Месть или прощение

Тёмная камера базы десептиконов. Боль приходит вместе с выходом в онлайн. - О, очнулся, наконец? А я-то думал, что мы переборщили, судя по твоему состоянию. – Баррикейд. Шлаков Баррикейд смотрит, ухмыляясь. - Я вижу, ты не в состоянии даже пошевелиться. Это даже к лучшему, – издёвка почти осязаема. - Чего тебе надо? – голос хрипит. Удар об стену прокатывается по корпусу волной боли. - Я хочу отомстить тебе за то, что ты тогда унизил меня. Помнишь? Я придумал решение. - Решил убить меня? – бравада, да, а что ещё остаётся? Хотя, смерти-то я не боюсь. - О, нет! Это было бы слишком просто и неинтересно, - этот вышлак устраивает свой манипулятор на моём бедре. Вот теперь по-настоящему страшно... - Сейчас ты почувствуешь, какого это, когда тебя унижают, - он срывает паховую пластину и ... Бамблби с вскриком вылетел в онлайн, резко садясь на платформе. Уже в третий раз за последние два часа. Корпус мелко трясло и он, подтянув серво к капоту и обхватив его манипуляторами, попытался стабилизировать бешено гоняющую воздух винтсистему. - Шлаков оплавок, - едва различимый шёпот срывается с губ, - да чтоб ты провалился к Юникрону в плавильни! Теперь мы квиты, да? Да квинта с два мы квиты! – Шёпот сбивается всхлипами. - Что, так захотел меня унизить за то, что сам оказался слабаком? Что ж, поздравляю, у тебя это получилось, – голос прерывается горьким смешком. – Как же хочется форматнуть все блоки памяти или к шаркам вынести метопроцессор... - тихий стон и очередной всхлип. – Баррикейд, ты шлакова заноза в процессоре, как же я хочу выдрать твою поганую глоссу, как же я хочу разбить в шлак твой фейсплет и переломать корпус, как же я хочу... - очередной всхлип, - как же я жалею, что ты меня не дезактивировал!!! В воцарившейся тишине был слышен только лишённый размеренности гул спотыкающейся вентсистемы. Бамблби уже даже не стал пытаться уйти в подзарядку и сидел на платформе, погрузившись в мысли, а в царящем мраке мало, что можно разглядеть, кроме притушенной оптики и поблёскивающего омывателя на фейсплете. За мрачными мыслями, заполнившими всю процессорную деятельность, разведчик не сразу заметил зарождающееся утро. Очнувшись, когда в отсеке было уже светло, он покинул отсек. - Никто и никогда не узнает о том, что ты сделал, Баррикейд, - тихо проговорил жёлтый бот, глядя на светлеющее небо, – никто и никогда, ведь при следующей встрече я погашу твою искру, – и, как-то странно усмехнувшись, добавил, - а если повезёт, то ты мою... Постояв ещё какое-то время, он отправился в медотсек, твёрдо решив, что никто не должен понять, что творится в его процессоре и искре, с каждым шагом плотнее затягивая на себе маску оптимизма и озорства, скрывая под ней лик своих терзаний.