The Man in Splendour

Церковь в Мидсамер Парва, которую Майкрофт так расхваливал, вовсе не показалась Грегу хоть сколько-нибудь примечательной: приземистое строение из уныло-серого камня с плоской крышей и единственной прямоугольной башней, увенчанной чем-то вроде тяжеловесных зубцов геометрической формы. В ней не было ничего общего с кружевным изяществом готических шпилей, к которым Лестрейд привык в Лондоне. Припарковав машину на противоположной стороне просторной, аккуратно подстриженной лужайки, Грег направился к церкви напрямик, лавируя между расстеленными на траве пледами: многие обитатели деревни, пользуясь июльской жарой, выбрались на пикник, притащив с собой плетеные корзинки со снедью. Кажется, их совершенно не беспокоили ни проезжающие всего в двух десятках ярдов машины, ни радостно верещащие ребятишки, которые носились тут же, расстреливая друг друга струями из водяных пистолетов. Группа подростков играла с огромной черно-белой дворнягой, перекидывая друг другу мячик, за которым собака носилась с громким лаем. Обозревая этот пестрый бедлам, Лестрейд выцепил взглядом высокую фигуру в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, и тут же поймал себя на мысли, что если тут и есть что-то, достойное любования, то это отнюдь не уродливая церковь, а сам Холмс, который застыл в картинной позе, прищурив один глаз и вытянув перед собой руку с зажатым в пальцах карандашом, словно пытаясь измерить высоту церковной стены. Впрочем, подойдя поближе, Грег осознал, что именно это он и делал. Трава глушила шаги, но тень Лестрейда, упавшая на мольберт, выдала его приближение раньше, чем он успел окликнуть Майкрофта. Тот резко обернулся, бросая на нарушителя своего одиночества недовольный взгляд, который, впрочем, мгновенно потеплел, как только Холмс узнал Грега. — Как прошел твой визит к другу? — с улыбкой поинтересовался он. — Неплохо, — уклончиво ответил Грег. Он не был уверен, что следует сразу вываливать на Майкрофта приглашение на семейный ужин к Барнаби. Наверное, лучше бы его как-то подготовить, вот только Грег так и не придумал, что именно нужно сказать. — Не все было так, как ты ожидал? — Холмс мгновенно почувствовал некоторую неискренность тона собеседника и слегка нахмурился. — Тебя что-то беспокоит. Прежде чем ответить, Грег стянул пиджак, расстелил его на траве и уселся, жестом предложив Майкрофту устраиваться рядом. Тот отложил карандаш, который все еще держал в руке, и элегантно опустился на край пиджака, вытянув вперед длинные ноги и, кажется, совершенно не заботясь о том, что на светлых брюках могут остаться пятна травы. — Не то чтобы беспокоит... — сказал наконец Лестрейд, понимая, что пауза затянулась. — Вернее даже, совсем нет. Там был сержант, который мне не особенно понравился. Но Том заверил меня, что он в порядке. Майкрофт нахмурился еще сильнее. — Насколько я мог заметить, интуиция тебя редко подводит, — задумчиво проговорил он. — Раз не понравился, значит, на то были причины. — Да ерунда, скорее всего, — натянуто улыбнулся Грег. — Он, как мне показалось, проявил какой-то нездоровый интерес к моему приходу. И, я почти уверен, подслушивал под дверью наш с Барнаби разговор. Ну, я и подумал... впрочем, ты догадываешься, о чем я подумал. Но, полагаю, у меня за последние дни просто паранойя развилась — везде шпионы мерещатся. А парень, по словам Тома, интересовался вовсе даже не мной, а местом моей службы. Он мечтает переехать из провинции в Лондон, потому повел бы себя точно так же, появись в Коустоне любой полицейский из Ярда. — И конечно, мнению своего друга ты полностью доверяешь. Грегу в этом утверждении послышалась плохо скрытая издевка, и он обиженно поджал губы. — Знаешь что, Майкрофт, — сухо проговорил он. — Том из тех полицейских, для которых важнее всего хорошо делать свою работу. Может, твой университетский приятель и способен купить оптом всех сотрудников коустонского управления, но ему никогда не удалось бы проделать это с Барнаби. Его принципы не продаются ни за какие деньги, и угрозами его тоже не запугать. Веришь или нет, но такие люди в полиции еще остались. — Как не верить, если я прямо сейчас смотрю на одного из таких полицейских. — Майкрофт примирительно улыбнулся. — Извини, что сомневаюсь. Безусловное доверие к тебе — это одно. Но твоего друга я совсем не знаю. Да и ты его довольно давно не видел. А люди иногда... меняются. И не всегда в лучшую сторону. — Так познакомься с ним и сделай собственные выводы. — Грег рассердился еще больше и даже напрочь забыл, что еще пять минут назад планировал хорошенько обдумать, как именно преподнести Майкрофту приглашение от Барнаби. — У тебя будет отличная возможность: он и его жена ждут нас на ужин в субботу. Холмс изумился настолько неприкрыто, что Грег немедленно захотел ущипнуть себя: он все еще не мог поверить, что человек, на чьем лице никогда не отражалось ни единой эмоции, способен так откровенно транслировать чувства, даже не пытаясь их скрыть. — Ты сказал: ждут нас? — Разумеется, — подтвердил Грег. — Меня и моего партнера. — Но... — Майкрофт с трудом сдержал болезненную гримасу. — Грегори, ты вовсе не был обязан говорить своему другу... обо мне. Я бы воспринял совершенно нормально, если бы ты отправился на этот ужин один. — Угу, и если Тальбот действительно следит за каждым нашим шагом, уверен, ему бы понравилось, что я стесняюсь знакомить своего партнера с друзьями, — огрызнулся Лестрейд. — Грегори! — Майкрофт бросил быстрый взгляд на поляну за их спиной, чтобы убедиться, что все любители пикников расположились на достаточном удалении от них и не могут услышать их этот разговор. — Мы же договорились. Грег кивнул и покаянно улыбнулся. Произносить имя Тальбота вслух, да еще на повышенных тонах, находясь фактически на его земле, действительно было опрометчиво. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, приглашая в эту поездку, — со вздохом проговорил Майкрофт. — Это твои друзья и... — И мы идем к ним ужинать, — перебил его Грег. — Имей в виду, жена Тома всегда относилась ко мне с большой теплотой. И кроме того, думаю, чувствовала себя виноватой из-за моих постоянных ссор с Рейчел, ведь именно она нас познакомила. Я хочу, чтобы Джойс перестала переживать за мой неудачный брак, а значит, нам придется изобразить счастливую пару. Майкрофт странно улыбнулся, рассеянно и слегка напряженно, и отвел взгляд в сторону. — Со своей стороны я могу это пообещать, — заверил он. — Но справишься ли ты? — А куда я денусь. К счастью, Джойс не слишком проницательна. В отличие от своего мужа. Вот Тома нам будет довольно сложно обмануть, он всегда видел людей насквозь... — Грег слегка поколебался и добавил: — Именно потому я и поверил, что его сержант просто честолюбивый сопляк, а не подкуплен Та... ну, ты понял. — Мне ясна твоя позиция. — Кстати, дочь Тома — большая поклонница твоего брата. — Надеюсь, ты не расскажешь ему об этом, — усмехнулся Майкрофт. — Шерлок и без того непомерно гордится собой. — Не расскажу. — Грег придвинулся к нему поближе, склонился к самому уху, словно собираясь сказать нечто интимное, и прошептал: — А как твои успехи? Ну, кроме того, что ты отлично нарисовал эту уродливую церковь. — Она не уродливая, — вяло возмутился Майкрофт, после чего с ласковой улыбкой добавил: — Это ты — неуч, раз не можешь сходу опознать поздний англо-нормандский стиль архитектуры. Отличный образец зодчества конца двенадцатого века, таких во всей Англии осталось всего два или три. — Неуч, говоришь? — Грег игриво толкнул его в бок, и тут же мысленно изумился собственной наглости: скажи ему кто пару недель назад, что он позволит себе такое с Майкрофтом Холмсом, он бы отправил этого человека проверяться на наличие тяжелых наркотиков в крови— А что, элитное образование требует от людей восхищаться грубой приземистой постройкой только потому, что ей больше восьмисот лет? — Пожалуй, я не буду утомлять тебя лекцией о нетипичной для более поздних религиозных сооружений форме часовни, отсутствии венца на стенах или помещения обхода, — всю эту немыслимую абракадабру Майкрофт произнес с почти восторженным видом. — Просто поверь на слово, что эта церковь — действительно уникальный архитектурный объект. — А мне нравятся те, что выглядят поизящнее, — сознался Лестрейд. — Ну, вроде Вестминстерского аббатства или Королевского двора Правосудия. Все эти каменные кружева и острые, как иголки, шпили, устремленные в небо. — Так ты любитель готики. Что ж, будь церковь в Парва на полсотни лет моложе, она могла бы тебе понравиться. Готический стиль стремительно распространялся по Европе как раз на рубеже двенадцатого и тринадцатого веков, но Британия тогда погрязла в междоусобных войнах, которые продлились около двадцати лет, и людям было не до архитектурных изысков, так что на нашем острове готические здания появились несколько позже. — Вау! — Грег ухмыльнулся и подмигнул. — В следующий раз, когда ты пообещаешь не читать мне лекций, я непременно достану блокнот и ручку, чтобы все записать. — Я тебя утомил? — Что ты, совсем наоборот. Ты удивительно интересно рассказываешь. Просто... я вообще-то спрашивал про другой... архитектурный объект. Майкрофт снова бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что их разговор все еще никто не может услышать, после чего, понизив голос, поведал: — Как я и ожидал, ни одного признака жизни за целый день. Я точно знаю, что Арчи арендовал этот дом на год и заплатил вперед, и отсюда же, судя по маячку в его телефоне, он звонил мне в последний раз. Через несколько дней маячок отключился, и я теперь понятия не имею, где находятся и сам телефон, и его владелец. Но в этом доме, судя по количеству газет на крыльце, никто не появлялся уже минимум неделю. — Может, кто и заходил, только газеты не убирали. — Разве? — Холмс едва слышно фыркнул. — Но они сложены в стопку перед дверью, и стопка эта неминуемо рассыпалась бы, если бы дверь открывали. А если бы кто-то отодвинул газеты, а выходя, снова сложил как было, то почему бы ему просто не занести всю стопку в дом? Сам Арчи сделал бы это непременно, а те, кто ответственен за его исчезновение... Они тем более убрали бы газеты, чтобы не привлекать к отсутствию жильца лишнего внимания. — Наверное, ты прав. — Грег согласно кивнул, в который раз подумав, что Шерлок преподнес бы эту информацию в куда более грубой и обидной форме. Майкрофт не кичится своим превосходством, не пытается принизить всех вокруг, он просто делится наблюдениями. — А задняя дверь? Она же наверняка есть. — Уверен, что есть, — согласился Холмс, — но отсюда ее не видно. А обходить дом, как ты понимаешь, я не решился: это выглядело бы подозрительно. Арчи умён, и если только его не застали врасплох, должен был оставить для меня какой-то знак. Что-то, что выбивалось бы из общей картины и что позволило бы мне догадаться, где он и что с ним случилось. Он задумчиво пожевал губу, глядя поверх незаконченной картины на церковь — и на дом, о котором шла речь, — и тихо добавил: — Снаружи ничего такого нет. Если бы я только мог попасть внутрь... — Только не говори мне, что собрался уподобиться своему брату, — подозрительно прищурившись, проговорил Грег. — Он вечно вламывается в чужие дома без официального ордера. Я даже пару раз грозился запереть его за это в камеру. — Вламываться, как ты выразился, довольно рискованно: это может быть замечено. Даже ты не знал, что я арендовал бывший дом твоих родителей, и все же, через несколько часов после нашего прибытия туда, он был весь напичкан прослушивающими устройствами. О чем тебе это говорит? — Что тут они тоже могут быть? — высказал предположение Грег. — Наверняка есть, — подтвердил Майкрофт. — А также портативные камеры, я полагаю. И все же я должен туда попасть! Вот только пока не могу придумать как... Последние слова прозвучали так, словно не были адресованы Грегу, а Холмс просто размышлял вслух. Но Грег счел нужным на них ответить. — Позволь мне рассказать Тому! Он умеет хранить секреты, а кроме того, может оформить ордер на обыск под каким-нибудь несуществующим предлогом: например, сказать что поступил сигнал из анонимного источника: в этом доме хранят украденные вещи. Или наркотики. Анонимные или нет, а такие сигналы всегда проверяются. — Если бы я и согласился, то что бы нам это дало? — сухо поинтересовался Майкрофт. — Даже с полицией мне нельзя будет зайти туда: это будет замечено и выдаст мою заинтересованность в Арчи, которую я как раз-таки всеми силами пытаюсь скрыть. К тому же, в процессе обыска твои коллеги перевернут все вверх дном, возможно, уничтожив именно то, что я надеюсь там найти: какой-то знак, оставленный специально для меня. Так что мой ответ прежний: никакой полиции, пока есть надежда найти Арчи живым. — Майкрофт, — тихо проговорил Грег, осторожно прикоснувшись к тыльной стороне его ладони, — а сам-то ты веришь, что он еще жив? Холмс промолчал, а это, с точки зрения Грега, само по себе было ответом. Он осторожно сжал тонкие пальцы, пытаясь то ли поддержать, то ли утешить, но Майкрофт не вернул рукопожатие, вместо этого он мягко освободил свою ладонь, лениво поднялся и принялся собирать принадлежности для рисования. — Свет ушел, — довольно громко сообщил он. — Продолжу завтра, пожалуй. Он повернулся к Лестрейду, который тоже встал и старательно отряхивал пиджак от травы. — Время ужина. Как тебе нравится вон то кафе на берегу озера?

***

В субботу они выехали в Коустон пораньше, хотя Грег не видел в этом особой необходимости: пробок на этих дорогах отродясь не случалось, так что преодолеть расстояние в двенадцать миль можно было всего за двадцать минут. На въезде в город Майкрофт попросил остановиться рядом с цветочным магазином — и исчез в его недрах почти на полчаса, Грег даже успел выкурить пару сигарет и не на шутку разволноваться: вдруг на него там напали и пора спасать? Он совсем было собрался запереть машину и отправиться на выручку, когда Майкрофт появился с двумя букетами, несомненно собранными на заказ. Сочетание цветков, бутонов, ярко-зеленых листьев и даже упаковка в них были настолько продуманы, что Грег мысленно пожалел продавца: тот, наверное, впервые столкнулся с таким придирчивым клиентом. К тому же было сразу очевидно, что один из букетов предназначен зрелой женщине, а второй — юной девушке, и Лестрейду даже стало немного неловко, что он сам не подумал о цветах для Джойс и Калли. — Как хорошо, что ты такой галантный, — с улыбкой проговорил он, когда Майкрофт осторожно разместил цветы на заднем сиденье, и они продолжили свой путь. — Моего воображения хватило только на бутылку вина к ужину. — Мне казалось, что твой друг предпочитает шотландский виски, — словно невзначай заметил Майкрофт. И тут же добавил: — Вроде, ты что-то такое говорил. — Не говорил. — Грег бросил на него быстрый взгляд и тут же снова сосредоточил свое внимание на дороге. — Но ты прав, когда мы ходили в паб, Том всегда заказывал именно скотч. И откуда же ты об этом узнал? Майкрофт ответил совершенно невинной улыбкой и Лестрейд нервно рассмеялся, хлопнув ладонями по рулю. — Ну да, разумеется! Ты такой... нормальный в последние дни, что я почти забыл, с кем имею дело. — Я не мог поехать в дом к человеку, про которого ничего не знаю, — мягко заметил Майкрофт. — Существуют определенные протоколы для обеспечения моей безопасности. Мне и так потребовалось нарушить десяток из них, отправившись в эту поездку без охраны. — Ну что же, значит купим скотч. — Можешь не беспокоиться об этом. — Майкрфот снова невинно улыбнулся. — Я отдал очень точные распоряжения Антее по телефону, и она прислала мне кое-что из моей личной коллекции. Такого виски ты в Коустоне точно не найдешь. — Уверен, что стоит тратить твой эксклюзив на грубых полицейских? — ворчливо проговорил Грег, который почувствовал себя изрядно уязвленным. — Это твой друг, а значит, он достоин лучшего, — спокойно парировал Майкрофт. Грег только головой покачал, мол, какой смысл с тобой спорить. Он снова сконцентрировал все свое внимание на дороге, опасаясь пропустить нужный поворот, и разговор увял. Впрочем, Майкрофт и не особенно стремился нарушить молчание, мысленно готовя себя к испытанию, которое его ожидало в течение нескольких ближайших часов. Все было даже хуже, чем он опасался: чувства к Лестрейду, неожиданно и некстати вспыхнувшие годы назад, было довольно легко игнорировать, находясь в Лондоне, где он видел этого самого Лестрейда в лучшем случае раз в месяц — и только в деловой, не располагающей к сантиментам обстановке. Сейчас же тесное соседство и постоянное общение, — и в еще большей степени, необходимость изображать пару, — заново возродили все, что Майкрофт старательно убивал в себе на протяжении пятнадцати лет, и неуместные эмоции расцвели пышным цветом, не поддаваясь контролю разума и не соглашаясь вновь отступить в тот угол сознания, где он прятал их все это время — от всех, начиная с себя самого. Не помогали даже не слишком радостные мысли о том, что если Бэллингхем действительно погиб, а собранные им доказательства оказались в руках Тальбота, то придется начинать все сначала. Искать очередную жертвенную овцу в окружении сэра Энтони и надеяться, что хотя бы в этот раз все закончится благополучно. И что жадный негодяй отправится на скамью подсудимых раньше, чем успеет еще раз поставить под угрозу национальные интересы и скомпрометировать самого Холмса, который лично гарантировал безопасность этих интересов. Казалось бы, именно эти проблемы должны занимать голову Майкрофта тем чаще, чем меньше надежды остается на то, что Бэллингхем еще жив. Но вместо этого он ежеминутно упивается обществом человека, с которым ему вообще никогда не следовало переходить черту, именуемую «чисто деловые отношения». Сам Лестрейд тоже не помогал. Если в Лондоне он неизменно держался с Майкрофтом замкнуто и собрано, то сейчас... Холмс буквально таял от его искренних улыбок, от теплоты во взгляде, от прикосновений к руке или плечу — таких естественных, словно их действительно связывает нечто большее, чем совместная работа. Кто бы мог подумать, что он отнесется к навязанной ему роли настолько внимательно, что даже Майкрофт порой обманывался — а может, все дело было в том, что он страстно желал обмануться? Чтобы все это было на самом деле, чтобы можно было задержать руку на его талии чуть дольше и прижать к себе чуть крепче, поцеловать — и знать, что он воспримет это с радостью. «Нам придется изобразить счастливую пару», — сказал он. И предупредил: Том Барнаби весьма проницателен. Значит, Грегори и сам стараться будет всерьез, чтобы не вызвать у него сомнений. Именно потому Майкрофт и был уверен, что ему будет нелегко пережить этот вечер.

***

Как только Майкрофт ступил на порог гостиной дома Барнаби, ему показалось, что их с Грегом со всех сторон окружили женщины, — и они оказались тут в ничтожном меньшинстве. Трудно было поверить, что особ женского пола здесь всего две, причем старшая из них пока не произнесла ни единого слова, только радостно улыбалась, глядя на Лестрейда сияющими глазами. Зато младшая старалась за двоих: она щебетала, как птичка за окном в весенний солнечный день, и от ее звонкого голоса у Майкрофта немедленно зазвенело в ушах. Он в очередной раз осознал, почему единственная женщина, которую он готов терпеть рядом с собой — это Антея. Она открывала рот только тогда, когда ее о чем-то спрашивали, в остальное время умудряясь оставаться молчаливой и незаметной. Даже духи, которыми она пользовалась, были легкими и едва ощутимыми — и не раздражали обоняние. Миссис Барнаби и ее дочь, кажется, были очень дружелюбными особами, и судя по тому, как радостно приветствовал их Лестрейд — тот чувствовал себя здесь абсолютно комфортно. Они считали его дорогим другом и были рады видеть, равно как и Майкрфота, которого совершенно не знали, но почему-то немедленно распространили на него те же теплые чувства, какие испытывали к Грегори. Все это Холмс отметил совершенно автоматически, пытаясь немного прийти в себя от свалившихся на них чрезмерно бурных приветствий — и между делом осматривая комнату, в которой они оказались. Здесь не было ничего общего с уютной тишиной его собственной гостиной, где витал запах дорогого виски и горящих в камине поленьев. Или с захламленной комнатой в квартире брата, которую тот громко именовал «жилой» — видимо потому, что она заменяла ему сразу и гостиную, и столовую, и кабинет, а также офис, в котором он принимал клиентов. В родительском доме, где Майкрофт старался бывать как можно реже, присутствовал сдержанный, полный элегантности шарм, который каким-то образом умудрялась создавать его матушка, и его не под силу было разрушить даже урагану по имени Шерлок. С небес на землю его вернул голос Лестрейда, которому удалось наконец вклиниться в бесконечный восторженный монолог младшей из женщин Барнаби. — Знакомьтесь, это — Майкрофт Холмс, мой партнер. Ладонь Грегори при этом уверенно легла Майкрофту на талию, и слегка подтолкнула его вперед, навстречу хозяйке дома. Он склонился к протянутой для приветствия руке и слегка прикоснулся губами к кончикам пальцев, после чего протянул букет цветов и поздоровался с такой церемонной вежливостью, которую даже Ее Величество нашла бы совершенно безупречной. — Вау! — только и проговорила Калли. Джойс Барнаби, уже немолодая, но все еще на редкость привлекательная женщина, покраснела, как юная девушка, и с нервным смешком проговорила: — Грег, где же ты его нашел, такого галантного? Я-то думала, что мужчин с подобными манерами уже не осталось в природе. Такая реакция слегка обескуражила Майкрофта, он бросил беспомощный взгляд на Лестрейда и едва не задохнулся, прочитав в его глазах совершенно искреннее восхищение. — Ты неподражаем! — проговорил Грег, после чего обратился уже к Джойс: — Майкрофт — дипломат, — пояснил он. — И все эти встречи на высшем уровне , где необходимо соблюдать определенный протокол, они... ну, понимаете — обязывают. Он снова обнял Холмса за талию, подвел к дивану, где уже расположились обе женщины, и доверительно заметил: — Он просто еще не понял, что тут все свои и можно вести себя свободно. — Вы работаете в правительстве, мистер Холмс? — спросила Калли с совершенно детской непосредственностью, глядя на него широко раскрытыми голубыми глазами. — Я занимаю весьма скромную должность. Ничего особо интересного, — тут же ответил Майкрофт, и Грег фыркнул. Ага, слышали мы эти сказки. — Его брат сейчас сказал бы, что он и есть само британское правительство, — заговорщицким тоном проговорил он. Холмс сопроводил эти слова недовольным взглядом. — Но вообще-то, Шерлок известный любитель преувеличивать, — тут же исправился Грег. Если этой фразой он пытался отвлечь внимание Калли от Майкрофта и его работы, то уловка сработала более, чем полностью. Девушка просияла и буквально вцепилась в свободную руку Грега. — А ты хорошо знаешь Шерлока, да? Папа говорил, вы работаете вместе. — Уже пятнадцать лет имею такое несчастье, — фыркнул Грег. — Он невыносим, на самом деле: хамит моей команде, обзывает всех, включая меня, тупицами и делает вид, что не может запомнить мое имя. Редкостный грубиян! — Это Шерлок-то грубиян? — ухмыльнулся Майкрфот. — Скажешь, нет? — Скажу, что это слишком мягко. — Майкрофт посмотрел в округлившиеся от изумления этой шутливой перепалкой глаза Калли и подмигнул. — Просто грубиян — и только? С таким же успехом можно было бы сказать, что Александру Македонскому нравилось немножко покомандовать. Лестрейд рассмеялся, после чего в свою очередь подмигнул Калли и доверительно проговорил: — Видишь? Самое лучшее, что есть у Шерлока, это его брат, — а потом добавил, словно нехотя: — Ну, и еще этот засранец раскрывает любое преступление быстрее, чем я успеваю сообразить, как к нему вообще подступиться. — Ты, как всегда, скромничаешь, — возразил Майкрофт. — Шерлок играет далеко не главную роль в твоих расследованиях. В большинстве случаев ты вполне справился бы и без него. — Но не так быстро, — заметил Лестрейд. Он хотел было добавить еще что-то, но не успел: щелкнул замок входной двери, а полминуты спустя в гостиной появился хозяин дома. Майкрофт немедленно узнал его по фотографиям в личном деле, которое запросил у Антеи пару дней назад. Разумеется, чтение довольно объемистой папки позволило ему сделать кое-какие выводы о Томе Барнаби: талантливый детектив, надежный, с безупречной репутацией. Не карьерист: ему неоднократно предлагали повышение и перевод в Лондон, но он предпочел остаться в провинции и бесконечно мотался по деревням Мидсамера, расследуя преступления и просто общаясь с местными жителями, большинство из которых знал лично. Кроме того, Барнаби считался своего рода наставником для молодых кадров: раз в три-пять лет он брал в отдел сержанта, только получившего нашивки, и старательно натаскивал его, обучая нюансам профессии, которые не преподавали в полицейском колледже. Чуть более двадцати лет назад одним из таких сержантов был Грегори Лестрейд. Все это более, чем подтверждало слова Грега: старший инспектор Барнаби действительно был достоин доверия. В другой ситуации этого бы хватило, чтобы сделать определенные выводы, но в данном конкретном случае Майкрофт решил поинтересоваться не только деловыми, но и личностными качествами Барнаби, стараясь при этом не зацикливаться на том, что принял такое решение исключительно из-за важности этого человека для Лестрейда. — Простите, в управлении задержался. — Голос Барнаби был густой, как сигарный дым или элитный коньяк, и это мысленное сравнение заставило Майкрофта улыбнуться. — У тебя сейчас нет никаких расследований, — с ласковым упреком проговорила Калли, — и ты все равно не можешь прийти домой вовремя! — Она повернулась к Холмсу, словно надеясь, что именно он поймет ее лучше всех, и добавила с легкой, полной нежности улыбкой: — Такой уж у нас папа. Мы с мамой иногда даже сомневаемся, где его настоящий дом: здесь или в полицейском участке. — Да, моим девочкам со мной нелегко приходится, — хмыкнул Барнаби и протянул Майкрофту руку. — Том. Приятно познакомиться! Рукопожатие Барнаби оказалось уверенным и крепким. Майкрофт встретился с ним взглядом и тоже представился. — Мне вдвойне приятно, — добавил он, — увидеться с человеком, которого Грегори так высоко ценит. — Этот парень был лучшим из всех, с кем мне довелось работать. — Том дружески похлопал Лестрейда по плечу. — Я сразу понял, что он из тех, кто идет в полицию не ради карьеры, а из желания сделать мир более безопасным местом. Майкрофт улыбнулся, мысленно поставив Барнаби еще один плюс: он и сам при первой встрече с Лестрейдом сделал ровно те же выводы. — В этом Грегори не изменился, — заметил он. — Что, тоже целыми днями пропадает на расследованиях? — нейтральным тоном проговорила Джойс, которая как раз вернулась в гостиную, неся на вытянутых руках довольно тяжелую вазу, в которую поставила подаренный букет. Майкрофт немедленно вскочил, чтобы ей помочь — раньше, чем Том и Грег успели подумать об этом, — и, повинуясь ее просьбе, поставил цветы на небольшой стеклянный столик у окна. — Спасибо, дорогой, — ласково проговорила миссис Барнаби, и Холмс в очередной раз поразился, как просто и без церемоний его здесь приняли. — Грегори очень предан своей работе, — проговорил он, отвечая на заданный ранее вопрос. — Иногда даже ночует в кабинете на диване. — А мы с этим миримся, да? — Джойс похлопала его по плечу, не подозревая, что в Лондоне любой неосторожный, позволивший себе протянуть руку к Майкрофту Холмсу, был бы скручен охраной на месте. — А что нам остается? Сами же таких выбрали! — Майкрофт работает даже больше, чем я, — сообщил Грег. — С трудом себе такое представляю, — хмыкнула Калли. — Как бы он смог, в сутках ведь всего двадцать четыре часа. — Как раз перед нашей свадьбой на Тома свалилось очень сложное расследование. — Джойс нежно посмотрела на мужа. — И только о нем он и мог думать! До такой степени, что на вопрос священника вместо «Я согласен» ответил: «Я все понял!» И после этого я не видела его до конца медового месяца. Майкрофт тонко улыбнулся, и Грег вдруг подумал, что собирайся они пожениться на самом деле, Холмс точно позаботился бы, чтобы его отстранили от всех текущих расследований. Эта мысль почему-то вызвала одновременно и раздражение, и восторг. — Пойдемте в столовую, — предложил Барнаби, и Джойс немедленно засуетилась, очевидно, вспомнив об обязанностях хозяйки. — Да, конечно, мы же только тебя ждали!

***

После ужина все снова расположились в гостиной. Калли притащила альбом со своими детскими фотографиями и начала показывать Майкрофту снимки, где Грег таскал ее на плечах, раскачивал на качелях, катал на лодке. Лестрейд и сам уже не мог вспомнить, когда такое было: Рейчел не приходила в восторг, что он так много возится с дочкой Барнаби, потому если у него и были какие-то фотографии с Калли, то супруга их, скорее всего, попросту выбросила. — А я был уверен, что ты меня даже не вспомнишь. — Он потрепал ее по светлым волосам. — Ты же совсем крохой была, когда мы в последний раз виделись. — А я и не помню, — честно созналась Калли. — Ну, то есть я спрашивала папу, кто на этих фотографиях, и он рассказывал, потому я и знаю тебя. Но настоящих воспоминаний о тебе у меня не осталось. — Зато у вас есть шанс создать новые, — улыбаясь, заметила Джойс. — Правда, усадить ее к себе на плечи тебе теперь будет трудновато. — Но ведь мы могли бы покататься на лодке! — радостно поддержала идею Калли. — Что скажешь, Грег? — Да хоть завтра. — Лестрейд приобнял ее за плечи. — Кажется, я видел на озере в Мидсамер Парва лодочную станцию, и там можно взять моторку в аренду. Он повернулся к Холмсу с виноватой улыбкой. — Ты же не возражаешь? — Почему я должен возражать? — ровным голосом проговорил тот. — Напротив, мне кажется, это неплохая идея. — Значит, вы поедете с нами? — обрадовалась Калли. — О нет, милая леди, прошу меня извинить. — Майкрофт изобразил притворное огорчение. — Я не любитель отдыха на воде. Но для вас с Грегори это не причина отказываться от удовольствия. Я просто подожду вас на берегу. Там красивейшие пейзажи, так что я найду, чем заняться. — Грег говорил, вы рисуете? — немедленно встрял Том, и его и без того красное лицо сделалось совершенно пунцовым. — Я и сам пытаюсь... по дилетантски, правда, я же не учился рисовать. Да и времени вечно не хватает... А Калли уже несла из кабинета папку с акварелями. — Папа скромничает! — убежденно заметила она, раскладывая рисунки на столе. — Как по мне, у него чудесно получается. Лестрейд, который вообще не знал, каким концом держать кисточку, а все его попытки нарисовать что-то напоминали каракули пятилетнего ребенка, был с ней полностью согласен, и акварели Барнаби казались ему чуть ли не шедеврами. — Действительно, — сдержанно проговорил Майкрфот, взяв один из пейзажей в руки и внимательно его изучая. — Техника любительская, конечно, но у вас отличное понимание перспективы и работа с цветом выше всяких похвал. Я бы сказал, у вас несомненный талант. — Ну, талант — это вы мне льстите, — на сей раз Том покраснел уже от удовольствия. — Не имею привычки льстить. — Майкрофт отложил рисунок и потянулся к следующему. — Ну вы-то, наверное, живопись с детства изучали, — заметил Барнаби. — Как и множество других дисциплин, которые не преподают в публичных школах. — Вообще-то... — начал было Холмс, но Барнаби с ухмылкой его прервал. — Да ладно вам, — добродушно проговорил он, — будто я не понимаю. Если за почти сорок лет в полиции я чему и научился, так это сразу видеть, что за человек передо мной. — И что же вы видите? — Майкрофт поджал губы. — Не заводись. — Лестрейд накрыл его руку своей. — Я говорил, что Том отлично разбирается в людях. А твое происхождение и элитное образование заметно даже тем, кто не особенно наблюдателен. — Я не пытался вас задеть, — добавил Барнаби. — Просто констатировал очевидный факт. — Что же. — Майкрофт прикрыл глаза, чувствуя себя необычайно взволнованным оттого, что Грегори продолжает держать его за руку. — Вы правы. Помимо обычных школьных предметов, я изучал множество вещей, которые мои родители сочли необходимыми. Живопись, музыка, верховая езда — и так далее. — А на каком инструменте играете? — живо поинтересовалась Калли. — Ни на каком, — бесстрастно сообщил Майкрофт. — Разумеется, я до сих пор умею читать ноты с листа и способен вполне сносно исполнить на фортепиано что-нибудь не слишком сложное, но музыка меня не заинтересовала. — В отличие от Шерлока? — улыбнулся Грег. — Шерлок — неплохой скрипач, но назвать его исключительно талантливым нельзя. — Майкрофт слегка поморщился. — И тем не менее, его способности в музыке настолько же превосходят мои, насколько уступают способностям нашей сестры. — Так у вас... — начала было Калли, но осеклась под предупреждающим взглядом Грега. Он покачал головой, сильнее сжал руку Майкрофта и одними губами произнес: — Плохая тема. — Пойду помогу маме убрать со стола! — чересчур оживленно проговорила она и почти сбежала в столовую. Грег откашлялся. — Курить охота! — пробормотал он. — Том, ты как? — Я уже лет пятнадцать, как бросил, — сознался тот, после чего кинул на приятеля острый взгляд и добавил: — Пойдем, провожу тебя на задний двор. Майкрофт, вы нас извините? — Конечно, — тот сделал небрежный жест свободной рукой. — Я быстренько. — Грег погладил его пальцы. — Не скучай, дорогой. — Не буду. Они вышли из дома в душные вечерние сумерки, Лестрейд закурил и повернулся к Барнаби. — Он не любит вспоминать о сестре, — пояснил он, лихорадочно пытаясь придумать, что бы сказать, чтобы и не соврать — а ложь Том мгновенно вычислит, — и не выдать мрачную тайну семьи Холмс. — Майкрофту было около четырнадцати, когда в их доме случился пожар, и... Короче, это грустная история. Потому я и не хотел, чтобы Калли его допрашивала. — Понятно, — вздохнул Барнаби. — Ты пытался его защитить. — Ну так он мне не чужой. — Грег криво улыбнулся. — Мне показалось, или твоему бойфренду у нас не слишком уютно? — Не показалось, — теперь уже Лестрейд не смог сдержать вздоха. — Ты совершенно верно заметил, он не из нашего круга. Но они с братом не кичатся своим происхождением — строго говоря, я много лет даже не задумывался, что их семья отнюдь не простая, привык воспринимать их, как равных. Ну... особенно Шерлока. Тот, бывает, смотрит на людей свысока, но не потому, что родился с серебряной ложкой во рту, а... — Потому что считает себя умнее других? — Именно так. Он видит свое превосходство в уме, а не в происхождении. И Майкрофт... тот вообще очень большая шишка в правительстве. Хотя обычно уверяет всех, что занимает совсем скромную должность. — Ну, это сразу заметно. — Том хмыкнул, но немедленно снова стал серьезным. — Он, как правило, вращается совсем в другом обществе, и все же пришел с тобой и изо всех сил старается вести себя естественно. Видно, по-настоящему тебя любит. — Это... воспитание сказывается, понимаешь? — Грег предпочел не комментировать слова Барнаби насчет чувств Холмса. — Майкрофт не привык к тому, что обычные люди не придерживаются никаких условностей и общаются друг с другом запросто. Представляешь, он мне рассказал, что родители в последний раз обнимали его еще в детстве. А как повзрослел — все, неприлично. Это же дикость! — Не нам судить! — Том хлопнул его по плечу. — Пойдем, а то как бы мои девочки твоего аристократа до сердечного приступа не довели своим бесцеремонным дружелюбием. Грег поперхнулся дымом, поспешно затушил окурок и почти бегом направился в дом, сопровождаемый понимающим смешком Барнаби. Однако голоса Джойс и Калли по-прежнему слышались из кухни, а Майкрофт в одиночестве сидел в гостиной на диване. Подойдя поближе, Лестрейд не смог сдержать улыбки: Холмс отыскал в папке Тома чистый лист и карандаш — и что-то рисовал. Лицо его было задумчивым, а взгляд расфокусированным, и казалось, он водит карандашом по бумаге совершенно бездумно, покрывая лист абстрактным переплетением линий. Однако, бросив взгляд на рисунок, Грег почувствовал, как сердце пропустило удар: за те несколько минут, что они отсутствовали, Майкрофт успел изобразить его самого, с улыбкой обнимающего за плечи сияющую Калли Барнаби.