Through millions of years

      Он наблюдал: в тишине природы, нарушаемой лишь стрекотом вечерних сверчков и негромкими прощальными трелями птиц. Приятный и тёплый воздух нежно трепетал лёгкими порывами голубую ткань платья на расслабленной женщине, сидящей на каменной лавке, откинувшись на её спинку и оперевшись руками по бокам от бёдер. Это была Она. Его ярчайшая звезда, пылающая искра и единственная жизнь. Как же ему нравилось всматриваться в её плавные изгибы и яркие черты. Его совершенство. Невероятная решимость, волевой стержень, страстность — они незаметно спрятаны в расслабленной фигуре. Лёгкое покачивание изящной ступни, выглядывающей из-под платья, привлекает на мгновение его внимание. Она сложила ногу на ногу, небрежно откинутые туфли были оставлены где-то в пышно цветущей траве. Он все ещё неподвижен и внимателен к мельчайшим деталям её тела: такой, как небольшая родинка на тонкой лодыжке. В нем зарождается странное чувство при взгляде на это едва заметное крохотное пятнышко: трепет и тепло. Его хрупкая и невесомая Ригель. Иногда ему не верится, что их встреча произошла. Что вечность — это не только защита невинных, воинская дисциплина и сухие законы, а так же создание целостности с кем-то. Доверие, понимание и любовь, несмотря ни на что. Почти незаметный выдох. Зачем? Человеческая привычка, переданная ему от неё. Он так многое перенял от неё: тяжёлые выдохи, свидания, принятые у её расы, коллекционирование ненужных, но приятных вещиц и прочее. Все-таки они меняли друг друга. Незаметно и постепенно. Он вернулся к любимому лицу. Её ресницы слабо поддрагивают — похоже она вот-вот раскроет свои тёплые карие глаза, которые отражали её пытливый ум и уверенность в себе. Он фокусирует свой взгляд на её профиле в ожидании, которое оправдывает себя. Она распахнула глаза и с тихим вздохом сменила позу, сложив свои руки на спинку каменной лавки и уложив на них голову. Светлые длинные волосы небрежно разметались по плечам, красиво обрамив изгиб спины. Несколько локонов упали на её лицо, создав тонкую завесу, через которую загадочно блестели янтарные глаза, с нежностью смотрящие на него. Она задумчиво спросила: — Оптимус? — он склонился перед ней на одно колено, сминая дикие цветы и маленькие крошки камней. — Через миллионы лет… ты будешь помнить обо мне? — Всегда и вечность, — серьёзно ответил Прайм, ни секунды не сомневаясь. Тихий женский смешок пронёсся над озером. Она заправила упавшие локоны за ухо и тепло улыбнулась. — Глупо, но так романтично. Он промолчал. Слова были не нужны. Важны лишь глубокие чувства, отражающиеся в их взглядах. Ведь она принадлежит только ему, как и он. Seven million years