Пивное мороженое

      Юнги всегда выглядел чуть младше своего возраста. В 13 все считали, что он ещё учится в младшей школе. Но Мин не унывал, ведь знал, что мальчики взрослеют медленнее. К сожалению, природа сыграла с ним злую шутку, и когда все остальные к 18 повытягивались, Юнги почти не вырос, но ему, наконец-то, начали давать хотя бы 14. Потом не слишком всё изменилось: в 30 лет Мин был «гордым» обладателем лица подростка, который от силы тянул лет на 18. Он, конечно, пытался это компенсировать прокуренным голосом, недосыпом и мрачным выражением лица, но начал только больше походить на подростка.       Всё бы ничего. Ведь в то время, как его друзья постепенно начинали получать свои первые еле заметные морщины, один случайно затесавшийся седой волос или жаловались, что быстрее набирают вес, Юнги снаружи продолжал выглядеть как ребёнок, за что многие ему завидовали.       Однако не всё так просто. Ведь к подросткам и отношение совсем иное, не как ко взрослым. Поэтому при знакомстве Юнги иногда ощущал, что его не воспринимают всерьёз, заведомо считают инфантильным. И только хмурое демонстрирование водительских прав помогало вызвать к себе соответствующее отношение.       С романтикой тоже были нелады. Он привлекал или школьников, или педофилов. Или просто никого, потому что из-за защитной реакции отпугивал ещё на подлёте. Вот так и вышло в один солнечный день, когда Мин пришёл в парк в своём районе и присел около пруда, чтобы немного послушать музыку и отдохнуть.       — Привет, — послышался нерешительный голос слева, который Юнги еле расслышал через наушники.       Он вытащил их из ушей и повернулся на звук, чтобы столкнуться взглядами с мальчишкой с оленьими глазами, смущённой улыбкой и румянцем на щеках. В его руках было два мороженых, и было заметно, как чуть-чуть дрожат руки. Парень был очень милый, и, если бы не одно «но», Юнги бы наверняка предложил ему присесть.       Но это «но» было. Школьная форма. Чёрт.       Хоть пацан и выглядел старше, в другой одежде Юнги мог бы принять его за студента, но форма не оставляла сомнений. Конечно, был мизерный шанс, что он косплеер, за который Юнги хватался, но разумная его часть понимала — нет.       — Я... Ты... Ты мне... Вот, — лепетал тем временем Чонгук, и в итоге просто протянул ему мороженое в стаканчике.       Солнце услужливо послало в сторону Юнги пару разгорячённых лучей, из-за чего он сам покраснел и ему очень захотелось ощутить на языке что-то холодное. Но он был серьёзным взрослым. Продюсером в одной из преуспевающих компаний. Ему уже 30, в конце концов.       — Прости, — произнёс Юнги, и мальчик вздрогнул. Мин тут же себя заругал, он не хотел пугать ребёнка, поэтому улыбнулся уже дружелюбно и продолжил. — Мне 30 лет. Спасибо за мороженое, но сам понимаешь...       Юнги развёл руками в стороны. Глаза мальчика расширились на словах про 30 лет, а на «мороженом» он покраснел ещё сильнее (чёртово солнце) и опустил подрагивающие руки вниз.       — И-извините, хён, — пролепетал он и тут же унёсся в неизвестном направлении.       Мин с грустью провожал взглядом милого школьника и расстраивался, что они не встретились в другой жизни. Юнги был уверен, что будь они одноклассниками, то влюбился бы в него первым. Чонгук без сомнения был первым красавчиком класса, но брелоки и значки на рюкзаке выдавали в нём гика. А смущение говорило о том, что вряд ли он самовлюбленный идиот. Юнги знал, что он сам пытался бы незаметно узнать интересы другого, невзначай подходил о чём-то поговорить, пытался подружиться, а потом, краснея и запинаясь, признался в чувствах. Интересно, ответил ли бы Чонгук ему тем же, ведь в свои 18 Юнги разве что на 14 тянул, непреодолимая пропасть в том возрасте. Да и был менее в себе уверен, так что вряд ли бы что-то получилось...       Но вот будь им обоим по 30, то что тогда? Может быть, Чонгук хорошо рисует? Или, наоборот, силён в точных науках? Может, у его родителей бизнес, и он продолжит их дело?       А что, если он хорошо поёт? И тогда они бы работали в одной компании. Ночью засиживались подолгу в звукозаписывающей студии, пили кофе, говорили об искусстве и всяких глупостях. И раз за разом становились всё ближе друг к другу, пока Юнги бы не решился поставить на кон свою карьеру и не придвинулся ближе к айдолу, преданно заглядывая в глаза и наклоняясь к губам. А Чонгук бы в ответ...       Юнги помотал головой. Нет смысла об этом думать. Реальность такова, что этот парень школьник, а Мину уже 30. Да и он убежал, даже нет возможности имя узнать...       — Хён!       Юнги резко оборачивается на звук. Там стоит запыхавшийся парень. А в руках у него банка пива, которую он ему протягивает. Мин ошарашенно смотрит сначала на банку, потом на парня. И так несколько раз. Тот, наконец-то, переводит дыхание, наклоняется и подносит пиво совсем близко к Юнги. На его лице появляется какая-то до этого незаметная решительность и настырность.       — Вы не хотели мороженое, так что вот.       Юнги настолько ошарашен, что неосознанно хватает пальцами холодную банку, с которой стекают капельки воды.       — Я понимаю, что намного младше Вас... — продолжает Чонгук, — но я выпускаюсь уже в этом году! И мне 19, так что... Я почти что совершеннолетний. И... И... Вы мне очень понравились...       Заканчивает парень уже тихим голосом и утыкает взгляд в траву. Юнги и правда не знает, что сказать. Никто ещё не пытался продолжить с ним общение после того, как он называл свой возраст. Мин смотрит на смущённого мальчишку, потом опять на холодное пиво в своей руке. Жажда мучает нестерпимо.       — И где ты его купил, раз тебе ещё 19? — спрашивает единственное, что пришло в голову.       — О, это... Тут ларёк во дворах есть, там продают... Но я себе не покупаю! — тут же восклицает Чон. — Папа иногда просит и... И...       Парень окончательно теряется, а Юнги не выдерживает и смеётся. Он открывает пиво, и из него тут же льётся пена, которую Мин подхватывает губами. Горечь приятно разливается на языке, внутри бултыхаются пузырьки, губы обволакивает прохлада.       — Вкусно, спасибо, — улыбается Юнги и оборачивается на замершего парня. — Чего застыл? Садись. А мороженое куда дел?       На лице Чонгука разгорается неприлично счастливая улыбка, и он тут же усаживается рядом, доставая из рюкзака подтаявшее мороженое.       — Ох, — младший раздосадовано открывает упаковку и смотрит на жидкую массу, в которую оно превратилось.       — Давай сюда, — тут же находится Юнги и забирает упаковки себе, чтобы их выкинуть.       Он просит Чонгука подождать и доходит до первого вагончика с мороженым, где покупает такое же, и возвращается к парню.       — Хён, не стоило, — смущается тот, но угощение всё же берёт.       — Ты угостил меня пивом, — замечает Мин и протягивает к нему банку. — За знакомство!       Чонгук очаровательно хихикает и стукается своим стаканчиком мороженого с банкой пива Юнги.       — Насчёт знакомства, — продолжает Мин, сидя в пол-оборота к парню. — Меня зовут Мин Юнги.       — Чон Чонгук, — тут же отвечает тот и чуть кивает головой.       — И когда у тебя день рождения, Чон Чонгук? — смотрит на него из-под ресниц Мин, отпивая из банки.       — П-первого сентября... — Чонгук опять смущается, но не отводит завороженного взгляда от Юнги.       — Хм-м... — задумчиво тянет старший и стучит холодной банкой по подбородку. — Всего через пару недель, значит. И тебе исполнится 20?       — Да, — с готовностью кивает Чонгук. — Я чуть позже пошёл в школу.       Юнги не может удержать улыбку. Он уже представляет, как они эти недели ходят на милые подростковые свидания, которых иногда так не хватает Мину. Гуляют по всему городу, младший с жаром рассказывает о любимой компьютерной игре, а Мин — о любимой музыке.       А в день рождения Чонгука они встретятся тут же. Но в руках у Юнги будет мороженое, а пиво уже будет пить Чонгук и морщиться, потому что ему наверняка не понравится. И тогда Юнги поцелует его, чтобы сгладить горечь сладостью.       Потом Чон будет готовиться к экзаменам и вечно зависать в доме старшего, зарывшись в листы и переживания. А Юнги будет готовить ему ужины, обнимать и укрывать пледом, когда младший уснёт над конспектами. Мин обязательно сводит его в свою студию, и у Чонгука будут гореть от восхищения глаза. Юнги запишет просто для себя кавер Чонгука на его любимую песню, а потом они будут долго целоваться рядом с пультами управления и пить невкусный кофе из автоматов, который впервые покажется Мину сладким.       Потом Чон наверняка на отлично сдаст все экзамены. И Юнги придёт на выпускной с большим букетов подсолнухов. Они оба будут заняты: Юнги на работе, Чонгук на учёбе. Но всегда будут находить время друг для друга, чтобы выбраться хотя бы на час в любимый парк около общего дома.       И тогда, как в первый раз, Чонгук влюбится в загадочного незнакомца во всём чёрном в тридцатиградусную жару, что слушает музыку и наблюдает за кружащими по озеру птицами. А Юнги заглянет в сияющие глаза и подумает: «Десять лет — не такая уж большая разница, верно?»