Большие перемены

Как только мы оказались в нашей квартире, Эмилька поцеловал меня в губы, жарко так поцеловал, я некоторое время не отвечал ему, а просто ловил кайф. А затем опомнился и начал целовать его, нижнюю губу, верхнюю, мой язык стал соприкасаться с его языком… Каким же страстным и горячим был этот поцелуй! Я снял с него ветровку, футболку и целовал его шею, смачно так, с засосами. Эмиль конечно тоже в долгу не остался и это было так приятно, я просто в рай улетел. Я начал спускаться ниже, целовал его грудь проводя язычком по соскам, парнишка аж застонал от удовольствия. Я спускался ещё ниже: пресс, пупок, полоска волос от него, меня это так сильно завело… Я расстегнул пуговицу на его джинсах, а затем молнию, и наконец стянул их с него и он остался в одних боксёрах. Его инструмент был в полной боевой готовности, да и мой тоже… Боксёры на Эмильке тоже долго не задержались. И вот он стоит передо мной, обнажённый, и в приглушённом свете светильника он выглядит так красиво, словно античный бог… Затем он тоже раздел меня, одновременно лаская моё тело… Я опустившись на колени, начал целовать его достоинство, он аж взывыл от удовольствия. Потом я стал заглатывать его; сначала головку, потом до середины, медленно и постепенно наращивая темп. Паренёк уже не просто выл, а кричал, настолько приятно ему было. Я остановился, взял на руки моего Эмильку и понёс его на кровать. Аккуратно положив его, я лёг сверху и стал обнимать его, и целовать в губы, в шею, в грудь. А затем на мгновение остановившись, я прошептал ему в ушко: — Солнышко, ты хочешь этого? — Да-а, — страстно и протяжно ответил Эмиль. Я достал из прикроватной тумбочки смазку, а просле чего тихонько переспросил: — Ты ещё не передумал? — Нет, не передумал, — ответил шепотом паренёк, и впился в мои губы нежным поцелуем. Я стал смазывать его упругое колечко мышц, после чего вставил туда один палец и стал разрабатывать. — Потерпи котёнок, сейчас всё пройдёт, — шептал я ему на ушко. Потом я вставил в него второй палец, и третий. Когда Эмилька стал выгибаться навстречу моей руке, я вынул из него пальцы и начал потихоньку вставлять своего богатыря. Я делал это медленно, без лишних движений, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. Я потихоньку вставил его почти полностью и стал двигаться постепенно ускоряя темп. Я чувствовал как волна наслаждения накатывает на меня, мне было хорошо, кайфово, и я был просто в нирване. Эмилька тоже стонал от удовольствия, выгибая спину мне навстречу. Чувствуя что скоро кончу, я стал сбавлять обороты, чтобы ещё немножко потянуть удовольствие. Но этого на долго не хватило. Так продолжалось минут пятнадцать, и вновь набирая темп я ещё сильнее прижался к Эмильке, наполняя его своей тёплой жидкостью. После чего он тоже стал кончать, даже не притрагиваясь к своему достоинству. Вот это был оргазм! И причём у нас обоих! Мы минут пять лежали без сил и не могли отдышаться. — Котёнок, ты самый лучший! Мне так хорошо как с тобой, не было ещё никогда и ни с кем. Я никогда никого не любил так, как люблю тебя, — прижимал я Эмильку к себе и нежно шептал ему на ушко, — больше я тебя никуда не отпущу, и никому тебя не отдам. Ты мой... Ты только мой... Он засыпал в моих объятиях, а я гладил его такие густые, тёмные и мои такие родные, любимые кудри… Как же хорошо и приятно обнимать человека, которого ты любишь больше всех на свете! Человека, который три месяца был рядом с тобой, но ты не мог ему сказать о своих чувствах. Человека, который стал для тебя сном и явью, мечтой и реальностью. Человека, который значит для тебя больше, чем ты сам. Человека, который теперь является частью твоей жизни. Эмилька стал для меня тем недостающим кусочком моей жизни, который был решающим во всём. Теперь я знал, что живу ради кого-то, а не просто так, что меня любят и я люблю, что наконец-то наступили те перемены, самые счастливые перемены, большие перемены, которые повлияли на всю мою оставшуюся жизнь…