками пальцев. Похожи на необработанный кор ляпис, скрывающийся в породе, и только маленькая золотистая жилка как доказательство драгоценности камня. Они светятся, как глаза и кончики волос. Всё это похоже на безумие. Водоворот чувств и ощущений, лёгкая боль, смешивающаяся в этот вечер с удовольствием. Тот самый тугой узел, что скручивался не один раз, посылая табун мурашек по молодому телу. И безумно твёрдые, почти каменные мышцы, за которые Аякс цеплялся пальцами, оставляя небольшие царапины. Комната кружилась, а потолок, казалось, в любой момент может обрушиться. От каждого толчка Тарталья сладко стонал, облизывая пересыхающие губы. Умелые прикосновения к самым сокровенным местам выбивали воздух из лёгких, обжигали жаром скулы. Его выгибало дугой, телом хотелось посильнее прижаться к чужому, сполна почувствовать его твёрдость. Он словно плыл по волнам, придерживаемый могучей силой скал, что не позволят ему больше утонуть. Перед глазами мелькают звёзды, когда от очередного сильного оргазма он теряет связь с реальностью, ощущая лишь бережные прикосновения сильных рук и тепло тела. Веснушчатый нос тычется в изгиб чужой шеи, щекочет кожу дыханием. И так незабываемо хорошо, будто все осколки разом склеились, возвращая Аякса в детство, во время счастливого мальчика, с блестящими глазами. — Я тоже люблю тебя, мой мальчик из Снежной. Чайльд засыпает, так и не увидев на задней стороне шеи голубую метку, скрытую длинными тёмными волосами. Метку Гидро элемента.