триумф

каждый раз после проигрыша ойкава и кагеяма чувствовали себя по-разному. «король площадки» вёл себя подобающе, а вот «великий король» — не очень. ойкава стыдился своих слез, не хотел давать слабину и показывать собственные чувства. он был заряжен игрой, и его настроение целиком и полностью зависело от положения его команды в матче. взяв в руки мяч, у ойкавы открывалось второе, а то и третье дыхание. «проигрыш» был для него синонимом таких многозначительных и глубоких слов как «бездна» и «забытие». проигрыш — даже нечто большее. он был мучительным и острым. этот вкус ойкаве дал почувствовать его кохай. ойкаве хотелось вцепиться в тобио-чана зубами, перегрызть ему глотку и узнать о его скрытых чувствах, вкусив плоти. и пока старший рылся в своих грязных мыслях, малыш кагеяма перестал быть кохаем, бросая вызов семпаю. он раздавил ойкаву словно надоедливую муху, правя площадкой. но, сожрав тобио изнутри, а себя изъев снаружи — тоору сломал их обоих, как ветхие домики. теперь, оскалив пасть, капитан сейджо гнался за двоими — ушиджимой и тобио-чаном. он стремился нагнать ушиваку, но дал дорогу кагеяме, оставшись позади. и сейджо знали, что именно так и получится, потому что желания их капитана несопоставимы с его возможностями и умениями. да и где-то в дальнем уголке сердца «великого короля» тоже таилась правда. однажды он признает, что хотел к звёздам, копаясь в земле.