Золотая клетка.

      – Ещё раз объясни, пожалуйста, а то может я не правильно поняла? – я сидела на краешке стола мужа, вопросительно выгнув бровь. Его же взгляд был направлен на моё бедро, так удачно оголившееся из под халатика.       – Журнал VOGUE хочет сделать серию снимков с тобой и взять небольшое интервью.       – С чего бы такая честь? Мы оба знаем,что это за издание.       – Не забывай,кто твой муж, – улыбнулся Нильсен, обходя стол и подходя ко мне, укладывая руки на мои ягодицы, стягивая меня со стола и прижимая к себе.       – И какие фото они хотят? У них же просто огромнейшие тиражи. Я не готова светить своим телом направо и налево на такую аудиторию.       – Они выслушают все твои условия. В любом случае, выбор только за тобой, – он провёл ладонями по моим бокам, – а откровенные фото я все равно бы не допустил в печать, – Александр наклонился к моей шее, оставляя поцелуй и проводя языком линию до уровня подбородка. – Не хочу, чтобы мужчины глазели на это прекрасное тело, – прошептал он мне на ушко, закусывая мочку уха и запуская свою ладонь между моих ног, проводя пальцами по уже слегка влажной ткани трусиков и аккуратно сдвигая их в сторону. – Оно только для меня, – на этих словах он ввёл в меня сразу два пальца, заставляя ухватиться за него руками и немного сильнее расставить ноги.       – Алекс, – захныкала я, обхватывая его запястья и начиная двигать его рукой более размашисто.       Извлекая пальцы под мой разочарованный стон, Нильсен тянет меня к кожаному дивану, усаживая на себя. В другой позе мне сейчас просто будет неудобно. Его пальцы быстро справляются с поясом от халата, и я остаюсь в одних трусиках, но я, решив немного подразнить его, обхватываю ладонью свою грудь, начиная слегка сжимать её, стимулируя большими пальцами напряженные соски.       Нильсен смотрит завороженно, а в глазах плещется животная похоть. Видит Бог, если бы не моя беременность, я бы уже давно была перекинута через колено и отшлепана по самое не хочу. От подобных мыслей низ живота скрутило приятным спазмом.       – Продолжай, – шепчет муж, которого поражает и, в то же время, заводит моя раскрепощённость. Он готов любоваться этим зрелищем часами, умирая от перевозбуждения.       Моя рука тянется к клитору, начиная интенсивно по нему водить. Зубки непроизвольно закусывают нижнюю губу, а из горла вырывается томный стон. Таз слегка двигается в такт движениям, а руки Нильсена поглаживают бедра, порой впиваясь в них пальцами на особо жарких моментах.       Видя, что муж уже на пределе, я останавливаю свои фрикции, поднося влажные пальчики к его рту, и он вбирает их, обсасывая, глядя на меня с таким жаром, что крышу сносит. Всегда холодные глаза сейчас пылали настоящим пожаром, который сжигал меня дотла.       Алекс слегка сдвигает меня на своих коленях, стягивая домашние штаны вместе с бельем. Берет в руки свой напряженный от возбуждения орган, и это служит призывом к действиям лично для меня.       Я двигаюсь на нем неспеша, слегка меняя угол проникновения. Нильсен рычит. Рычит от моих нарочито медленных, но глубоких движений, от пальцев, что гуляют по его прессу, от моих губ, что целуют его, оттягивая нижнюю губу, а после опускаются поцелуями на кадык, и он откидывает голову для моего удобства.       Целуя мою грудь, Александр не сдерживается, оставляя несколько отметок. Руки мужа сжимают кожу ягодиц, а потом звонко шлепают, разнося по комнате мой звонкий стон.       – Устала? – спрашивает Александр, понимая, что мне трудно долго совершать такие телодвижения.       – Немного, – выстанываю я, глядя на мужа, который показывает мне знаком привстать и встать коленями на диван. Я слегка прогибаюсь, чувствуя, как Нильсен проводит пальцами между ягодиц, опускаясь к истекающему лону, и уже через секунду вторгается в меня, только уже тем, что куда внушительнее пальцев. Он двигается плавно, насаживая меня на полную длину, и я лащусь ему навстречу, словно кошечка, покрываясь мурашками от того, как он гладит мою спину, сжимает пальцами бедра и ягодицы.       – Алекс... – почти с мольбой хныкаю я.       – Да, кэра? Хочешь кончить?       – Безумно, – я облизываю пересохшие губы.       – Ты слишком нетерпеливая, ты в курсе? – он ускоряет ритм, начиная входить в меня с куда большим размахом.       – Более чем, – задыхаюсь в стонах я и утыкаюсь в спинку дивана, заглушая рвущиеся на волю громкие звуки, слыша сквозь пелену тяжелое дыхание мужа и его еле слышные стоны удовольствия.       К низу живота потихоньку начинает накатывать волна удовольствия, и я трепещу в руках Александра, закатывая глаза и срываясь на крик, который сама слышу словно сквозь туман. Алекс следует за мной практически сразу, грубо сжимая мои ягодицы, издавая нечто похожее на рык.       – Ты была такой красивой, когда ласкала себя, – шепчет Нильсен, когда мы стоим с ним под душем. Благо гостевая была за стеной, и мы решили ей воспользоваться.       – Скоро я так уже явно не смогу, – смущенно улыбаюсь я, опуская взгляд на живот. О чем я думала в тот момент? Совершенно ни о чем, просто хотелось раззадорить Александра.       – Ты раскрепощаешься и это прекрасно, – он оставил на моей шее поцелуй, который тут же послал по телу импульсы возбуждения, и я томно выдохнула, опуская голову ему на плечо. – Кому-то явно было мало, – смеется Нильсен, оставляя легкие укусы на нежной коже, спускаясь к плечу.       – Это все чертовы гормоны, – сквозь стон бормочу я, потираясь задом о его уже налившийся член, который призывно упирался в меня.       – Мне нравится, – мурлыкнул муж, – но думаю, стоит перейти на кровать.       – Нет, – хитро говорю я, разворачиваясь и толкая его к стене душевой кабины. Муж удивленно выгибает бровь, но не вмешивается, в наслаждении прикрывая глаза, когда я начинаю целовать его шею, пальчиками проходясь по накаченной груди, спускаясь ниже и смыкая их на его возбуждении, двигая рукой неторопливо, я бы сказала даже лениво, отчего муж недовольно мычит, запрокидывая голову, и толкается мне в руку.       Целуя грудь, я присаживаюсь на колени, и член Александра оказывается перед моим лицом. Но я решаю еще немного помучить его, целуя чуть ниже ребер,спускаясь к лобковой части,оставляя прикосновения везде, кроме органа, который готов уже просто взорваться.       – Давай же, – шепчет Алекс, опуская руку на мои волосы и слегка поглаживая. Скажи мне почти год назад, что я сама захочу сделать мужу минет, я бы плевалась и фыркала от одного только упоминания об этом. Но сейчас я смотрю на него и понимаю, что могу делать с ним все, что моей душе заблагорассудится, и что Нильсен, как пластилин, плавится от моих фрикций. Невероятно порой смотреть, что женские прикосновения делают с мужчиной, и как из строгого бизнесмена и начальника Нильсен превращается в податливого мужчину, который просто изнемогает от жажды моих губ на своем члене.       Опыт в минете у меня практически никакой, кроме той ночи в Рождество. Александр никогда не принуждал меня к этому, а я девочка довольно неопытная в сексе, поэтому просто плыла по течению. В общем, я следую зову сердца, скажем так, и провожу по органу языком, слыша над собой сдавленный стон. Ему определенно нравится. Целую несколько раз возле головки, ощущая, как естество подрагивает, а Алекс слегка двигает бедрами вперед. Ему не терпится. Не терпится толкнуться в мой теплый рот, почувствовать язык на нежной коже, губы, смыкающиеся вокруг его достоинства.       И он стонет, громко стонет, когда я наконец беру его в в рот сначала до половины, а потом практически на полную длину, совершая первые движения. Алекс опускает взгляд на меня, и я смотрю на него своим самым пошлым взглядом, показательно заглатывая его член, и Нильсен просто не выдерживает такой картины, вновь запрокидывая голову назад, ударяясь головой о стену душевой кабины, но боль – это последнее, что его сейчас волнует.       Я выпускаю орган изо рта, растягивая ниточку слюны, что образовалась между нами. Агата, откуда в тебе столько блядской похоти?       Алекс вновь опускает на меня взгляд, чувствует, что, возможно, не продержится долго перед таким зрелищем, берет свой член в руку, проводя по моим губам, и я высовываю язык, проводя им по головке, на что Нильсен закусывает губу, беря меня за щеки второй рукой, и я послушно открываю ротик, впуская его внутрь, обводя кончиком язычка каждую венку на внушительном достоинстве.       Его руки зарываются в мои мокрые волосы, обхватывая на затылке, и он начинает задавать мне ритм самостоятельно. Сначала это просто глубокие проникновения, но дальше он срывается, рычит, бормочет что-то сквозь стоны, вбиваясь мне почти по глотку. Я чувствую, что он уже на грани, но сбрасываю его руки со своей головы, выпуская член на секунду, чтобы продышаться. Он хочет вновь обхватить голову, но я развожу его руки в разные стороны.       – Кэра, не могу больше, – сквозь зубы говорит он, но я качаю головой, снова взяв его член в рот, двигаясь в среднем темпе, постоянно меняя направление и угол движений. Пальчики ложатся на основание члена, и все, кажется, Нильсен поплыл. Он уже не мешает мне, лишь толкается бедрами навстречу, желая скорее получить разрядку, которая уже близка, так как я чувствую, что его член начинает подрагивать. Алекс не сдерживается – притягивает меня к своему лобку и с громким стоном кончает мне прямо в рот. От того, что это происходит максимально близко к горлу, у меня подкатывает рвотный рефлекс, и я быстро сглатываю, дабы этого действительно не случилось.       Мы оба пытаемся отдышаться. Алекс подает мне руку, помогая встать, притягивает к себе ближе и трется своим носом о мой, целуя, лаская пальцем щеку.       – Ты сегодня просто в ударе, каттен, – с улыбкой шепчет он. – И если ты скажешь, что это гормоны, будешь ходить у меня беременной всю жизнь.       – Тебе понравилось? – также тихо спрашиваю я, а щеки предательски краснеют. Харрис, очнись, ты пять минут назад стояла с его членом во рту на коленях.       – Шутишь? Я в восторге от такой тебя. Будь такой всегда, – он опустил руку между моих ног, заныривая пальцами в мое нутро. – Да ты вся мокрая, – муж нежно целует мою красную щечку. – Никогда не стесняйся своих желаний и фантазий. Мы воплотим в жизнь каждую, – он начинает целовать мою шею, а позже его губы добираются до сосков, вбирая их в рот и жадно посасывая. Следующим пунктом становится животик, который он любовно целует. – В сексе нет места стеснению, – ему приходится хорошо постараться, чтобы добраться до центра моего возбуждения.       – Алекс, тебе же неудобно, – шепчу я и зарываюсь пальцами в собственные волосы, когда его язык проходится по клитору, а после губы жадно присасываются, заставляя выкрикнуть его имя, двигая бедрами в такт языку, который творил просто какие-то ошалелые вещи, от которых я, естественно, долго не продержалась, кончая громко, вжимаясь в губы Алекса... и да, Нильсену удалось довести меня до сквирта. Теперь все это добро украшало его грудь и шею, стекая с подбородка, а я пыталась отойти от оргазма, когда муж встал, с улыбкой облизывая губы, и отправился под душ. Я вновь последовала за ним, хоть и понимала, что мыться вдвоем нам чревато новыми соитиями.

***

      Следующие два дня я думала, что ответить журналу. И хочется, и колется, как говорится. Разрешила всю ситуацию, как ни странно, Рейчел, которая посоветовала мне выйти из зоны комфорта, сказав, что я сама жалуюсь, что моя жизнь похожа на однообразную рутину. Скрестив пальцы и сжав челюсти, я согласилась.       Честно, среди этих отточенных моделей и секретарш, в обтягивающих юбках, я чувствовала себя бегемотом. Навстречу мне вышел Эдвард Эниннфул – первый редактор-мужчина за всю историю Британского Vogue, одетый в красивый фирменный костюм с широкой улыбкой на лице, которая на фоне его темной кожи казалась белоснежной.       – Миссис Нильсен, как мы рады, что вы приняли наше приглашение, – улыбнулся мужчина, приглашая меня пройти за ним, проводя меня в огромную студию, где происходили сразу несколько съемок. Девушки–модели, не стесняясь, разглядывали меня, и от такого внимания становилось не по себе. – Это из зависти, поверьте мне, – словно прочитав мои мысли, Эдвард произнес эту фразу и, секунду промолчав, продолжил, – половина из них идут в эту профессию не ради карьерного роста, а ради мужчины с толстым кошельком.       – Пожалуй, это единственный мой успех за девятнадцать лет, – вздохнула я.       – Все впереди, я уверен, вы девушка с большими амбициями и довольно не глупы.       – С чего такая уверенность? – спросила я.       – Я долгие годы знаю Александра, он бы никогда не связался с глупой девушкой. Поверьте, все эти модели, не заставили бы его даже посмотреть в свою сторону, как бы не старались, – на это я лишь хмыкнула, и мы подошли к группе людей. – Знакомьтесь, Агата, это Даяна – наш фотограф, Николас – специалист по костюмам, Клио отвечает за инвентарь и декорации, а это Кира – визажист, – редактор показывал на каждого из команды, называя его имя, и этот человек пожимал мне руку.       – Здравствуйте, – улыбнулась я, – надеюсь, я не доставлю вам слишком много проблем.       – Это неправильный настрой, – улыбнулась Кира, утягивая меня в гримерную. – Пусть ребята пока все готовят, а мы подчеркнем твою красоту, – она усадила меня на гримерный стул, начиная очищать мою кожу. – Заметь, подчеркнем, а не нарисуем. Ты очень красивая, для меня практически нет работы, – я улыбнулась от ее слов, а на щеках, кажется, проступил румянец.       Кира оказалась очень приятной девушкой и умудрилась настолько меня заговорить, что я практически не заметила того времени, пока она нанесла легкий макияж и завила мои локоны в легкие волны. После первой половины фотосессии я должна была вернуться к ней, и там уже наступает время яркого макияжа и ярких образов.       – Волнуешься? – спросила девушка, заканчивая последние штрихи.       – Очень. Боюсь, что могу подвести всех своей неопытностью.       – Успокойся, – она провела рукой по моим волосам и начала фиксировать их лаком, – этому журналу нужны новые лица. Смотреть на одних и тех же моделей такое себе дело.       Для первой части фотосессии были подготовлены нежные девичьи образы, в которых я казалась ангельским созданием, а вот дальше в игру вступало красивое ярко-красное платье до колена в винтажном стиле, под который Кира намутила крутой макияж в стиле тех же лет и прическу, из которой выпустила несколько прядей. Последний образ до жути понравился как мне, так и фотографу. Я никогда не позволяла себе подобного и сейчас чувствовала себя весьма интересно.       Поначалу я очень зажималась, и ребятам пришлось проделать колоссальный труд, а главное – рассмешить меня, чтобы потом все пошло как по маслу.       – Кажется, подоспела твоя личная группа поддержки, – улыбнулась Даяна и в ответ на мой непонимающий взгляд показала взглядом за мою спину, где находился вход в студию.       Увидев облокотившегося о дверной косяк Нильсена, я в удивлении приоткрыла рот, а он лишь ухмыльнулся в своей манере, направляясь ко мне. Девушки провожали его взглядами, но Эдвард был прав – он даже не посмотрел в их сторону, хотя я явно уступала многим по данным.       – Решил поддержать меня? – хитро прищурилась я, когда Нильсен подошел ко мне, а вся команда резко объявила перерыв и исчезла в служебном помещении.       – Конечно. Знаю же, что волнуешься, – он оглядел меня с ног до головы, оценивая мой яркий образ.       – Тебе идет красная помада, – его рука ложится на мою талию, слегка притягивая к себе. – Так и хочется стереть ее с твоих губ, – прошептал он мне на ушко, а я закусила губу.       – Если идет, то зачем стирать?.. – включаю дурочку я.       – Потому что иначе она сведет меня с ума, – мурлыкнул муж. – Сразу вспоминаю, что могут творить эти губы, и как это будет выглядеть именно с этой помадой.       Дыхание перехватило, а Нильсен хитро смотрел в мои глаза, видя, как те покрываются поволокой возбуждения. Мы оба до сих пор под впечатлением от того, что произошло в душе. И по большему счету нас обоих поражает моя из ниоткуда взявшаяся смелость.       – Люди могут услышать, – сощурила глаза я.       – Пусть слышат. Им остаётся только завидовать, – ухмыльнулся Нильсен в своей манере.       – Подождёшь меня? Нам немного осталось.       – Конечно, – кивнул Нильсен. – Я за этим и приехал. Потом пообедаем в итальянском ресторане, я уже забронировал места. И я бы хотел съездить хотя бы посмотреть коляску, если тебе ничего не понравится, сделаем на заказ.       – Хорошо, – кивнула я. Нужно было потихоньку готовится к родам, чтобы потом не бегать в последний момент.       Женской половине стало работать после прихода Нильсена явно труднее. Он же, ничего не замечая, спокойно разговаривал в сторонке с Эдвардом, то и дело поглядывая на меня.       – Глаз с тебя не сводит, – улыбнулась мне Кира, когда смывала мой боевой раскрас. В последнее время моим максимумом было накрасить глаза тушью и слегка обвести губы блеском.       Я на это лишь закусила губу, слегка улыбнувшись.       

***

      В магазине колясок Нильсен взвыл уже через добрые минут двадцать. Естественно, он привёз меня в специализированный отдел, где был огромнейший выбор, да и цены явно были выше среднестатистических.       Я была человеком довольно практичным и любила, чтобы вещи служили долго и качественно. Поэтому отнеслась с серьезностью к этому вопросу. Нильсена вроде и радовала моя заинтересованность, но тысяча и один вопрос консультанту начали напрягать шведа. Хоть и гулять, вероятнее всего, мы будем только по территории особняка, хотелось чтобы детский транспорт был проходимым и легким. Тем более, что дочь родится осенью, а до зимы будет рукой подать.       – Каттен, давай я тебе весь этаж скуплю, – вздохнул Алекс. – Тут их как раз штук триста-четыреста есть. Будешь каждый день щеголять с новой.       – Мне нужна одна, но идеальная. Я всегда покупаю только то, что полностью соответствует моим запросам.       – Девушка, – Нильсен повернулся к молодой консультантке, что стояла между нами,– если сможете найти идеальную коляску для нас в течении пятнадцати минут, и мы перестанем жевать сопли возле каждой модели, я заплачу вам ваше жалование в тройном размере.       Деньги творят чудеса, это я всегда знала. В результате, через полчаса мы уже заканчивали оформление на кассе. Hartan AMG GT Graphit в черном цвете оказалась именно тем, что я искала. Без лишних наворотов, ярких принтов и довольно легкая. Консультант сияла как начищенный чайник, а выписанный Алексом чек уже теплился в ее руке.       На магазин детских вещей у него уже не хватило сил, и поэтому это дело мы оставили до выходных. И вот где действительно Нильсена понесло. Его глаза загорелись сразу же, как мы вошли внутрь. Он готов был скупить все, и только я под боком хоть немного тормозила его, прекрасно понимая, что новорожденные дети растут очень быстро. Мне сразу вспомнился наш поход с Рейчел по магазинам, когда я зависла в детском отделе. Тогда я даже представить не могла, что стану мамой в столь скором времени.       Мне очень нравились вещи в светлых пастельных оттенках. Розовые вещи уже давно вышли из моды и резали глаз. Когда я разглядывала стенд с детскими боди, то почувствовала на себе взгляд Александра. Развернувшись, я увидела, что он смотрит на меня с интересом, а на его губах застыла довольная улыбка.       – Что?       – Ничего, – покачал головой миллиардер, – просто до сих пор не верю.       – Мой живот до сих пор заставляет тебя сомневаться? – усмехнулась я.       – Как обычно, – улыбнулся Нильсен, кладя руку мне на талию и качая головой.       В результате мы ушли груженные до такой степени, что пришлось вызывать водителя из машины, потому что Нильсену все эти пакеты одному не унести. А я спокойненько топала позади с мороженкой в руках, которую успела купить, пока все оформляли на кассе. Чек, хоть мы и старались купить только самое нужное, получился все равно космической длины.              Постиранные и переглаженные новые вещи, я самолично раскладывала в комодике и по полочкам. Расположение вещей должно быть комфортным в первую очередь для меня, ведь львиную долю времени здесь буду проводить именно я. Этот вечер я выбрала неслучайно. Алекс задерживался на работе, и я была предоставлена сама себе. Меня смущали его взгляды, когда я занималась чем-то, что связано с ребенком. Я понимала, что это радовало его взгляд, но не понимала, могу ли я оправдать такие его эмоции.       Все вещички были такими крохотными, что я уже заранее боялась навредить этому маленькому человечку, у которого не будет человека рядом ближе чем я. Алекс, хоть и отец, но ближе матери у ребенка никого нет, и до трех лет это единение не разорвать.       – Я надеюсь, что стану для тебя хорошей мамой, – я аккуратно опустилась в кресло, устав стоять, и положила руку на свой живот. – Я не знаю, как это, но я обязательно научусь, – почувствовав толчок изнутри, я улыбнулась. Надеюсь, это знак того, что она в меня верит. – Я никогда не оставлю тебя, я знаю, что такое не чувствовать тепла родительских рук, но я очень надеюсь, что они смотрят на нас сверху. У тебя будет чудесная бабушка, и я надеюсь, мы не повторим ее ошибок. Твой отец, конечно, не самый простой человек, но он безумно ждет твоего рождения и поддерживает меня. Раньше мы с ним не очень хорошо общались, но, кажется, твое появление что-то меняет между нами.       Я не знала с кем я больше разговариваю – с собой или с нашей будущей дочерью, но точно знаю, что мне это необходимо. Остаться наедине и прочувствовать все то, что внутри меня.       – Честно признаться, я даже представить не могу, что будет после твоего рождения, но очень надеюсь, что мы справимся. Мне страшно, и это страх перед неизведанным. Я просто надеюсь, что твой отец не будет успокаивать сразу двух своих женщин, – я первый раз позволила себе назвать себя женщиной Алекса... но ведь так и есть. Я его жена, его любовница в постели, мать его будущего ребенка, – под рукой вновь почувствовался легкий толчок. – Да, – протянула я, – но легкой жизни мы ему точно не дадим, – и усмехнулась. Нильсен поди молится, чтобы дочери не достался мой характер.       Я выглянула в окно, за которым легким постукиванием дождик задавал свой ритм. Чувство уюта накрыло меня с ног до головы. Давно я не чувствовала себя настолько спокойно. Настолько на своем месте. Только сейчас я поняла, что по сути уже давно привыкла к этому дому, ко всем этим людям, к Александру. Я успокоилась и осела. Не забыла свои мечты, но и не рвусь вперед паровоза их исполнять, осознавая, что всему свое время, и что сейчас нужно сосредоточиться на человеке внутри меня.       За своими мыслями я совсем не заметила вернувшегося Александра, который наблюдал за мной, не заходя в комнату, вслушиваясь в тихий тембр моего голоса. На его губах расцветала нежная улыбка. Он чувствовал, как я пропитываюсь нежностью к нашей дочери, как признаюсь сама себе в том, что нам уже довольно хорошо вместе. Он хотел стать для меня оплотом, стать идеальным отцом для малышки, совместно прожить колики, зубы, первые шаги и слова. Чтобы я наконец посмотрела на него совершенно в другом свете.       Чтобы я наконец поняла, что даже такого человека, как он, можно полюбить.