Всё налаживается

Жизнь налаживается. Больше по городу не гоняют особо борзые. Больше не воруют всякую мелочь в магазинах. Больше нет той разъедающей изнутри боли. Как же поразителен мир. Голубое небо, словно огромный холст великого художника, раскрашиается каждый день новыми, неповторимыми деталями. Более тёплым оттенком заката, новыми облаками или же более светлым оттенком дневного небосвода. Всё это вызывало во мне огромный восторг и захватывало дух. Раньше это было тем, что я изображал в своих работах на холстах. Раньше. Сейчас же небо было таким же серым и безразличны, как и люди, как и растения, как и я. — Хён, пошли скорее. Там закат начинается! Воспоминания больше не приносят боль или грусть. Нет. Теперь они приносят только пустоту на месте некогда бьющегося от радости и надежды на новый день сердца. Больше не спешилось домой после работы в офисе. Больше не тянуло домой во время командировок. Больше не было желания зайти в цветочный за букетом алых орхидей, его любыми цветами. — Хён, а ты знаешь легенду о значении орхидей? — Нет, малыш. Расскажи мне. — В Новой Зеландии есть легенда, что орхидея — это осколок радуги, упавший на землю. Этот осколок дарит людям счастье и мир. Его дарят только любимым и только с любовью. Так и было. Я дарил с любовью. Уставшего, взмокшего, вонючего… Он встречал и обнимал меня любым, подолгу не отпуская меня из своих объятий. Казалось, что не цветы, а моё возвращение приносило ему огромную радость. Стоя под навесом я рассматривал серые тучи, скрывшие город от тёплого весеннего солнца. Возможно, скоро это закончится. Возможно, я скоро вскорую себе вены. Возможно, я скоро сорвусь и напишу ему. Возможно… Знакомая светлая макушка показалась в дверном проёме, ведущем на балкон. — Что? — Я хотел бы пригласить тебя на нашу свадьбу с Намджуном. Сокджин смущённо улыбался, оперевшись плечом о косяк и натягивая длинные рукава на ладони. — Хорошо. Когда? — Через неделю приезжай к нашему домику на берегу озера. Там будет церемония. — Какие-то просьбы или замечания? — Поспи заранее и свадьба будет в тёплых, персиково—розовых, тонах. Кивнув, давая понять, что усвоил сказанное, я потушил только начатую сигарету. Значит надо сходить купить костюм и подарок для молодожёнов. — Юнги. Я вновь повернул голову к старшему брату. — Там будет много моих знакомых омег, попробуй отвлечься и повеселиться. Я вновь кивнул. Повеселиться. Как можно веселится если в груди дыра, а в голове совсем нехорошая пустота? Как можно быть весёлым на празднике, куда точно пригласят младшего брата альфы-жениха, разбившегося моё сердце? — Я постараюсь, хён.

***

— Пак Чимин, — обеспокоенный голос медсестры заставил разлепить свинцовые веки и приподнять тяжёлую голову. — Что? — в моей душе было пусто, так гадко пусто, что было ощущение того, что я овощь. — К Вам посетитель. Он очень хочет посетить Вас. — Пусть посещает. — знаю я этих посетителей. В палату заходит мой старший сводный брат. Он не знает, от чего его младший брат пытался трижды покончить с жизнью за две недели и прочти пять (точно ли пять...) раз за прошедший неполный месяц. — Привет, Чимин~а, — осторожно тянет Намджун, присаживаясь возле моей головы. — Привет, Намджун-хён, как твои дела? — Да вот хочу на свадьбу тебя позвать. — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Я с удовольствием приду. Сокджин-хён будет прекрасным господином Кимом. — слова легко слетели с моих потрескавшихся губ. Я давно наблюдал и радовался за них. Они были той самой идеальной парой, которая вызывала белую зависть. Джин, немного истеричный, но до коликов любящий Джуна, и Джун, спокойный меланхолик, до безумия влюблённый в своего омегу. Их пара — доказательство существования истинности. — Тогда я заберу тебя через неделю. — Нет, ты заберёшь меня пораньше. — на его недоумевающий взгляд и мягко улыбнулся, — А подарок? А костюм? А встреча с Джин-хёном? Мне не хватит нескольких часов. В груди что-то ёкнуло, вызывая воспоминания о дорогом человеке. Надежда полюбоваться на Юнги хотя бы издалека, хотя бы чутотку, хотя бы в последний раз. — Убедил. — выдохнул Намджун, вставая с кресла. — Я заберу тебя через три дня. — Не возврашай меня сюда. — слабый, такой же как и надежда, шёпот слетел с моих губ, потерявших былую яркость и сладость. — Чимин. — Тут слишком одиноко, слишком безлико, слишком много безразличия. — пытаясь убедить хотя бы себя, перечислять я, схватившись за край намджунова рукава. — Чимин… Твои руки… — Я их спрячу. — Давай так, пока я не вернусь из медового месяца — никаких попыток. Я отпустил край его рукава, сглатывая ком в горле. — По рукам. Альфа кивнул и вышел из палаты. Я подписал себе приговор на вечность без тебя, любовь моя. Я спущусь в Ад, любовь моя. Я люблю тебя, но не в моих силах быть с тобой.

***

— Всё собрал? Я кивнул, сжимая губы в тонкую полоску. Стоя перед входом в больницу я подключал наушники и наблюдал за прохожими. — Домой? — Нет, ты едешь к Джину, который за последний час позвонил тебе раз семь, а я за подарком на свадьбу. — Ты уверен что… — Я пообещал. — Мне подвезти тебя? — Не стоить я вызову такси. — я слабо изобразил подобие улыбки. — Езжай к любимому, передай Джину привет. — Будь осторожен, — Джун обнял меня за плечи, — пока, Чимин.

***

— Чимин-и! Джин налетел на меня с объятиями, чуть ли не плача от счастья. — Я тоже очень скучал, Джин-хён. Ответные объятия вышли немного неловкие. Я слишком давно не виделся с персиковымм омегой, его аромат кружил, принося успокоение. — Ты так исхудал, маленький! Омега был прекрасен. Приятный на ощуп пиджак оттенка немного светлее пыльной розы, уложенные светлые волосы и светящиеся от радости глаза. Он был очень красив. — Совсем нет. Ты очень красив, будущий господин Ким. Джин засмущался и немного от ступил, рассмеявшись. — Не смущайте, господин Пак, вы тоже хорошо выглядите. Он был от части прав. Мой пиджак цвета закатных облаков с переливами подчёркивает мою болезненно тонкую талию ии руки, тёмно-синяя рубашка оттеняла серебристые, с редкими разноцветными прядями, волосы. — Я уж точно не смогу сравнится с тобой, Джин-хён. За спиной Джиина я увидел того, кто, безразлично глядя на окружающих, мог заставить моё израненное сердце трепетать. Юнги стоял рядом с террасой, попивая шампанское с золотистый отливом из-за закатного солнца. — Скоро должна начаться церемония. — повернулся я к жениху, — пойду возьму бокал спиртного и наслажусь таким изумительным вечером. Ты очень хорошо постарался, Джин-хён. — Ох, Чимин, иди скорее, а не смущай меня! — омега покрылся лёгким румянцем. Неспешно подойдя к шведском у столу, я взял розового зампанского в изящном бокале и направился в сторону берега. Глубоко дыша через нос, я отпил пузырящийся напиток, наблюдая за солнцем, которое только коснулось линии горизонта. В груди пожар, руки трясутся, дыхание сбито, в голове давящее чувство долга. Знало бы небо, что мучает мою душу, оно бы разверглось и убило бы меня, пожалев ранимиую натуру. Слишком жалко я чувствовал себя. Слишком болезненным было желание повернуться и поискать взглядом альфу. Слишком слабыми были мои ноги, которые давно отказывались держать меня, как только на горизонте появлялась тёмная макушка. Слишком… — Сынок! — Отец, папа. — я немного повернул голову к родителям… — Господин Ван. — Где ты был? — там, отец, где Сатане было бы страшно и одиноко, — Мы не могли дозвониться до тебя почти месяц! — возможно оттого, что вы все в чёрном списке моего мобильного телефона, — Ты так болезненно выглядишь. — да вы что, — Может в больницу? —только оттуда, дорогой отец. Я отрицательно помотал головой. Они не должны знать о горе, которое наполняет каждый мой атом. — Не хотите навестить молодожёнов? —господин Ван, раздражённо дёрнул уголком губ. — Точно! Дорогой, пойдём к Намджуну и Сокджину! — приёмный, но такой родной по духу, папа улыбнулся отцу. Тот, поцеловав мужа и кивнув мне, повёл беременного папу к виновникам торжества. Стоило родителям отойти на несколько метров, как ко мне подскочил Ван, больно сжимая плечо.

***

Гости не вызывали никакого интереса, а обещание не курить на свадьбе раздражало. Вдохнув тёплый майский воздух, я направился к берегу огромного озера, которое имело выход к море через глубокую реку, вытекающей из этого озера. Задумавшись, я не сразу заметил находящихся там людей. Но, когда один из них почти кричал на другого, я всё же обратил свой взор на пару. Чимин и неизвестный мне мужчина. Омега, склонив голову, слушал какой-то бред, стараясь не дрожать всеми телом, но колени его выдавали. — Что ты тут забыл, щенок?! Сорвать свадьбу решил?! Или ты забыл уговор и мне разорвать договор?! Если ты сделал вид, что вы с Миром расстались, а сами встречаетесь, то я убью Джина и вспорю тебе брюхо! Омега, сжав руки в кулаки, поднял мёртвый взгляд на бету. — Я вырвал из своей груди сердце, закончив отношения с истинным альфой. Я сделал всё, что вы хотели, чтобы вы не сломали жизнь брату и Джин-хёну. Что вы ещё хотите? —Я?! Я хочу что бы, сын шлюхи, сдох максимально болезненно, а твой отец понёс наказание за смерть Лиен. — Мама умерла в родах, отец не виноват. Сколько мне вам повторять это? Омега сжал в руках бокал, разбивая его. Осколки впились в небольшие пухлые пальцы Пака, но не вызвали даже всхлипа. Я направился к Чимину и бете, надеясь сделать хоть что-то. — Эй! Что вы тут устроили? — быстро подбежав к омеге, я задвинул его за свою спину. Лицо беты находилось немного ниже моего из-за разницы в росте. — Вам лучше уйти, пока я не вызвал полицию. Тот, закатив глаза и дёрнув уголком губ, развернулся и покинул нас. — Что тут, хер ему в жопу, произошло? Я повернулся к омеге, хватая его за хрупкие плечи и пытаясь поймать его опущенный взгляд. — Ничего, что могло бы волновать Вас… — Чимин, блять, отбрось гордость и скажи мне, что тут произошло?! Омега, всхлипнул, помолчал минуту и, скинув аккуратно мои руки со своих плеч, отошёл немного назад. — Господин Мин, — голос омеги очень сильно дрожал, — вам не стоит лезть в это. Я с-сам р-разб-берусь. — сказав последнее, омега покинул меня, грустно глядя куда-то под ноги и сжимая порезанную руку.

***

— Где был Чимин последний месяц? — подойдя напрямую к Намджуну, который разговаривал со знакомым, я перешёл сразу к делу. Тот, нахмурился и попросил оставить нас одних. Знакомый удалился. — С чего тебя это интересует, Юнги? И вот тут или все карты раскладывай, или вали к ебеням… Ладно. — Мы с Чимином истинные и встречались почти год, но потом, месяц назад, он бросил меня без причины и пропал. А пять минут назад я нахожу его в компании сомнительного беты, который орёт на него и угрожает расправиться с ним и Джином. Мне нужны объяснения. Джун, поражённый стоит с минуту времени, но потом собирает мозги в кучу и хмурится. — Так это ты… — Кто я? Говори яснее. — Причина пяти почти удачных попыток суицида. Настала моя очередь молчать. Скольких… Чего? — Что… — Он три раза вспарывал вены, один раз топиться в ванной и один раз глотал антидепрессанты. — Чёрт… — Я трижды забирал его из больницы, ловил на побеге через окно и попытке повесился на простынях. — Чимин… — Он, в бреду после таблеток, просил любимого не сердится, не любить его. На все мои вопросы и походы к психологу младший молчал, лишь говорил… — Так надо, хён. Ради вашего счастья. — Чимин, с криво перебинтованной рукой и грустной ухмылкой, стоял немного позади меня. Я резко схватил его за плечо и прижал спиной к своей груди, обнимая и обездвиживая. — Чимин, поясни, пожалуйста. — в один голос с Джуном попросил я. Омега, вздохнул и поморщился. — Там долгая история. — А я не спешу, дорогой. — съязвил я. — Джун-хён… — Ну уж нет, мелкий, или ты говоришь всё сейчас, или я рассказываю всё папе. Ты знаешь, сердце у него слабое, но взгляд тяжёлый. Омега откинул голову на моё плечо и повернул голову к моей шее, втягивая воздух. — Моя мама — возлюбленная Ван Чхина, помощника отца. Папа не смог подарить отцу ещё одного ребёнка после тебя, Джун, и поэтому они прибегли к сурогатному материнству. Но мама умерла, рожая меня. Чхин возненавидел меня. Потом он каким-то образом узнал, что я встречаюсь с Юнги и… — омега затих на несколько секунд, — и сказал: "Если маленький гадёныш хочет, чтобы Джун и Джин связали себя узами брака, то он бросит Мина. Ты будешь страдать так же, как страдаю я, маленькое отродье.". Всё до глупого просто: или моё счастье, или счастье Джуна и Джина. — омега всхлипнул, — На мои слова о том, что я всё расскажу отцу, он пообещал убить и Джина, и Юнги… Омега повернулся ко мне, обнимая за торс и уктыкаясь носом в плечо. Запах сладкого ягодного чая, почти не раскрывавшийся месяц, вновь окутал меня. Мой же запах, древесины хвои, смешался с Чиминовым, в попытках успокоить. — Пойду поговорю с отцом. — Джун немедленно покинул нас. Какое-то время мы стояли в тишине, просто наслаждаясь нахождение рядом друг с другом. — Так хорошо… Омега ненасытно вдыхал мой аромат, крепко держась за меня точно я когда-то смогу отпустить или бросить его. — Чимин-а, милый мой, душа моя, что за пять попыток? Омега глухо сглотнул, немного отстранившись. — Вообще было почти десять попыток. Просто половина не была замечена. Три раза вены, два раза антидепрессанты, разок топился, два раза петля и два раза пробовал снотворное. Я не смог бы жить эту вечность без тебя. Не смогу и сейчас. — Кто ж тебе даст умереть, уют ты мой карманный? — то ли рыча, злясь, то ли скуля, радуясь, спросил я, — Ты теперь от меня не отделаешься. Я тебе сейчас дам церемонию посмотреть, а потом мы сами в ЗАГС. Чтобы ты точно убежать не успел. — А тортик? — Церемония тортик и ЗАГС? — А подарок? — Короче, торжество и сразу, на рассвете, в ЗАГС. Омега кивнул, соглашаюсь с планом действий. Я заглянул в глаза Чимина и утонул, как и год назад, когда нас только представили братья.

***

—… Можете поцеловать жениха. Джун накрывает губы любимого омеги, притягивая за талию ближе. Джин обхватывает тонкими руками мощную шею Намджуна, утопая в чувствах и поцелуе. Чимин же, прижимается к Юнги, который своё сокровище прижимает к груди, защищая и любуясь. Омега представил своего любимого человека родителям, те одобрили. — А кто нам первый внуков подарит? — смутил папа-омега Джина и Чимина, которые со своими альфами стояли и ели торт. — Скоро. — хором ответили альфа, ещё сильнее смущая омег ии заставляя родителей засмеяться. После торта Джина затошнило и они с Чимином удалились в отзодие комнаты. Джун с беспокойством ждал своего омегу, а Юнги и родители Джуна истерично смеялись. Когда же омег не было уже почти полчаса забеспокоился и Юнги. Родители уже ушли наслаждаться праздником и вкусностьями. — Проверим. — Юнги кивнул, соглашаясь.

***

Джин сидел в моих объятиях. Бета проставил к моему горлу лезвие ножа, которым молодожёны разделывали торт. — Из-за тебя, выродок, меня уволили,тварь. — очередная пощёчина. Джин всхлипнул, держась за живот и прижимаясь ко мне. На раковине лежал положительный тест на беременность. Сначала мы обрадовались, но потом не сразу заметили как вошёл этот ненормальный и ударил меня по спине отчего я упал, а Джин подскочил ко мне. — Гадёныш! — вновь удар, но теперь ногой и не по лицу, а в живот. Неожиданно дверь в гостевой туалет открылась, являя нашему взору наших альф. Те, сразу понявшие что произошло, ударили бету в какую-то точку на шее отчего тот упал в обморок, и подскачили к нам. — Малыш. — Юнги протянул меня к себе. — Родной. — Намджун упал к Джину, протягивая к себе всхлипнувшего омегу. — Я беременный. Малыш … В порядке ли… — тихо-тихо прошептал Джин, обняв Нама.

***

— С ребёнком всё в порядке, а вот папа нуждается в постоянном присутствии альфы, гормонах, то есть активной половой жизни, и спокойствии. — врач говорил сонно, изредка зевая от позднего часа и третьей смены к ряду. Всё выдохнули. Я, обнимая Чимина со спины, наблюдал за тем как Джун помогал встать Джину, который находился в растерянных чувствах. — То есть всё будет хорошо… Да? — очень тихо спросил Джин. — Да, родной мой. — поцеловав мужа в висок и крепко обняв, ответил хён, вдыхая персиковый аромат моего брата. — Думаю, что они будут счастливы. — совсем тихо прошептал мне на ухо сонный Чимин. — Я тоже так думаю. — я, взглянув на часы, зевнул, — Пойдём домой, солнце моё, поспим. А потом в ЗАГС. — В ЗАГС? — растерянно переспросил омега, когда мы вышли из кабинета врача. — Ага… — зевая ответил я и достал телефон, чтобы вызвать такси. — Ты точно хочешь чтобы я был твоим мужем? — сжимаясь до размеров атома спросил омега. — Да. — Меня?… Урода со шрамами, шаткими нервами и такого некрасивого? Я вывел своего прекрасного омегу на улицу, обнимая за талию и придерживая на лестнице. — Да. И я точно знаю какими прекрасными будут наши малыши. И если их будущий папа не за молчит, то будет немедленно взят ещё в такси. Омега вмиг смутился и замолчал, утыкаясь носом мне в шею. Вот и хорошо. Я его за такие слова и мысли буду нежно иметь ночами, вечерами, утрами и днями, стараясь выбить эту дурь из любимой блондинистой головы.

***

— Мин Чимин, ты где, омега безбашенная?! — стараясь не привлечь внимание разозлившегося мужа, я аккуратно слезал с ветки яблони. Внезапно на моей талии оказались до боли любимые руки, — Попался. — меня беспрепятственно сняли с дерева и придали к стволу дерева, которое росло на территории нашего загородного дома, — Ты, каким хре… — Любимый! — применил запрещённый приём я, обнимая раздосадованного мужа, — А ты ругатся на меня больше не можешь! — И почему же? — непоняв ничего, нахмурился и спросил муж. — А я это… Беременный! — и улыбаюсь. Главное улыбаться. Так Джин учил. — Беременный… — повторил словно младенец новое слово Юнги, — Беременный? — Беременный! — Вот прям совсем? — А ты не рад?.. — Я очень рад. — закружил меня засмеявшийся Юнги, — Но ты беременный полез на дерево. — внезапно остановился Мин. —… — И ты мог упасть. —… — А если бы ты пораниля? —… — Или, что ещё хуже, не удержался и… — Юнги. — альфа замолчал, — Я так люблю тебя… — И я тебя люблю, уют ты мой карманный. — выдохнул мне в губы альфа и поцеловал. Сладко-сладко, как умеет только мой Юнги. Нежно-нежно, как может только мой муж. Улыбаясь в поцелуй, как может только мой любимый.