Painful love

***

      — Да ты задолбал! Мне завтра на работу вставать! Убейся уже головой об эту гитару! — вопил мужчина, со всей силы ударив кулаком по тонкой стене. Мин Юнги — 28 лет. Светлый шатен с тёмно-карими глазами. Среднего роста, в районе 175 см. Одинок, что в принципе его и не волнует. Всё своё время посвящает работе. Довольно ворчлив, порой занудлив, любитель поспать.       — Отвали ты! На часах только девять! — прокричал в ответ парень, оглушая соседа новой волной музыки. Пак Чимин — 19 лет. Светлые сожженные волосы, большие карие глаза, чаще всего подведённые чёрной подводкой. Невысокий, от чего и имеет комплекс, который пытается скрыть огромными ботинками на высокой подошве. Живёт один. Его гулящая мамаша, сразу после родов, сдала хиленького младенца в дет. дом, даже не взглянув на сына. Так он и прожил в приюте до восемнадцати лет. После совершеннолетия ему выделили небольшую съёмную квартирку, но несмотря на то, что месячная выплата была небольшой, парень всё равно впал в долги, постоянно занимая у кого-то, возвращая, и занимая вновь. Даже в казино играть пытался, но понял, что удача — это не его. Как ни странно, но светловолосый хорош в учёбе, что совсем не подходило его натуре, но даже стипендии ему не хватало. Иногда он подрабатывал уличным музыкантом у вокзалов и торговых центров, но за день зарабатывал на этом не больше одиннадцати тысяч вон. От всех этих давящих мыслей, Чимин прикусил нижнюю губу, начиная лишь быстрее перебирать пальцами по струнам.

***

Время «07:38»

      На старенький телефон Пака пришло громкое оповещения, от которого светловолосый, вздрогнув, проснулся, лениво протягивая руку к полке и небрежно хватая от туда смартфон, он мысленно проклинал того, кто разбудил его. «Историк» «Пак Чимин, уроки уже начались, а вас всё ещё нет на месте. Если через 15 минут вы не явитесь, у вас будут большие проблемы.» Гласило сообщение.       — Блять… — обречённо прошептал светловолосый, подрываясь с кровати. Вот он, растрёпанный, с куском хлеба во рту, выбегает из квартиры, чуть ли не забывая закрыть дверь на замок. Казалось бы, хуже уже быть не может, но… Развернувшись, он увидел соседа, который тоже только что запер свою дверь. На мужчине было длинное чёрное пальто, аналогичного цвета свитер с широким длинным горлом, тёмно-коричневые брюки и чёрные лаковые ботинки, аккуратно уложенные каштановые волосы, локоны которых немного спадали на лоб, ну а в руках рабочая сумка, скорее всего для ноутбука или планшета. «Красиво…» — пронеслось в голове Чима после того, как он оглядел старшего с ног до головы. Да, красиво. Не то что сейчас Чимин, на котором был серый растянутый худи, синие спортивные штаны с небольшой заплатой на колене, размазанная подводка под глазами и гнездо на голове. Парень, наверное, так и остался бы ещё стоять, если бы не заметил искажённое от раздражения лицо соседа. И тут Пак понял — нужно бежать. Он мигом сорвался с места, быстро скользя вниз по перилам.       — А ну стоять! Ты видишь вообще мои синяки под глазами?! Это всё ты! — крикнул Мин, спеша по лестнице за ним.       — Видел! Тебе очень идёт! — издевается Чимин, ускоряя темп.       — Не «тебе», а «вам»! Что за паршивец?! Оглушающие крики, топот и ругательства эхом разносились по всему подъезду. Выбежав на улицу, Пак, немедля, побежал к остановке, которая находилась всего в пару метрах от их дома.       — Держите мерзавца! — крикнул Юнги, выбежав следом из подъезда. Но всё, что он увидел — это довольного Пака, показывающего средний палец уже за стеклом автобуса.       — Сукин сын… — выругался шатен.       — Снова не ладите? — из дома вышел невысокий пожилой мужчина, дружелюбно улыбаясь.       — Доброе утро, Аджосси… Да надавать бы под зад нынешней молодежи! — недовольно высказался Мин, встряхивая своё пальто.       — Ох, ну и что на этот раз он натворил? — усмехнувшись, спросил сосед.       — Достал уже со своей гитарой! До ночи сидит играет, спать не даёт!       — Ну вот, надо же ему было рядом с тобой заселиться… — посмеиваясь, ответил дедушка, хлопнув пару раз по спине мужчины. Пак жил, можно сказать, в середине дома, ни сверху ни снизу соседей нет, лишь через квартиры. Слева от него тоже никто не живёт, но вот зато с другой стороны его «горячо любимый сосед».       — И правда… Надо ж было, — раздражённо фыркнул тёмноволосый.

***

      Врываясь в двери колледжа, Чимин рванул к кабинету, и только он хотел схватиться за ручку двери, как прозвенел звонок. Опоздал. Из класса потихоньку начали выползать ученики, некоторые из них презрительно усмехались, зная, что Паку сейчас придётся не сладко. Чимин же лишь прислонился спиной к стене с расписанием, разглядывая свои грязные ботинки и ожидая своей участи.       — Пак Чимин, — вдруг раздался строгий голос откуда-то сверху, и светловолосый неуверенно поднял голову, — Это уже четвёртое опоздание за неделю. Регулярные опоздания на мои занятия, вы ведь знаете чем это может закончится?       — Да, я знаю, просто… — хотел оправдаться светловолосый.       — А мне кажется, что не знаете, — перебил его преподаватель, — Лишь даёте пустые обещания, говоря, что такого больше не повториться. Чимин не знал, как на это ответить. У него было много отговорок, например: старый телефон, на котором будильник срабатывает через раз или то, что он репетировал до ночи новую песню, чтобы сегодня немного заработать ну или же то, что автобус попал в огромную шумную пробку и ему пришлось сойти с транспорта и бежать изо всех сил до этого сраного колледжа. Но зачем об этом говорить? Его ведь снова заткнут. Это лишь его проблемы. Его и никого более. Паку лишь остаётся стыдливо опускать голову и ждать, когда от него наконец отстанут.       — Давайте так… Ещё одно ваше опоздание и у вас будет незачёт по моему предмету. — решил закончить мужчина. — Вы ведь умный молодой человек, но мне уже надоело давать вам поблажки. Всего хорошего. После этих слова он ушёл и коридор опустел. Отдалённое цоканье ботинок было слышно где-то в далеке до тех пор, пока и вовсе всё не стихло.       — Да пошли вы все… — сквозь зубы прошипел парень, резко направляясь на выход из здания. Вернувшись домой, он схватил гитару и направился к новому торговому центру. Весь день он провёл там.

***

      — Видимо всем понравилось новая песня, — хмыкнул парень, пересчитывая сегодняшний заработок. Время уже позднее. «21:11». Стемнело, завывает холодный ноябрьский ветер, поймать сейчас автобус будет крайне трудно, скорее всего придётся идти пешком, да ещё и дождь моросит. Но Пак не пожалел, что решил остаться подольше. Столько он не зарабатывал ещё никогда.       — Эй, а ну стоять! Ну или сейчас пожалеет… Чимин резкое замер, прижимая кошелек к груди. Перед ним остановилось четыре высоких парня.       — Малой, когда деньги возвращать моему корешу будешь? — мерзким голосом спросил один из них.       — Какому именно? — пытаясь не показывать свой страх, спокойно спрашивает Пак.       — Сам знаешь, не придуривайся, — рыкнул другой парень, подходя уже ближе к светловолосому. Дело то в том, что Чимин и впрямь не знал о ком они говорят, он занимал уже у стольких людей, что запомнить их лица было бы крайне трудно.       — Блять… У которого ты в сентябре ещё занял! Тридцать тысяч вон! — рявкнул парень, хватая светловолосого за капюшон.       — Я верну. Дайте ещё немного времени, — отталкивая парня, отвечает Пак.       — Когда?! Тебе ведь сказали — возвращай сейчас! — подошёл другой самый огромный и, по видмому, взрослый мужик, со всей силы толкая младшего. Последний, отлетев, сильно упал на спину, до кровавых ссадин поцарапав локти, тем самым ещё и образовав на кофте дыры. Это была последняя более пригодная к носке вещь…       — Я ведь сказал, что всё отдам! — стиснув зубы, Чимин встал с земли, со всей злости пихая мужчину, но тот, чуть не упав, всё-таки удержал равновесие.       — Ты чё, совсем охренел, пидрила?! — он уже было полетел на Пака с кулаками, но его остановили.       — Погоди, оставь его, — спокойно сказал парень, который ещё ничего не говорил, — У тебя сейчас есть чем выплатить?       — Нет… — ответил Чим, засовывая руки в карманы.       — Тогда что это? — парень подходит и пинает выпавший кошелек Пака.       — Это… Там всё равно не хватит! Там даже половины нужной вам суммы нет! — нервно ответил светловолосый, попытавшись поднять свою вещь, но его опережают.       — Это не проблема, сейчас мы заберём это, а потом придём за остальным, — ответил парень, кладя кошелёк себе под куртку.       — Нет! Я отдам потом и всё сразу! Верни мне это! — возразил Чим, пытаясь забрать свой кошелёк. Сегодня он хотел купить себе этот несчастный будильник, и ещё хотя бы две пачки рамёна, ведь он уже третий день не ел. В этом кошельке все его деньги. Вся его оставшаяся жизнь. Парни забавлялись с того, как Пак отчаянно пытался забрать свои последние деньги.       — Дотянуться не можешь? Ах-ха-ах! — даже в своих ботинках он не был достаточно высок, чтобы вырвать из лап того парня свой кошелёк. Чимин успокоился, опуская свою голову, постепенно сжимая кулаки. И вновь это чувство беспомощности. Безнадёжности, слабости, ненависти к своей никчёмной жизни и к себе… Пак обречён на такую жизнь, он всегда так жил, и сдохнет он, погрязнув в своих долгах. Чимин это осознаёт, но ничего сделать с этим не может, от этого ещё паршивее. Он не может ничего, ведь деньги в этом мире решают всё. Без денег ты никто.       — Верни мне мой кошелёк…       — Что ты там бубнишь? — всё продолжают смеяться парни.       — Я сказал… Верни мне мой кошелёк, урод! — светловолосый со всё силы ударил парня где-то в районе живота, тот, скрутившись, начал безысходно кашлять. Молчание. Осознание. Щелчёк.       — Парни, начинайте.

***

      Пак открыл глаза, он лежал в том же месте где и встретился с теми парнями, которых уже не было. Он был весь вымокший, то-ли от дождя, то-ли от собственной крови. Он отключился? Видимо так и есть. Еле встав, он, с болезненным шипением, попытался сделать шаг, трудно, но если постараться, то идти можно. Достав телефон, он заметил, что тот треснул ещё больше, но, слава богу, продолжал работать. Посмотрев время, он понял, что пролежал недолго, но это уже не важно, даже если он и успевает на автобус, то денег у него всё равно нет. Как на зло, дождь начал лить сильнее, но Пак продолжал идти. За что ему всё это? Почему именно ему досталась такая нелёгкая судьба? Эти вопросы крутились у него в голове всё то время, пока он шёл до своего дома. Заходя в подъезд, он, словно в тумане, начал подниматься на свой этаж. Пелена слёз перед глазами и лишь запах едкого никотина, это всё, что он сейчас чувствовал. Ни боли в теле, ни боли в душе. Пора бы уже привыкнуть и смириться со своей жизнью.       — Поаккуратнее нельзя? — вдруг глухо послышалось Паку. Он и не заметил, как толкнул кого-то плечом.       — Нельзя, — промямлил светловолосый, обходя размытый силуэт. Но не успел он этого сделать, как его грубо хватают за плечо, толкая к шершавой стене.       — Да когда ты уже научишься уважаться старших?! — и тут Чим понял, что это знакомый голос. Поднимая заплаканные глаза, он увидел взбешённого Юнги, стоявшего в халате и с сигаретой во рту. Когда мужчина увидел избитое и окровавленное лицо парня, его охватила паника. Оглядев всего Пака, Юн понял, что у него пострадало не только лицо, вся его одежда была в кровавых разводах.       — Что с тобой произошло? Поднимайся скорее, — тут же меняясь в лице, обеспокоенно проговаривает Мин, помогая младшему встать на ноги. Чимин, проигнорировав вопрос тёмноволосого, лишь молча обходит его и продолжает медленно подниматься по лестнице.       — Эй, я ведь задал вопрос! — хватаясь за капюшон соседа, остановил его Юн.       — Тебе то какое дело?! — рявкнул светловолосый, отдёргивая чужую руку от себя. Чимин, ускорив шаг, поднялся ещё на пару ступенек вверх, после резко замирая и пустым взглядом смотря на дверь собственной квартиры, на которой было приклеено объявление. «

ОПЕЧАТАННО

Съемщик квартиры «√93». За не выплату аренды квартиры, мы на время изымаем её у вас, до тех пор, пока долг не будет выплачен.» Пак быстро пробежался глазами по листу, после обессиленно падая на колени.       — Всё… Это конец… — почти беззвучно прошептал он. По его щеками, побежали жгучие слёзы, которые щипали ранки и ссадины на лице.       — Ты чего? — докурив и поднявшись к Чимину, Юнги посмотрел в ту же сторону, куда устремил свой взгляд светловолосый. «Да что у этого пацана в жизни то творится?» — подумал Юнги, переводя взгляд вниз, на младшего. Он знал о нём только то, что год назад этот шумный ребёнок переехал к нему по соседству, ну а после прощай мирные ночи. Он никогда его не видел с друзьями, но появляется парень в основном только в полночь, чаще всего пьяный в стельку. С кем он там тусит, Юн не знал и знать не хотел, но сейчас, видя такого разбитого Пака, хотелось узнать о нём всё. Что произошло? Кто с ним это сделал? И главное почему?       — Я могу чем-то помочь? — тихо спросил Юнги, усаживаясь рядом со светловолосым на корточки. Тот лишь промолчал, закрывая лицо руками. Мужчина не знал что делать, но искренне хотел помочь. Он кладёт руку на дрожащее плечо парня, — Всё будет хорошо, ты… — начал говорить он, но его перебили, резко отталкивая.       — Не надо меня жалеть! — Чимин встал на ноги, тяжело дыша.Он пытался остановить находящую на него истерику, но горячие слёзы сами продолжали течь, даже и не думая останавливаться. — Как же я вас всех ненавижу! Хорошо, говоришь?! Да как же! Пожил бы ты хоть день на моём месте, я бы посмотрел на тебя! — парень кричал, срывая голос, который раздавался в десять раз громче из-за подъездного эха, — У вас у всех есть деньги, вот вам и живётся хорошо! Вы не знаете какого это жить, еле сводя концы с концами! Я… — голос резко осёл, но он пытался хрипло продолжить, — Я… Мин слышал столько боли в его голосе, словах, и эмоциях. Брошенный, несчастный ребёнок, который просто вынужден так жить, который за свой 19 лет повидал столько «прелестей жизни», сколько не видал ни один его сверстник. Резко встав на ноги, он хватает младшего, крепко обнимая.       — А я… — задыхаясь от слёз, пытался хоть что-то выговорить светловолосый, — А я просто ничтожество… — он уткнулся в плечо старшего, уже не пытаясь сдерживаться. Ноги Пака больше не выдерживали, голова закружилась, в глазах потемнело, и он медленно погрузился в темноту.

***

Резко дёрнувшись, он открыл глаза.       — Бля, так это сон… — облегчённо прошептал Чим, вновь закрывая глаза.       — Нет, это не сон. — вдруг раздался хриплый голос. Чимин, испуганно взвизгнув, занял сидячее положение. — И я бы попросил не произносить таких слов в моей квартире.       — Меня вырубило? — игнорируя слова старшего, спрашивает Чим.       — Да, ты был в отключке пару часов, — кивнул головой Мин.       –…Я ухожу. — помолчав несколько секунд, сказал Чимин, вставая с кровати. — Какого…? Почему я без штанов?! И… Это ведь вообще не моя одежда! Даже трусы не мои! — на Паке была лишь большая серая футболка, которая была ему чуть ли не по колено. Юнги любил оверсайз вещи, поэтому таких футболок у него целый шкаф, но что-то он не припомнит, чтобы эта футболка была настолько большой. «Смешно… Но мило» — Юнги и не заметил, как подумал об этом.       — Я тебя помыл и переодел в свои вещи, — объяснил он, не отрывая взгляд от младшего.       — Чего…? Помыл? Ты совсем охренел?! — Чим со всей силы толкает Юна.       — Слушай, я должен был тебя всего промокшего и окровавленного оставить?! — удержавшись на ногах, раздражённо говорит Мин, сокращая расстояние между ними.       — Педофил, — со всё злобой проговорил Пак, смотря прямо в глаза тёмноволосому. Вот так и делай людям добро.       — Да сдался ты мне! — на этот раз Юнги толкнул младшего, и тот упал на кровать. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты, как змеюка, лишь ядом в меня плюешься! Разве так трудно просто принять помощь?!       — Да, трудно! — зло ответил Пак. — С чего бы тебе мне помогать? Признай, ты ведь рад, что я теперь наконец съеду! Никогда ему никто не помогал, всем было всё равно на него, никто не хотел с ним связываться, не хотели, чтобы у них просили денег. Для всех он был бы лишь обузой. Вы думаете Чимину это нравится? Нравится занимать у кого-то, нравится влезать в долги? Он ненавидит себя за это, но без денег ему не прожить. Что он может? Он ещё даже не доучился. На полную рабочую смену его не берут. Везде безысходность… А теперь кто-то неожиданно предлагает помощь, это подозрительно, что он от него хочет?       — Я понимаю, что мы с тобой не в ладах, но… Я не настолько ужасен, чтобы радоваться чужому горю. Я правда хочу тебе помочь, Чимин. — серьёзно говорит Юн. Пак продолжал смотреть на старшего с нахмуренными бровями, давая понять, что доверять он ему не собирается. — Айщ… Дело твоё, но я говорю правду. Ну а теперь давай обработаем раны, — говорит Юнги, доставая с полки медикаменты.       — Я сам, дай мне их, — протягивая руки, говорит Чим.       — У тебя очень много синяков и гиматом на спине, ты не сможешь дотянуться, — спокойно отвечает шатен, садясь на постель и доставая различные мази, — Сними футболку и повернись. Молчание.       –…Нет, отдай. — с каменным лицом произнёс светловолосый, хватая лекарства.       — Да господи, успокойся, — забирая обратно медикаменты, недовольно говорит Юн, — Чего ты так смущаешься? Мы ведь оба парни.       — Я не смущаюсь, придурок! — скалится Чимин.       — Тогда сними футболку, — пожимает плечами мужчина, — Слабо, да?       — Ты… Да пожалуйста, подавись слюнями от моего шикарного тела, — младший резко снял футболку. Шутки шутками, а тело то у парня было и вправду красивое, даже немного подкаченное, что удивило Юна.       — Да чего ты пялишься?! Начинай! — Пак повернулся спиной к старшему. Юнги усмехнулся, увидев красные горящие уши, то-ли от злости то-ли от смущения. Взяв тюбик с мазью, он выдавал каплю на пушистую вату, начиная аккуратно наносить её на синяки и раны, мысленно представляя, как убивает тех козлов, которые сделали всё это.       — Да бля, мне больно… — стонет светловолосый.       — Я ведь уже говорил не произносить таких слов, пока ты в моей квартире, — надавив чуть сильнее, строго произнёс Мин.       — А-а… — Пак упал лицом в чужую подушку, а Юн лишь улыбнулся.       — Потерпи, ещё немного осталось, — сказал старший. Юнги невольно заметил, что при каждом касании ватой к ранкам Пак приподнимает свой зад, постанывая в подушку. Пусть это и были стоны боли, уши Юна всё равно будто побывали в раю. Ступенчатый позвоночник, костлявые плечи и узкая талия… Это всё выглядело настолько гармонично, что до безумия хотелось прикоснуться к горячей плоти. Мин сглотнул.       — Эй! Ну долго ещё?! — завопил младший, выводя шатена из запретных мыслей.       — А… Ещё нет! Успокойся и лежи! — дёрнулся старший. «Мин Юнги, ты что, и вправду педофил?» — отчитывал себя в уме Юн. Всё обработав, он берёт пластыри. Оторвав оборотную сторону и кончиками пальцев придавливая к ране, он начал медленно разглаживать. У Пака по коже пошли мурашки, ему был непривычно чувствовать на своём теле столь нежные прикосновения. Холод рук чувствовался даже через пластырь, от чего горящие раны хоть немного остыли.       — Вот и всё. — Чимин и не заметил, как четыре пластыря были уже наклеены. Какое-то невесомое чувство разочарования, промелькнуло у него в душе. — Так, ну а дальше, как ты и хотел, всё остальное обрабатываешь сам. А я на кухню, ты, наверное, голоден, — глаза светловолосого заблестели, когда старший сказал про еду и Юнги это заметил, беззвучно усмехаясь. Через пятнадцать минут Чим уже был готов кушать, он быстро нашёл кухню, скорее всего по аппетитному запаху, вставая в проходе. Юнги, услышав топот, повернулся, видя Пака. Он застенчиво стоял у дверей, оттягивая футболку вниз и смотря куда-то в сторону. Если так подумать, Юнги впервые видит его таким. Такими… Чистым? Без его потрепанных вещей, без подводки под глазами, без огромных ботинок, и самое главное без этих ядовитых слов. Сейчас он стоит перед ним такой маленький, невинный, даже и не подумаешь, что этому парню девятнадцать лет.       — Ну и чего ты там встал? Проходи и садись, скоро уже будет готово, — говорит Мин, отворачиваясь обратно к плите. Чимин сел за стол, пристально наблюдая за старшим. На его талии был повязан чёрный фартук. Широкие плечи, худые бледные ноги — который раз Чимин понимал, что слишком засматривается на Юна, но ничего не мог с этим поделать.       — Почему ты мне штаны не дал? — решил всё-таки поинтересоваться Чим.       — Ты в них утонешь, — ответил шатен, — Я примерил парочку, но они все широки в тазе, да и сами штанины длиннее твоих ног в несколько раз.       — Тогда как ты мне трусы по размеру нашёл? — подозрительно прищурил глаза Пак.       — Эти боксеры у меня ещё со времён школы, — ответил старший. Чимин хотел было возмутиться, но Юнги быстро поставил перед ним тарелку с ароматным супом, и тот моментально забыл о чём хотел сказать. Юнги с улыбкой наблюдал за тем, как младший быстро всё съедает, глазами намекая о добавке. Мин увидел в этом грубом эгоисте маленького, всеми забытого ребёнка, который просто хочет любви, заботы и поддержки. Хочет, но сказать об этом не в силах.       — Чимин, — начал темноволосый.       — М? — прожевывая пищу, отозвался Чим.       — Как ты смотришь на то, чтобы жить со мной? — Пак резко замер, смотря в тарелку и медленно проглатывая еду.       — Ты сейчас серьёзно? — он неуверенно перевёл взгляд на старшего.       — Похоже, что я шучу? — спокойно спросил шатен.       — Нет, я не согласен, — наотрез отозвался Пак, в знак протеста отодвигая тарелку.       — Ну вот, опять ты начинаешь… Тебе предлагают помощь, так просто воспользуйся этим шансом, разве это так трудно? — слегка хлопая по столу, раздражённо говорит Мин.       — Я сам со всем справлюсь, — тихо отвечает светловолосый.       — Да как ты хочешь справиться? У тебя отняли квартиру, ты пришёл весь покалеченный, нет денег даже на еду, и это ты называешь справляться?! Чимин, не зная что на это ответить, лишь опустил голову, сжимая кулаки. Юнги, устало выдыхая, вдруг встал со стула.       — Чимин, я правда хочу тебе просто помочь, — кладя руку на плечо светловолосого, обеспокоенно проговаривает Мин.       — Почему? — начинает Пак, — Почему ты хочешь мне помочь? — он поднимает стеклянные глаза на старшего. Ещё чуть-чуть и из его глаз точно потекут слёзы.       — Я… — Юнги только хотел ответить, но понял, что и сам не знает почему. Почему так отчаянно пытается помочь ему. Весь этот год, что Чимин тут живёт, он то и дело мешал спать и работать Юну. Он был для него не больше, чем «Наглый сосед», но сегодня… Всего за один день Мин смог увидеть в нём то, что спрятано под этой прочной оболочкой ненависти. Он увидел его совершенно с другой стороны.       –…Я не знаю… Просто чувствую, что хочу помочь и всё. — спокойно сказал старший. — Если доел, то оставь посуду в раковине, — после этих слов он хотел выйти с кухни, но, почувствовав, что его тянут за футболку, остановился, повернув голову назад. Чимин стоял и дрожащей рукой держал кончик чужой футболки, медленно поднимая голову.       — Спасибо… — тихо сказал он. Юнги просто не смог сдержаться и крепко прижал младшего к груди. Он чувствовал запах собственного шампуня, странно, что от подростка пахло, как от взрослого мужчины. Когда Чимин успокоился, Юнги отправил его умываться, а сам направился расстилать постель. Пак облил своё лицо прохладной водой, взглянув в зеркало, которое находилось над раковиной. Измученное, сонное, опухшее лицо. На него смотрел человек-неудачник, он родился им и таковым останется. Мерзко от самого себя. Выйдя из ванной комнаты, парень направился на звуки шуршания и копошения. Подойдя к спальне, от которой и исходили эти звуки, он остановился у приоткрытой двери, заглядывая сквозь её щель. Юнги, стоя перед большим зеркалом, переодевался в пижамную одежду. Его худые крепкие ноги были такими белыми, словно чистый фарфор, хотелось коснуться их хоть кончиками пальцев. Но тут он одним резким движением надевает тёмно-синие клетчатые штаны, выводя Чимина из транса. Хотя, может и не выводя… Рельефные кубики пресса, острые ключицы, мощная шея, на которой были видных сине-зелёные выпуклые вены. Пак был восхищён этой мужественной красотой, даже в какой-то степени завидовал, ведь ему уже девятнадцать лет, а его всё ещё путают с ребёнком.       — О, Чимин, ты уже всё? Тогда проходи, — заметив застывшего младшего и слегка улыбнувшись, сказал Юн.       — А… Да, — быстро ответив, сказал Пак, проходя в комнату.       — С какой стороны хочешь спать? — спросил Мин, кивнув в сторону кровати.       — Чт… Что? Мы будем спать в одной кровати?! — вдруг ошарашенно завизжал светловолосый.       — Ну да, — пожал плечами мужчина, — У меня только одно одеяло и одна подушка, сегодня ночью придётся разделять это всё с тобой.       — Одна подушка? Как мы будем делить одну подушку?! — продолжал закипать младший.       — Посмотри, она довольно длинная, — Юнги ткнул пальцем на кровать, где лежала прямоугольная подушка. Не сказать, что она была большой, но и маленькой тоже не назвать.       — Я видел, что у тебя есть диван! Могу поспать без одеяла и подушки! — уверенно сказал Чим, напрочь отказываясь спать в одной постели.       — Этот диван старше меня, на нём сидеть то неудобно, ну а спать тем более. — спокойно отвечает Юн, смотря на красного младшего. — Да успокойся ты, ничего я тебе не сделаю, меня дети не привлекают, — усмехнулся мужчина.       — Я не ребёнок! И вообще, отвали от меня! Я буду спать там! — крикнул Чимин, хватая подушку с кровати.       — Как девственная девчонка смущаешься, — решил напоследок добавить Юн. Пак, от злости, уже у дверей выронил мягкую подушку из рук, но, прикусив губу, он решил гордо промолчать, а старшему было смешно с того, как он пытался сдерживаться. После светловолосый потянулся обратно за подушкой, даже не подозревая, какой вид он открыл для Мина. Боксеры Юнги на попке младшего немного свисали, хотя это и был самый маленький размер, который только нашёлся в шкафу Юна, но несмотря на это всё же были видны эти мягкие на вид булочки. В конце концов Чим со всей силы хлопнул дверью, от чего старший всё же очнулся. Он кольнул языком в щёку, продолжая испепелять дверь взглядом. Пройдя в тёмную гостиную, Пак с опаской оглянулся. Не то чтобы он боялся темноты, ведь он и так уже год живёт один, просто… Ночевать в чужой квартире было не привычно, и, все-таки, неизвестность пугала. Ну а вдруг у его соседа в шкафу сидит какой-нибудь монстр? От этой мысли Чим быстро подошел к дивану, спиной впечатываясь в его спинку, одновременно вглядываясь в гнетущую темноту. Спустя какое-то время он привык ко мраку, но появилась другая проблема… Ему мерещилось, что в воздухе что-то витает. Какие-то точки, завитушки, или просто непонятные фигурки. Он зажмурил глаза и спустя секунды резко открыл, тогда то всё пропало. Парень очень устал, и сильно хотел спать, ведь время уже было давно за полночь, но царапающая душу тревожность ни на секунду не давала сомкнуть ему глаза. Вдруг он услышал какие-то постукивание со стороны балкона, они всё учащались и становились громче, его тело онемело от страха, он не мог даже взглянуть на исходящий шум. И вдруг послышался оглушающий грохот и комнату на секунду освещает белый свет. Чимин с визгом подпрыгнул с дивана, со всей силы прижав подушку к груди, а после рванув из комнаты. Врываясь в спальню старшего, он, не медля, шмыгнул в его кровать, забирая чуть ли не всё одеяло. Полусонный Юнги сначала даже и не понял что произошло, но, почувствовав ледяные ноги и некое дрожание за своей спиной, тихо хмыкнул, медленно поднимая глаза на большое окно, за которым бушевало что-то невероятное.       — Ну и чего ты прискакал? — хриплым голосом спросил Юн, поворачиваясь лицом к лицу Пака, — Неужели грозы испугался? «Грозы.?» — пронеслось в мыслях Чима. Когда пазл в голове сложился, он мысленно ударил себя рукой по лбу, мечтая просто провалится сквозь кровать, пол, все остальные этажи, ну а после и землю.       — Т-ты был прав, на твоём диване спать просто невозможно, — парень не растерялся и быстро придумал отговорку. Юнги решил промолчать о том, что сквозь дремоту слышал непонятный, но довольно громкий крик, просто слегка улыбаясь. Стало так тепло и уютно, когда этот маленький комок нервов и грубости сейчас так спокойно лежал рядом, слегка прижимаясь.       — Ты ведь не хочешь спать, верно? — через некоторое время спросил Юн, но ответа не последовало, — Не претворяйся спящим, я чувствую, как ты дрожишь.       — Айщ… Да как тут уснёшь?! — пыхтит младший. Юнги, усмехнувшись, приблизился к Паку, поворачиваясь на бок к его лицу.       — Ты чего творишь?! — выставляя руки перед собой, недовольно говорит Чим, отстраняясь от мужчины.       — Я? Ложусь на свою подушку. Или ты предлагаешь мне спать на ровной поверхности? — ели сдерживая улыбку, ответил Мин. — А вот что делаешь ты… — он перевёл взгляд на руки младшего, которые находились на его груди.       — Я…! Отвали от меня! — Чимин резко убрал ладони, быстро отворачиваясь. В темноте было не видно, но Юнги мог поклясться, что уши младшего покраснели.       — Эй, укройся обратно, — говорит Юн, натягивая одеяло на Пака.       — Не надо! — отшвырнув одеяло в сторону, ответил младший, но в тот же миг за окном громыхнуло так, что, казалось бы, окна затрещали. И Чимин тут же прильнул обратно к старшему. Хоть это и был первый день их общения, но Юнги всё рано чувствовал некое родство и тепло, исходящее от этого мальчишки. Гремело всё сильнее и сильнее, Мин приобнял Пака, который на этот раз даже возражать не стал, а наоборот, поддался вперёд. Когда всё немного утихло, Чим поймал себя на мысли, что не хочет отстранятся. От Юнги так приятно пахло, рядом с ним было спокойней. Чим впервые почувствовал себя защищённым, никто прежде не обращался к нему с такой душевной отдачей. Прокручивая все те моменты, когда они и раньше перебрасывались парой едких слов, Чимин, хоть и был до безумия раздражен претензиями старшего, но в то же время был и рад, что хоть кто-то обратил на него внимание. Он частенько находил время вечером, чтобы выйти в подъезд и позалипать на ничего не подозревающего курящего соседа. Лисьи карие глаза, которые всегда смотрели на него с такой властной строгостью уже навсегда отпечатались в памяти парня. В глубине души он восхищался старшим, восхищался его самостоятельностью, красотой, самоотдачей к работе. Светловолосый бы хотел походить на Мина, но, увы, это невозможно. Они совершенно из разных миров, их сходство между друг другом составляло ноль процентов из всех ста. Он даже и не думал, что когда-то они смогут нормально общаться, и, уж тем более, лежать в одной кровати. Все-таки приподняв голову, он встретился взглядом с Юнги. Его глаза блестели в сумраке, он смотрел так завороженно и внимательно, будто читая книгу. Хотя, может он и прочитал его мысли, словно книгу. От этой мысли Чимин смутился, молча опуская голову обратно. Но вдруг его перехватывают за подбородок, заставляя вновь поднять взгляд. В душе обоих сейчас бушевало что-то непонятное… У Юнги уже давно забытое и атрофированное чувство, а Чимин чувствовал такое впервые. Сердце колотилось в такт с чужим, температура тела поднялась, дыхание участилось, оба понимали, что сейчас может произойти, но никто даже и не думал останавливаться. Сократив расстояние между губами до одного сантиметра, Мин решил взять инициативу на себя, в тот же миг смыкая их губы. Он нежно сминал мягкие и такие сладкие губы парня, последний же неумело отвечал, копируя все действия старшего. Юнги, улыбнувшись в поцелуй, вдруг навис над Паком, пропуская свой язык меж пухлых губ и воссоединяя его с чужим. Светловолосый тихо простонал, запуская руку в мягкие каштановые волосы напротив. Мин постепенно поцелуями спускался всё ниже с губ на подбородок, с подбородка на шею, оставляя несколько бардовых засосов.       — Сними футболку, — шёпотом попросил Юн, параллельно стягивая её и с себя. Чимин, еле расслышав слова старшего через пелену возбуждения, вдруг смутился ещё больше, наоборот же оттягивая края футболки вниз. Юнги, заметив это, усмехнулся, вновь наклоняясь к младшему. Он рукой прошмыгнул под футболку, оглаживая лёгкий рельеф, а другой рукой подбираясь к соскам, слегка надавливая и сжимая один из них.       — Ах… — выдохнул Пак, прикусывая губу и наблюдая, как Юн с головой нырнул под его футболкой, оставляя и там яркие засосы. Мин нежно гладил талию младшего, облизывая и кусая каждую часть кожи, он просто не мог насытиться младшим. Чим плавился под ласками Мина, было приятно до звёздочек в глазах, но всё это удовольствие болезненно отдавало в области паха, и не только у Пака. Шатен тоже хотел большего, прямо сейчас он уже находился на грани, чтобы нагнуть младшего, но он не хотел пугать его, хотел доставить ему удовольствие больше, чем себе. Он аккуратно начал снимать с Пака футболку, сразу припадая к его губам, дабы избежать смущения младшего. Не долго думая, Юнги опустил руку на грудь парня, медленно опуская её всё ниже, и ниже, и… Чим сжал плечи старшего, жалобно простонав в поцелуй.       — Всё будет хорошо, — прошептал Юнги, заглядывая в напуганные, но возбуждённые глаза напротив, — Обещаю. — он нежно поцеловал светловолосого в лоб, и подождал, пока Чим кивнёт головой в знак согласия. Юнги вновь опустил руку к резинке боксеров младшего, обхватывая уже вставший член Пака. Последний, сдерживая стон, закрыл красное лицо руками. Юнги улыбнулся, вновь думая о том, какой же Чимин милый. Мин, приподнявшись, вновь поцеловал Пака, медленно, но настойчиво, в то же время начиная двигать рукой по члену светловолосого. У Чимина кружилась голова от всех действий Юнги, всё было как в тумане, впервые он чувствовал что-то такое к человеку. Они жили так, рядом, обращая внимание друг на друга только для того, чтобы поругаться, но кто бы мог подумать, что в будущем они будут заниматься такими вещами. Ещё пару движений рукой, и Чимин, со стоном, кончил. Тяжело дыша, он уткнулся в плечо Мина, ему было стыдно поднимать голову.       — Чимин, тебе понравилось? — спросил Юн, целуя Пака в висок. Чим, немного подождав, неуверенно кивнул. Из тумбочки Юнги достал давно забытый тюбик лубриканта.       — Что это? — спросил Пак.       — Это… Ну, сейчас увидишь, — улыбнувшись, ответил Мин. Он вновь навис над младшим, резко сдёргивая с него боксеры. Чимин, не ожидав этого, испуганно вскрикнул.       — Не прикрывайся, ты такой красивый, — тихо проговорил Юн, поднимая руки младшего над головой. Он пожирающе смотрел на такого чистого и ещё никем не тронутого светловолосого, держа себя в руках из последних сил. Как же ему льстила та мысль, что он у Пака будет первым.       — Не говори так… — тихо сказал Чим, зажмурив глаза, его до жути смущает находиться в таком положении перед Юнги, последний же понимает это и специально медлит, издеваясь над младшим. Отпуская руки Пака, Юн вновь тянется за поцелуем, во время которого начал аккуратно вводить один смоченный в смазке палец в светловолосого. Чимин, застонав, сдвинул колени, не давая старшему двигать рукой. Юнги, почувствовав дрожь младшего, начал шептать всякие успокаивающее слова, до тех пор, пока Чим вновь не расслабился. Он медленно двигал длинным тонким пальцем внутри Пака, вслушиваясь в тихие стоны, чуть позже добавляя и второй.       — Больно… — прошипел Чимин, руками обвивая шею старшего.       — Потерпи, скоро будет приятно, — сказал Юн, поцеловав светловолосого в макушку. Он начал быстрее двигать пальцами, успокаивающее гладя волосы Чимина.       — Агх! — при одном из толчков пальцев, Чим почувствовал, как его накрыло волной наслаждения, хотя до этого была лишь боль и дискомфорт. — Т-туда… Там приятно…       — Здесь? — Юнги надавил с новой силой.       — Да-а… — выдохнул Пак. Все последующие толчки были направлены именно туда, Чимин даже сам начал насаживаться на пальцы, что не могло не радовать Юна, всё-таки он смог сделать ему приятно. Он нежно растягивал Пака, то медленно, то набирая темп, разводя пальцы на манере ножниц, Мин вслушивался в сладкие стоны удовольствия младшего. Когда Юнги вытащил пальцы, Чим разочарованно выдохнул, но, почувствовав, что на их место подставили что-то побольше, нервно сглотнул. Он знал, что сейчас будет, знал, как происходит секс между мужчинами, и знал, что он занимает позицию нижнего. Это его и пугало. А если будет больно? А если ему не понравится? Юнги заметил, что младший напрягся.       — Всё хорошо, больно не будет, — говорит Мин, тихонько убирая волосы со лба младшего.       — А если будет? — жалобно проскулил Чим.       — Я тебя хорошо растянул и смазки у нас предостаточно, больно быть не должно, — уверяет его Мин.       — Ладно… — сжимая руку старшего, уверено отвечает Пак. Да и чего это он трясётся, как девчонка, ну больно и больно, вытерпит. Обильно смазав свой член, Юнги начал медленно входить, продолжая держать Чима за руку.       — Всё хорошо? — выдохнув, спросил Юн.       — Угу… — ответил Пак, прикусывая нижнюю губу. Не сказать, что ему больно, но и приятно тоже не было. Когда Юнги вошёл полностью, то блаженно выдохнул, вспоминая про то самое место, где Чимину было приятно. Поцеловав младшего, он резко направил толчок именно туда.       — Аха! — громко простонав, Чимин выгнулся в спине.

***

      Они не думали, что делают, не думали о том, что будет завтра, они просто отдались своим чувствам, пытаясь насладиться друг другом сполна. За тридцать минут Пак успел кончить раза три, ну а Юнги ни разу.       — Хён, я б-больше не могу… — хрипло простонал Чим.       — Сейчас, подожди ещё немного, — ответил Юнги, резко переворачивая светловолосого на живот и приподнимая его бёдра, он уставился на влажную разработанную дырочку, которая то стягивалась, то расслаблялась, — Давай попробуем так, — облизнув пересохшие губы, Юн вновь начал входить. Чимину приятно, приятно настолько, что он желал, чтобы это не заканчивалось никогда, но усталость в теле даёт о себе знать. В другой позе всё чувствовалось немного иначе, глубже, больнее, но настолько хорошо, что из глаз потекли слёзы.       — Хён, я сей-сейчас…       — Давай вместе, — перебил Юнги Чимина, ускоряя темп. Ещё пару резких толчков и парни почти одновременно изливаются с протяжным стоном. После этого они обессиленно повалились на кровать, пытаясь отдышаться.

***

      Яркий луч света озарил всю комнату, после ночной грозы было немного прохладно, но под тёплым, согретым одеялом это было не заметно. Чимин сонно открыл глаза, жмурясь и смотря на светящееся, от утреннего солнца окно, на стекле которого были маленькие блестящие капли, которые быстро стекали вниз.       — Проснулся? — вдруг в комнату входит Юнги, озаряя Пака красивой улыбкой, которая была ярче самого солнца. Чимин быстро занял сидячие положение, в ответ лишь кивая головой. Его Хён, как и всегда был таким красивым, даже с самого утра выглядел так, будто на подиум собирался. Ну а Пак вновь был невыспавшийся с растрёпанными волосами… Жаль, что он не понимал, что именно таким Чимином сейчас так умиляется Юнги. Мин, подойдя к кровати, безмолвно садится рядом с младшим.       — И что… Что теперь? — спустя какое-то время осипшим голосом начал Чим. Он боялся, что сейчас Юнги скажет что-то на подобии: «давай забудем» или «это была ошибка». Он знал, что на большее рассчитывать не может, и не должен, но… Хоть какая-то надежда всё ещё оставалась. Странно, но Пак не хотел, чтобы это всё заканчивалось. Он хочет продолжить общение, хочет остаться так же близко к Юну, не хочет отдаляться, не хочет каждый вечер сорится. Не хочет вновь быть один. Ещё вчера они были лишь озлобленными соседями, не больше. Но сейчас… Когда Юнги протянул руку помощи в тот момент, когда, казалось бы, что для Пака жизнь была закончена, Чимин понял, что рядом с Хёном всё только начинается. Он понял, что Юнги хочет помочь ему, помочь по своей воле, а не по просьбе, помочь даже после всех его выходок, даже после всех бессонных ночей.       — А чего хочешь ты? — не медля с ответом, спросил Юнги.       — Я… Я хочу… То же самое, чего захочешь и ты, — утыкаясь лицом в подушку, сказал светловолосый. Мин, улыбнувшись, подвинулся ближе к младшему.       — Посмотри на меня, — попросил шатен, но Чимин отрицательно замычал в подушку. Тогда старший сам поднял голову Пака, с улыбкой смотря на красное лицо младшего, — Что ж… Тогда я хочу, чтобы ты всегда был рядом. — сказал Юн, целуя его в лоб. — Я помогу тебе со всем, всё твои проблемы теперь и мои проблемы, — заключая светловолосого в объятия, продолжал говорить он, — Сказать честно, ты с самого первого дня меня заинтересовал, но ты был таким шумным и грубым, что я быстро отправил эти мысли куда подальше, — сказал старший, на что Чимин лишь недовольно фыркнул.       — Ну а ты, как показался мне занудой с первого взгляда, так им и остался, — пробурчал Пак, при этом продолжая ластиться к старшему.       — Как скажешь, — посмеявшись, ответил Юнги.       — Спасибо тебе… — тихо проговорил светловолосый. — Если ты когда-нибудь захочешь уйти, то я пойму, не каждый сможет меня вытерпеть…       — Чимин, я не уйду, обещаю, — заглядывая в тёмно-карие глаза младшего, серьёзно проговорил Мин, — Главное, чтобы ты теперь никуда не ушёл от меня, — закончил шатен, нежно проводя большим пальцем по мягкой щеке младшего, наклоняясь и смыкая их губы в нежный, долгий поцелуй.