Игра в себя

«Причина того, что вы разочаровываетесь в своих мечтах? Сразу представляете конечный результат.» - так говорил школьный музыкальный руководитель. И ещё кто-то из великих – Ницше там или Заратустра. Сашин тёзка и одноклассник Долгополов метил в надежды русского гранджа, но к Кобейну его пока приближала растрёпанная макушка и рубашки как у канадских лесорубов. Когда он, преодолев социофобию, предложил фанатам Sonic Youth и Jane’s Addiction из параллели сколотить группу, в ответ услышал, что его игра на гитаре больше напоминает самоудовлетворение и получил предложение отправиться на то, на что никогда не пойдёт – гетеросексуал, как ни крути. Будь проклято богатое воображение, способствующее тому, чтобы представить всё в жизнерадостных тонах ранних импрессионистов, а потом ментально удариться копчиком, упав на эмоциональное дно. Раковских встретил его спустя восемь лет в местном арт-пространстве, куда можно было попасть за любую бумажную купюру или бутылку нефильтрованного пива. И встречал вновь и вновь – в обнимку с малиновой гитарой и сессионными музыкантами. Казалось, вот, человек добился своего, но в глазах вечно маячила пустота и усталость, как будто всё, что он делает – разгружает вагоны. А может, творческая стезя с её стабильной нестабильностью – не для него? Может, Саньку и правда пойти разгружать вагоны или протирать и без того тёртые джинсы, перекладывая бумажки и не выкобейниваться? Долгополов, кстати, по итогу занялся относительно полезным делом и после пинты лагера согласился сделать Санюше фейковый студак. Чтобы он мог бесплатно ходить на спектакли Константина Викторовича. И сидеть там с открытым ртом, и стоять в фойе, карауля актёров – всё нахаляву.