Часть 1
23 июня 2021 г., 13:12
Драко стремительно шел по коридору школы, стараясь не смотреть по сторонам. Что-то глубоко внутри него сопротивлялось тому, что творилось сейчас в старом замке — Кэрроу старательно насаждали свои порядки, пытая и мучая всех, кто был не согласен с новой политикой Министерства. И ему, как одному из членов Внутреннего Круга, приходилось делать вид, что все прекрасно, что так и должно быть. Благо Забини помогал и прикрывал его, когда Малфой, якобы, наказывал полукровок, а на самом деле в это время пытался залечить особо страшные повреждения.
Добравшись до своей спальни, слава Салазару, что у них они рассчитаны на одного, Драко повалился на кровать, не раздеваясь, скинув лишь туфли, и достал из тайника фото Дореи. На нем Поттер сверкала своими колдовскими глазами и довольно улыбалась, накручивая на палец выпавшую из прически кудряшку.
— Надеюсь, у тебя все хорошо и ты жива, моя девочка. — прошептал блондин, поглаживая фотографию.
Его пугало это молчание и в то же время радовало. Если про нее нет никакой информации, значит она не попалась ни егерям, ни Пожирателям. С того момента, когда он последний раз видел Дору не на фото, прошло более полугода — на календаре было тридцатое апреля. Драко удалось на несколько часов покинуть мэнор и увидеть любимую незадолго до ее совершеннолетия, но эти месяцы настолько измотали Драко, что он не мог спокойно спать, постоянно вспоминая прошлый учебный год и то, каким счастливым он был тогда.
***
На платформе было многолюдно и наследник Малфой медленно пробирался к вагону, что по традиции занимали ученики факультета Слизерин, старательно огибая компании студентов и их родителей. По старой привычке он нашел взглядом копну черных кудрявых волос, к которым прилагались самые колдовские в мире глаза. Еще полтора года назад, на Святочном Балу, Драко понял, что не может оторвать глаз от одетой в пышное бальное платье и с вплетенными в длинные волосы бриллиантовыми нитями Дореи Поттер, что степенно вышагивала под руку со студентом Дурмстранга - Мирославом Радовым. Осознание собственных чувств захлестнуло Малфоя, который так и не покинул скрытого в углу столика, лишь буравил тяжелым взглядом танцующую и улыбающуюся девушку. Полтора года Драко варился во всех этих эмоциях и лишь этим летом его мать, запечатав двери самыми мощными заклинаниями и наложив всевозможные чары от подслушивания, выспросила у сына причины его беспокойства. Драко вывалил на мать все, что его тревожило и все, с чем он живет последнее время — осознание глубины своих чувств, боязнь отказа и невозможность дальше молчать. Нарцисса тогда дала лишь один совет — слушать свое сердце и найти возможность поговорить с Дореей. Драко в пол уха слушал последние наставления Леди Малфой, наблюдая за любимой. Казалось, что она ещё сильнее похудела, но при этом её фигура не была мальчишеской. Дорея слегка округлилась, немного подросла, хотя и оставалась миниатюрной. Глядя, как Поттер обнимают по очереди близнецы, Люпин, Уизли-который-отец и бывшая Прюетт, Драко чувствовал как его заполоняет ревность, желание отогнать всех от своей девочки. И воистину спасительным звуком показался Малфою гудок паровоза. Быстро запрыгнув в вагон, он махнул матери рукой и направился в пустое купе. Заперев дверь, Драко погрузился в воспоминания. Едва вернувшись из школы, после сдачи СОВ, Драко обнаружил, что иногда в Мэноре появляется Лорд и в эти дни дом наполняется полубезумными, в своём обожании и животном страхе, магами. Аристократы, с невероятно длинными родословными и голубой кровью, ползали перед Тёмным Лордом на коленях, целовали его мантию и Драко тошнило только от мысли, что ему уготована такая же судьба. Иногда из зала, где проходили собрания, слышались крики ужаса и безумный смех их Повелителя. Драко понимал, что недолго ему оставаться относительно свободным. Слишком часто Лорд поглядывал на наследника Малфоев, окидывал оценивающим взглядом, и ехидно улыбался каким-то своим мыслям. От взгляда красных глаз парню становилось настолько неуютно и страшно, что хотелось стать маленьким и забиться в щелку паркета. После очередного собрания, прошедшего через пару недель после начала каникул, в поместье появился Профессор Снейп. Перекинувшись парой слов с Нарциссой, он поднялся в комнату крестника и вошёл без стука, застав того за разглядыванием очередной фотографии Избранной, которую напечатал Ежедневный пророк. Северус не придал этому факту никакого значения, ведь у него есть гораздо более важное дело. - Драко, тебе будет оказана великая честь принять Метку Повелителя — проговорил Северус, внимательно наблюдая за юным Малфоем. — Милорд решил, что примет тебя в наши ряды незадолго до первого сентября. Я надеюсь, что ты будешь достоин этой великой чести? Профессор пытливо смотрел на Драко, отмечая как панические мысли бьются в его голове. Небольшое усилие и он увидел…. Увидел насколько пугает парня предстоящая «честь», увидел его чувства к Поттер, страх, что она никогда не посмотрит на него как на человека, на парня, а не на извечного школьного врага. Увидел и удивился мыслям о Тёмном Лорде, о его верных Псах, и о своём отце, который позволил заклеймить себя, как какое-то животное. Буквально за несколько секунд Северус понял, что Драко повзрослел. И повзрослел он благодаря Дорее Поттер, которая так опрометчиво поселилась в сердце юного Малфоя, наследника того рода, мужчины которого знамениты своим постоянство в выборе спутницы жизни. Люциус, например, влюбился в Нарциссу ещё на 5 курсе и смог сломить упрямство своего отца, который пророчил ему в жены Алекто Кэрроу. Абракас боялся семейного безумия Блэков, так ярко играющего в Беллатрикс, но Люциус смог настоять на своем и через год состоялась помолвка… — Драко, скажи, неужели ты думаешь, что Тёмный Лорд не узнает о том, что происходит в твоей голове? Если он только заподозрит тебя в привязанности к этой девчонке — ты не проживёшь и дня. Тебе необходимо закрывать сознание, прятать истинные чувства, иначе ты можешь готовить себе место в семейном склепе. — почти прошипел Северус. — Я, конечно, могу попробовать тебе помочь. Уроки окклюменции, под предлогом охраны информации от Директора. С этими словами Снейп развернулся и покинул комнату крестника. С этого дня каждый день ему приходилось очищать сознание, выстраивать щиты и барьеры в своей голове, прятать важные и опасные воспоминания и мысли за этими щитами, а не важные — оставлять на поверхности. Каждую ночь Драко видел Дорею. Во снах она улыбалась, прижималась к нему всем телом, шептала милые и нежные глупости, отвечала на его поцелуи и целовала его сама. Драко просыпался по утрам с ощущением хрупкого девичьего тела в руках и маленьких холодных ладошек на щеках. К концу июля Драко настолько измучился, что Северус взял его с собой на Тисовую, чтобы тот хоть на несколько мгновений увидел объект своих дум наяву, а не во сне. Отговорившись перед Нарциссой необходимостью помощи Драко в приготовлении зелий, Северус накинул на них обоих дезиллюминационное заклятие и трансгрессировал в сквер, недалеко от дома Дурслей. Дорею они увидели почти сразу. Девушка, в джинсах и толстовке не по размеру, сидела на качелях, которые стояли почти на границе детской площадки и сквера, задумчиво смотрев в сторону ближайших кустов. Драко смотрел и не мог насмотреться. Даже в этих ужасных маггловских шмотках, она казалась ему самой красивой, самой желанной. Ему казалось, что он мог бы смотреть на неё вечно и ему бы это не надоело. Он не мог сказать, сколько времени прошло. Малфой даже не понял, что Снейп тащит его обратно к кустам и не ощутил неудобств трансгрессии. Он очнулся только после того, как Северус залепил ему оплеуху, в надежде привести крестника в сознание. Оглянувшись вокруг, Малфой понял, что крестный перенес его в свой дом, в Паучьем тупике. — Драко, скажи, ты понимаешь, что вы с ней — не пара? Что твой отец никогда не одобрит твой союз с полукровкой, что впереди война и она — самый главный враг Лорда, что она может не дожить до семнадцатилетия? И ещё безумное количество причин, по которым тебе лучше забыть Поттер и найти себе спокойную чистокровную волшебницу. Женится на ней, завести детей и жить так же, как ты жил раньше. — слегка встряхнул Драко за плечи Снейп. — Профессор… я не хочу как раньше, я не хочу другую и на мнение отца мне плевать и на Лорда вашего тоже! Она мне нужна! Не нужна мне чистокровная! Не нужна, понимаешь? Ты думаешь, что это наваждение, что это дурость, блажь? Нет… Это то единственное, ради чего и стоит жить. Даже Амортенция, которая сейчас стоит в твоей лаборатории пахнет для меня перечной мятой, которой всегда пахнет Поттер. — распалялся все сильнее Драко, скатываясь в банальную истерику. Северус Снейп смотрел на своего крестника и видел в нем себя. Только Драко раньше осознал свои чувства к гриффиндорке с зелеными глазами. У него может что-то получится, главное только чтобы не узнал Тёмный Лорд, иначе Драко будет умирать долго и мучительно… К середине августа у Малфоя наконец-то стало получаться прятать все крамольные мысли за щитом. Близилось время, которое Лорд определил, как день Х для детей Пожирателей Смерти. Тёмному Лорду нужны были шпионы в школе и он старался обеспечить себя ими в достаточном количестве… Очнулся Драко только к вечеру следующего дня. Рядом, в кресле сидела мать и обтирала левое предплечье каким-то успокаивающим и заживляющим зельем. Малфой с отвращением смотрел на огромную татуировку, которая иногда ещё и двигалась. И глядя на это «украшение» он понимал, что его шансы быть рядом с Поттер растаяли как снег на солнце. Она не подпустит к себе, не довериться Пожирателю. И будет права… Прошло уже довольно много времени с начала пути и Драко решил пройтись по вагонам, поискать хоть какую-нибудь компанию. Пройдя почти весь поезд насквозь, в одном из тамбуров он наткнулся на Поттер, которая отрешенно смотрела в окно. Драко даже споткнулся от неожиданности — не думал, что сможет увидеть Дорею одну, без вечных прилипал Уизли и Грейнджер. Он просто стоял как вкопанный и не знал, как начать разговор, и в то же время он не мог заставить себя уйти от нее. Взяв себя в руки, Драко выпалил: — Хэй, Поттер…. Где твои друзья? Как они решились оставить Героиню одну? — Малфой — повернулась с усталым выражением лица к нему Дорея — объясни мне, пожалуйста, почему мы постоянно цапаемся? Почему не можем хотя бы игнорировать друг друга, если уж общаться нормально не можем? Зачем ты постоянно задеваешь моих друзей? Неужели тебе не знакомо чувство дружбы? Неужели у тебя в ваших подземельях замерзли вообще все чувства? — все сильнее распалялась девушка. — Как ты не понимаешь, что это единственные близкие люди? Хотя, куда уж тебе. У тебя есть все, что бы ты ни захотел. Родители, дом, где тебя ждут, друзья, крестный… Тебе меня не понять… — Дорея резко отвернулась и ее плечи стали сотрясаться от сдерживаемых рыданий. Драко стоял и не мог вымолвить ни одного слова. Оказалось, что он был слеп все эти годы. Она искала не свиту, не прихлебателей, а семью…. Именно в этот момент Малфой дал себе слово, что больше никогда не заставит Дорею плакать. Он сделал несколько неуверенных шагов и осторожно коснулся плеча девушки. Поттер вздрогнула так, как будто ее ударило током. Резко развернувшись к Драко, она выплюнула ему в лицо: - Ну что ты не смеешься? Жалкая полукровка Поттер совсем одна в этом мире. Даже ее родители и крестный оставили ее одну, разгребать эту кучу гиппогрифьего дерьма, которой является моя гребанная жизнь! Смейся! Что же ты молчишь? Драко, не выдержал и привлек гриффиндорку к себе, прижав одновременно и сильно и нежно к своей груди, надеясь успокоить ее, дать ей еще немного тепла. С удивлением он отмечал, что она совсем маленькая, еле дотягивается макушкой до его подбородка, как будто создана для того, чтобы носить ее на руках или держать в объятиях. — Прости меня, Дорея. Я был таким мудаком. — тихо шептал куда-то ей в макушку Драко. — Прости за все эти годы. Когда Драко обнял её, прижимая к себе и пытаясь успокоить, Дорея на секунду расслабилась в его руках, но почти сразу начала вырываться. А когда ей это удалось, отскочила в дальний угол тамбура и прошипела: — Малфой, что ты задумал? Думаешь, что от обнимашек с великим Драко Малфоем я растаю? — подозрительно, из-под упавших прядей сверкала своими зелеными глазами на парня девушка. — Эй, Поттер! Не брыкайся! Я ничего тебе не сделаю! Давай просто поговорим, пожалуйста. Знаешь, мне тоже надоело постоянно ругаться. — миролюбиво протянул Малфой и схватив её за руку, потащил в первое попавшееся купе, дверь которого запечатал Коллопортусом, и совершенно неаристократически плюхнулся на сидение. Тогда они почти всю оставшуюся дорогу до школы проговорили, рассказывали друг другу какие-то смешные истории, но не касались темы грядущей войны и их ролей в этом противостоянии. Когда поезд уже почти прибыл в Хогсмид, Дорея засобиралась к друзьям, но согласилась встретиться в замке, в каком-нибудь заброшенном классе и просто поговорить. Первые несколько дней Дорее было не до Малфоя, она старательно обходила все возможные места, где могла с ним пересечься, на уроках отсаживалась на последнюю парту, а в Большом зале занимала место так, чтоб сидеть спиной к столу Слизерина, но Драко не переставал искать ее в толпе, тяжелым взглядом провожая в коридорах и легко улыбался, стоило ей только на него взглянуть. На одном из уроков, где Дорея была вынуждена отсесть от друзей, Драко заклинанием отправил к ней на стол сложенный в несколько раз листок и записку. «Этот листок соединён с моим Протеевыми чарами. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это такое… Я предлагаю встретиться сегодня около 8 часов в заброшенном кабинете на седьмом этаже, около портрета пожилого мужчины в белом парике. Надеюсь, ты придёшь. Буду ждать. Д. М.» Дорея с подозрением смотрела тогда на несколько строк и хмурилась.Но ее гриффиндорская храбрость все же заставила девушку прийти к назначенному времени. Так начались их встречи. Сначала они просто разговаривали на отвлеченные темы, спрятавшись ото всех в пыльном, давно не используемом кабинете и запечатав дверь заклинанием. Спустя пару недель Малфой впервые взял её за руку и ещё через несколько дней впервые заговорил о своих чувствах к ней. — Дорея, я хотел бы с тобой поговорить — с порога заявил Драко. Дорея даже заметно вздрогнула, настолько серьёзное выражение лица было у парня. Он быстрым шагом пересёк кабинет и сел на парту, повернувшись к девушке. — Дорея, я должен тебе кое-что сказать… Наше общение слишком дорого для меня и я не хотел бы, чтобы какие-то недоговоренности были между нами. Черт… Я даже признаться тебе нормально не могу….-Малфой запустил руки себе в волосы, опустил глаза и тихим голосом пробормотал — Дорея, я тебя люблю! Уже давно! Прости, если напугал, но больше держать это в себе я не могу. Пока девушка ошарашенно моргала Драко напрягся, ожидая отказа, но в следующую секунду Поттер зарылась пальцами в его волосы и кончиками пальцев погладила Малфоя по щеке. Драко сидел, не в силах пошевелиться, боясь неосторожным движением спугнуть этот момент. Малфой чувствовал себя котом, которого гладила своими ласковыми руками любимая хозяйка. В какой момент он потянулся к девушке, парень так потом и не смог вспомнить, но первое касание его губ к ее показалось ему глотком свежего воздуха. Его руки, казалось, жили собственной жизнью, прижимая Поттер к своей груди, поглаживали спину и зарывались в её длинные волосы. Нехотя оторвавшись от таких сладких губ, Драко взглянул в её глаза и утонул в этих зелёных омутах, такая нежность плескалась в них. Так они стали еще ближе. Их встречи, после признания в любви стали наполнены не только разговорами, но и поцелуями. Сначала робкими, потом все более жаркими. Драко чувствовал, что все глубже и глубже увязает в своих чувствах к непокорной гриффиндорке и не хотел ничего менять. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал о них, боялся, что донесут Лорду и тогда Дорею выкрадут, будут пытать на его глазах и в итоге убьют. С другой стороны, он хотел кричать на весь мир, что эта невероятная девушка принадлежит ему. Малфой следил за ней в Большом зале, на совместных уроках. Видел, как на неё смотрят другие парни, например Симус или Теодор. Последний даже подсаживался к ней в библиотеке, пытался завести разговор и однажды, набравшись смелости, пригласил в Хогсмид. Драко был в ярости! Какой-то парень подкатывает к его Поттер, а он не может с чистой совестью врезать ему! Дорея смеялась над ним, называла своим британским Отелло и просила не дурить. А потом гладила по щеке своими пальчиками и целовала. И он не мог устоять перед ней. В эти моменты он забывал о ревности, о других парнях, которые облизываются на Поттер и пытаются подойти ближе к ней. В эти минуты он понимал, что она отдала ему свое сердце и не собирается забирать его назад. А в остальное время Малфоя грызла такая жгучая ревность, что у него темнело в глазах и руки сжимались в кулаки. Даже Снейп заметил состояние крестника и он, вызвав его на разговор, надавал парню моральных оплеух и напомнил, что сделает с ним и девушкой Лорд, если узнает об их связи. Какое-то время после разговора Драко сдерживался при виде кружащихся вокруг Доры парней, а потом назначал очередное свидание в Выручай-комнате. Разговор о Метке, что чернела на его предплечье, состоялся перед самыми Рождественнскими каникулам. Драко не мог больше скрывать это от любимой. Едва девушка зашла в Выручай-комнату, как Малфой заговорил каким-то хриплым, чужим голосом. — Дорея, я должен кое в чем тебе признаться. Эта вещь скорее всего тебе не понравится, но я не хотел бы, чтобы ты узнала об этом от кого-то. Мне очень не хотелось тебе рассказывать но…. В любом случае помни, я тебя люблю…. И с этими словами Драко расстегнул манжету на рубашке и начал закатывать рукав. Девушка с ужасом смотрела на его руку. На ней чернела Метка. Смотрела и не могла оторвать глаз. Наконец взяв себя в руки, Дорея подняла глаза на Драко и спросила: — Значит ты Пожиратель? Именно поэтому ты делал все, чтобы я доверилась тебе, открылась, влюбилась? Чтобы сдать своему Лорду? Ну, так вот она я! Даже не сопротивляюсь! Что же ты ждёшь? — Выплюнув последнюю фразу, Дорея сорвалась с места, добежала до двери и толкнув её, выскочила из комнаты. Драко сидел в кресле, глядя перед собой и думал, что он навсегда потерял её, эту маленькую кудрявую смелую девочку с огромными зелеными глазами и таким же огромным сердцем. От этой мысли казалось, что его сердце разорвётся от горя. Через пару дней каникулы, ему необходимо ехать домой и появиться перед красными очами его Темнейшества. Кто бы знал, как сильно он боялся этого момента. Пока Дорея была рядом, ему море было по колено, а тут опять накатила паника. Несколько дней прошло для Малфоя как в тумане. Он боролся с желанием схватить Дорею и запереть в Выручай-комнате до тех пор, пока он не сможет убедить девушку в своей искренности. А потом наступил первый день каникул…. По домам уходили камином из кабинета декана, поэтому Драко не смог увидеть Поттер перед отправлением. А дома, в таком знакомом, но в то же время чужом поместье, его уже ждали. Мать, что жутко соскучилась по сыну, и Темный Лорд, что ждал информации…. Круцио, Круцио и еще раз Круцио — вот были его рождественскими подарками. До Сочельника Малфой провалялся в беспамятстве, настолько сильным был гнев Лорда за отсутствие информации о Поттер. Рождество Драко провел в запертой комнате, куда могла войти лишь мама, но она большую часть времени составляла компанию Белле, давая сыну побыть в одиночестве. Драко мысленно возвращался к тому вечеру в Выручай-комнате и думал, как ему все исправить. Наконец, решившись он сел за стол и притянул к себе стопку пергаментов с чернильницей, старательно выводя трясущимися руками. «Дора милая моя! Прошу тебя, дочитай это письмо до конца. Я хотел бы сказать это лично, но зная твой горячий характер, решил что лучше для начала написать. Я ненавижу себя за то, что сделал тебе больно. Ненавижу за то, что не нашёл в себе сил задержать тебя, объяснить, рассказать. Да, я действительно Пожиратель Смерти и у меня есть Тёмная Метка, только поставили её мне против моей воли. Слишком сильно провинился перед Ним мой отец. Таким образом наказывают моих родителей. Правда, отец пока не знает, он находится в Азкабане и надеюсь, что ему хватит решимости понять хотя бы для себя, что идеи Главного — это смерть магической Британии. Девочка моя, ты была не права, я бы никогда не смог отдать тебя Ему. Ты — моя жизнь, моё счастье, мой маяк. Твои глаза и улыбка будят во мне все хорошее, что ещё осталось. Хотелось бы надеяться, что ты найдёшь в себе силы и сможешь меня простить, дашь мне шанс сказать всё это лично, доказать свои чувства. С Рождеством, мой зеленоглазый ангел! С любовью, Д. М. P.S. Надеюсь, подарок тебе понравится. Я люблю тебя, детка, помни это!» Поставив точку, Драко свернул письмо и достал из стола маленькую коробочку, что была перевязана серебристой лентой. В ней покоилась тонкая серебряная цепочка с медальоном, в который он собственноручно добавил их колдофото. Привязав все это к лапке своего филина, Драко выпустил его за окно, надеясь, что Дора его хотя бы выслушает и упал в кресло. Для Драко Малфоя эти рождественские каникулы были самыми ужасными за всю его жизнь. Мало того, что отец сидит в тюрьме, так еще и мать сходит с ума от невозможности его оттуда вытащить. С возрастом парень начал понимать, что брак его родителей не политический союз в угоду родам, а скорее невероятная по своей силе любовь, которую они пронесли сквозь все годы брака. И именно от этой любви мать чахла и все больше погружалась в пучину отчаяния. Так ещё и Лорд выбрал их мэнор для размещения своей ставкой. Видимо он хотел сам приглядывать за мятежными рабами. Какая ирония…. Драко Малфой, наследник одного из самых богатых и влиятельных семейств на Альбионе — пленник собственного дома. Ещё и чувство утраты разъедало его изнутри. Он не надеялся на прощение Дореи, но продолжал жаждать его. Уже утром, когда все живущие в этом особняке начали просыпаться, в комнату наследника залетела птица и усевшись на насест стала спокойно чистить перья. Филин не принёс ни письма, ни записки. Вероятнее всего, его письмо Дорея даже читать не стала, а сразу сожгла в камине. Боль от этого навалилась на него с утроенной силой. Драко сидел в кресле и пытался справиться с тем, что его мольбы отвергли, как краем глаза он увидел, что его ежедневник, лист из которого он отдал девушке светится. Бросившись к кровати, Драко раскрыл блокнот и увидел всего несколько слов, написанных рукой девушки. «Выручай-комната, первый вечер после каникул. Я выслушаю тебя, Дракон. Д.П. P.S. Спасибо за подарок». Облегчение затопило Драко. Оставшиеся дни Малфой мысленно прокручивал предстоящий разговор, но все равно не был к нему готов. Едва Дорея зашла в комнату, Драко начал сумбурно пересказывать ей прошлое лето, пытаясь объяснить причину появления на его руке Метки. Он рассказал об отце, что давно разочаровался в Лорде, о матери, которая шла за мужем, как и было положено, о Лорде, что таким изощренным образом мстил его родителям за долгие тринадцать лет мира и спокойствия. И Дора, его любимая Дора поняла. Поняла и приняла эту исповедь, медленно оттаивая. На День Святого Валентина Драко устроил ей романтичный вечер в Комнате и они остались там до рассвета. Драко был так счастлив от того, что он у нее первый и клялся, что останется единственным. Теперь короткие встречи были наполнены не только разговорами и поцелуями, но и занятиями любовью. Увы, часто оставаться наедине на всю ночь не удавалось — никто не должен был заподозрить о них. Незадолго до конца года, Дора пришла в Выручай-комнату и опустилась в кресло, пребывая глубоко в себе. Драко пытался разговорить возлюбленную, но у него ничего не получалось. Девушка словно замкнулась в себе. А когда она отмерла, то внутри парня все скрутилось от той обреченности, что плескалась в ее взгляде. — Драко…. Нам нужно расстаться…. — приговор вынесен тихим, сломанным голосом. — Почему? Неужели ты думаешь.... — твердо начал Драко, но вынужден был прерваться, наткнувшись на больной взгляд Поттер. Она медленно встала из кресла и подошла к нему, прижимаясь всем телом. Даже сквозь одежду Драко почувствовал, что ее сотрясает дрожь, словно она жутко замерзла. Осознание того, что Дора не отступит, не даст даже шанса убедить ее изменить решение, навалилось на Драко как каменная глыба, пригибая к земле. Драко встряхивал ее за плечи, кричал, умолял, просил бежать с ним, понимая, что ничего этого не будет и сегодня он может касаться своей девочки в последний раз. Дора, бледная и замученная, стояла почти не двигаясь, лишь прикрывала свои глаза, не перебивая его. А стоило только Драко закончить, на секунду прижалась своими губами к его и быстрым шагом покинула их убежище. Этой ночью Драко так и не вернулся. Уход Дореи что-то сломал в душе парня. От того варианта Выручай-комнаты, в котором он впервые позволил себе поцеловать Дору, в котором прошли такие счастливые, но короткие минуты, не осталось почти ничего, а Драко, несгибаемый Драко Малфой, что молча стискивал зубы под Круцио Лорда, не издавая ни звука, выл раненым зверем, разбивая костяшки о равнодушную стену.***
События на Астрономической Башне почти не затронули Малфоя — он отыграл свою роль так, словно какой-то кукловод дергал за невидимые ниточки. Авада Снейпа даже не удивила Малфоя, только где-то в глубине души он пожалел, что таким образом нельзя поступить и с Лордом. Те минуты, что Лорд держал Круцио, Драко в глубине души надеялся, что сейчас сверкнет зеленая вспышка и его жизнь, что сломалась с уходом Поттер, просто закончится, но небеса были против. Следующие несколько недель он провел в постели и компании матери, что ухаживала за ним, пока тело не отошло от пыток — Лорд был слишком зол на Драко, чтоб ограничится только Непростительным…. Едва встав на ноги, Драко уговорил мать прикрыть его на пару часов и трансгрессировал на ту полянку, которую показал ему однажды Северус и просто смотрел на Дорею, что так же, как и год назад сидела на качелях и смотрела в никуда. Большего он позволить себе не мог. Время до первого сентября слилось для Драко в череду боли и унижения — Лорд основался в Малфой-мэноре, чтобы приглядывать за его семейством. Естественно, Драко понимал, что любой его шаг в сторону и пострадают его родители — Люциус был лишен палочки, а Нарцисса при всем желании не смогла бы противостоять всем Пожирателям. Поэтому Драко вел себя так, как от него и ожидалось — не перечил, не сомневался и не думал. Не думал о Поттер, которой удалось сбежать от Темного Лорда и его Пожирателей. Школа казалась ему местом, где не придется носить надоевшую маску, но как же крупно он ошибался! Время до Рождественских каникул превратилось в персональный Ад. Кэрроу наблюдали за каждым его шагом, отдавая поистине садистские приказы. Младшекурсников пытали каждую ночь — фантазия у новых преподавателей была изощренная. Драко каждый вечер просил Высшие силы, чтобы все это закончилось так или иначе. Каникулы тоже не принесли ничего хорошего — Лорду было интересно все что происходит в школе, так сказать изнутри. Драко провел в компании Повелителя почти все дни и редко когда обходилось без наказания. Лорду не нравилось все — как он ел, как ходил, как садился, как смотрел. А кидая проклятия в своего раба, Лорд смотрел только на Люциуса. Тот день, когда Дорею и ее друзей приволокли в мэнор егеря…. Драко думал, что его сердце остановится, стоило только увидеть свою девочку, а когда тетка Белла решила вызвать Лорда…. Слава Мерлину, что им удалось бежать. Даже Круцио в ту ночь показалось Драко легкой щекоткой — настолько велико было облегчение. Она жива! Она смогла сбежать! Значит еще не все потеряно!***
Засыпал Драко все так же бережно сжимая колдографию любимой…. Утром были привычные уже уроки. Благо, сегодня не стояло в расписании ни маггловедения, ни Защиты — Драко еле терпел выкрутасы Кэрроу. Они напоминали ему горилл, не только внешностью, но и своими скудными мозгами. А вечером, когда слизеринцы уже разошлись по спальням, Слизнорт, что являлся деканом, приказал всем собраться и отправиться в Большой Зал. — Драко? — рядом с Малфоем пристроился Забини и легко толкнул в бок, привлекая внимание. — Что могло произойти, что нас вызывают? Неужели, наши «професора» нашли-таки Лонгботтома и прочих бунтарей? — Не думаю. Наши «профессора» настолько заняты, что им некогда искать кого бы то ни было. Может, появилась какая-то срочная информация, которую невозможно отложить на завтра. — пробормотал Малфой, когда они уже подходили к дверям. Чтобы занять свои места слизеринцам не потребовалось много времени — они вели себя гораздо более организованно, нежели остальные факультеты. Ну, кроме Равенкло, конечно…. — Эвакуацией будут руководить мистер Филч и мадам Помфри. Старосты, по моему сигналу вы организуете свои факультеты и в порядке доставите порученные вам группы к месту эвакуации. Драко внимательно осматривался, подмечая незнакомых и смутно знакомых магов, что стояли позади профессора Макгонагалл, что командовала эвакуацией. Малфой и Забини переглянулись, словно спрашивая друг у друга — Какая эвакуация? Третьекурсница его факультета выкрикнула с места, обращаясь к Макгонагалл: — Профессор, а где директор Снейп? — Он, простите за вульгарное выражение, сделал ноги, — ответила профессор МакГонагалл и за столами Гриффиндора, Хафлпаффа и Равенкло раздался дружный громкий смех. Драко поморщился от такого проявления всеобщей нелюбви к его крестному. Зная, через что ему пришлось пройти, чтоб остаться в рядах Пожирателей, Драко еще сильнее начал уважать Снейпа. — Мы уже установили вокруг замка защитные заклинания, — продолжала профессор МакГонагалл, — но вряд ли они продержатся долго, если мы не примем дополнительных мер. Поэтому прошу вас двигаться быстро и организованно,слушаться старост… Её последние слова потонули в раскатах другого голоса, разнёсшегося по Большому залу. Голос был высокий, холодный и ясный. Невозможно было определить, откуда он исходит: казалось, говорят сами стены. Как чудовище, которым он некогда повелевал, этот голос, возможно, дремал в стенах веками: — Я знаю, что вы готовитесь к битве. — Из-за столов раздались испуганные вскрики, школьники в ужасе прижимались друг к другу и затравленно озирались, пытаясь понять, откуда доносится голос. — Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. — В Зале царила теперь полная тишина, та тишина, что давит на барабанные перепонки и распирает стены. — Отдайте мне Дорею Поттер, — сказал голос Волан-де-Морта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Дорею Поттер и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Дорею Поттер и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи. И снова Зал погрузился в тишину. Драко невольно потер левое предплечье, на котором чернела Метка и опустил глаза, но шепотки, что гуляли по залу, заставили Малфоя прислушаться. Отовсюду звучало имя его девочки, а некоторые студенты даже подпрыгивали, стараясь увидеть…. А что собственно они старались увидеть? Драко со страхом, что у него начались уже галлюцинации, осмотрелся и заметил знакомую растрепанную макушку рядом с учителями. Он не мог оторвать взгляда от нее — похудевшая, оборванная, осунувшаяся и с вороньим гнездом на голове, но это была ЕГО Дора! И никакой Темный Лорд не сможет заставить его перестать любить эту маленькую девушку, на которую взвалили заботу о целом мире! Драко смотрел, впитывая любимый образ, по которому он так соскучился, как из-за стола Слизерина кто-то поднялся. Он узнал голос Пэнси Паркинсон. Она замахала руками, крича: — Да она же здесь! Поттер здесь! Хватайте ее! Драко не успел никак среагировать, как началось общее движение. Гриффиндорцы вскочили и, как один, повернулись к слизеринцам. За ними поднялись хаффлпаффцы и почти в ту же минуту студенты Равенкло. Все они стояли, глядя на Пэнси, и Драко, поражённый, увидел, как взвиваются волшебные палочки, извлекаемые из-под мантий и из рукавов. — Благодарю вас, мисс Паркинсон, — сказала профессор МакГонагалл ровным голосом. — Вы первая покинете этот зал в сопровождении мистера Филча. За вами пойдут остальные ученики вашего факультета. Драко благополучно отстал от строя, скрывшись в одном из многочисленных коридоров. Он не планировал покидать школу, хотелось быть рядом с Дорой. Когда-то, в один из вечеров в Выручай-комнате, Дорея смеялась над ним, предполагая, что ему нужно было поступать на Гриффиндор — слишком он нетипичный Слизеринец. Но Малфой таковым становился только рядом с ней. Штурм школы начался внезапно. Секунду назад было тихо, а в сейчас уже слышатся звуки взрывов и мелькают вспышки проклятий. Эта суматоха закрутила Малфоя — он никак не мог отыскать в мешанине людей хрупкую фигурку Дореи. Он ставил щиты машинально, не замечая кто именно отправляет в него заклинания. Мантию он скинул еще когда уходил из Зала, так что ничего не показывало его принадлежность к самому ненавистному в это время факультету. Драко не знал сколько времени уже длится битва — всюду лежали тела детей, что до последнего вздоха защищали свою школу. Но это слабо трогало Малфоя — он метался в поисках всего одной, чью гибель не сможет пережить. В какой-то момент, его левую руку прошило раскаленной иглой — Лорд созывал своих приспешников, но Драко привычно стиснул зубы, не собираясь откликаться на зов. А потом над замком зазвучал голос: - Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Дорея Поттер. Ты позволила друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Дорея Поттер, отыщу тебя и накажу всех до единого — мужчин, женщин, детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Драко зажмурился, пытаясь заставить себя собраться — Дора не должна туда идти. Во всяком случае, если им суждено сегодня погибнуть, он предпочитает сделать это рядом с ней, чтоб не искать друг друга за гранью. Но, стоило ему преодолеть все эти завалы, что остались после штурма и спуститься в холл, как Малфой услышал голос Грейнджер, которую спросила о Поттер профессор МакГонагалл. Драко аккуратно приблизился, чтобы услышать о чем они говорят и от услышанного захотелось завыть. — Дорея ушла в Лес, профессор…. — и тихо заплакала. Драко метался по небольшому тупике, что примыкал к главному холлу, не зная что теперь делать, как пережить тот факт, что его девочка, его Дора, выбрала для себя путь, который ведет в никуда. Громкий голос Хагрида, что прерывался рыданиями, заставил всех защитников высыпать наружу. Драко по инерции потянулся за ними, стараясь затеряться в толпе. — БЕЙН! — Неожиданный рык Хагрида заставил всех вздрогнуть. — Ну что, довольнёхоньки таперича, что не пошли драться, трусливое стадо? Довольны, что Дорею Поттер у-у-убили?.. Хагрид не мог продолжать, снова залившись слезами. Пожиратели смерти, оставив кентавров позади, оборачивались и выкрикивали грубые ругательства. — Стой! — громкая команда заставила полувеликана остановится, слегка покачнувшись. Драко пытался не смотреть на изломанную фигурку Дореи, что покоилась на руках у полувеликана. Усиленный магией, шипящий голос Волдеморта разносился по округе. — Дорея Поттер мёртва. Она была убита при попытке к бегству. Она пыталась спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за нее. Мы принесли вам ее тело, чтобы вы убедились, что ваша героиня мёртва. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Девочки, Которая Выжила, больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено и вместе мы приступим к строительству нового мира. Волдеморт шел впереди с Нагайной на плечах, вокруг змеи не было теперь зачарованной сферы, а с обеих сторон от него шагали в постепенно светлеющем мраке Пожиратели смерти… — Дори, — всхлипывал Хагрид. — Дори … Дори … Драко не мог пошевелиться, не мог отвести взгляда от безвольно повисшей руки Дореи, что не единожды гладила его, ласкала, или лежала в его руке. Тонкая рука раскачивалась в такт шагам лесничего, а Драко не мог оторвать от нее свой взгляд и осознать, что его Доры, любимой девочки, больше нет. Она не войдет в Выручай-комнату, не взъерошит его светлые волосы, не будет потягиваться, как сытая кошка, не поцелует и не посмотрит своими зелеными глазищами. Его личное НИКОГДА…. — НЕТ! — Этот крик был потрясением — ведь Драко и во сне не могло присниться, что профессор МакГонагалл способна издавать такие звуки. Он услышал женский смех и понял, что Беллатриса наслаждается отчаянием МакГонагалл. А чуть впереди он увидел Волдеморта, поглаживавшего Нагайну по голове длинным белым пальцем. — Нет! — Нет! — Дорея! ДОРЕЯ! Голоса Рона, Гермионы и других защитников — это ещё хуже, чем вопль МакГонагалл. Драко хотелось лишь закрыть уши, не осознавать, что вместо звона колокольчика, с которым не раз он сравнивал голос Поттер, разливается давящая тишина. — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волдеморт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и всё смолкло. — Игра окончена. Клади ее сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ей место! Видите? — сказал Волдеморт. — Дорея Поттер мёртва! Поняли вы теперь, что вас обманули? Она был всего лишь девчонкой, требовавшей от других, чтобы они жертвовали жизнью ради нее! Драко не желал больше слушать Лорда, не желал смотреть на тело любимой у ног ее главного врага и самого темного мага последнего столетия. Он медленно пробирался обратно в замок, желая найти укромное место, чтоб забыться хоть на минуту. Уже в дверях, его застал крик боли, что издавал Лонгботтом. Распределяющая шляпа, что была надета на его голову, полыхала, а смех Беллатрикс раздавался отовсюду. Малфой резко развернулся и нашел глазами гриффиндорца, который неуловимым движением смог освободиться от заклинания Лорда, а в его руке блеснула сталь меча, который в следующую секунду снес голову Нагайны. Больше Драко ничего не помнил — Метку разорвало болью, а последнее что он слышал — нечеловеческий крик Лорда. Пришел в себя Драко от того, что кто-то гладил его по голове. Едва открыв глаза, Малфой увидел мать, что постарела за эту ночь — ночь, в течение которой не знала, что с ним, жив ли он. Судя по звукам, битва переместилась в Большой Зал. Драко прислушался, но тут же закрыл уши руками — он не желал слышать ничего, ведь Дора…. — Она жива, милый. Тихий голос матери вывел Драко из ступора, в котором он пребывал. Он дрогнувшим голосом переспросил, думая, что ослышался — настолько нереальным показалось утверждение, что Дорея жива. — Что? Что ты сказала? — и внимательно посмотрел на мать, пытаясь найти первые признаки постигшего ее безумия. Ничем иным он не мог объяснить такое заявление. — Драко, Дорея Поттер выжила после Авады. Опять. — с легкой улыбкой ответила Нарцисса, зная, как именно дорога ее сыну эта девочка. — Я чувствовала ее пульс так же ясно, как и твой сейчас. — О чем вы? — недовольно скривился Люциус, который не любил что-то не понимать. — Люциус, я говорю о том, что Дорея Поттер выжила и наш сын этому неимоверно рад. — встала Нарцисса и потянула Драко за собой. — А сейчас, нам лучше вернуться в Большой Зал, чтоб выяснить — чем же закончится это противостояние. — Нарцисса, ты понимаешь, что солгала Повелителю? Что теперь будет с нами? — прошипел Малфой-старший, сжав локоть жены, отчего она слегка поморщилась. — Я сделала то, что должна была сделать. В первую очередь, для нашего сына, мой дорогой супруг. — В голосе миссис Малфой звякнула, не типичная для нее сталь, а взгляд стал острым. — А еще, я сделала все, чтобы нас не сгноили в Азкабане. Твой «Повелитель» почти мертв, а это значит, что помощь Героини войны пригодится нам. Драко уже не слушал родителей, стремительно идя к дверям Зала, чтобы успеть увидеть только последнюю вспышку столкнувшихся заклинаний. Темный Лорд пал! Драко не мог сделать ни единого шага, столько людей сейчас сгрудились вокруг Дореи. Ее обнимали, благодарили и хлопали по плечам. Рядом с ней плакали и стонали, но никого не оставила равнодушной эта победа, что одержала эта хрупкая девушка. А Дорея лишь улыбнулась, столкнувшись взглядами с Драко.
Примечания:
Бета:вычитано
