Я бы

Свят бежит, задыхаясь и спотыкаясь, ощущая, как от усталости начинают заплетаться ноги, в ушах набатом слышен частый пульс. Едва не падает, снова вырывается вперёд, хватает ртом воздух, обжигающий лёгкие, как будто он вдохнул открытый огонь, а не кислород. И бежит. Всё дальше и дальше, но всё медленней и медленней, уже не зная, куда именно, молясь всем богам, которых помнит, чтоб перед носом внезапно не вырос тупик. Ему не хватает сил, выносливости, не хавает даже уверенности в том, что он сумеет, действительно сумеет, сбежать. Позади уже слышится топот ног, лоб весь мокрый от пота и чёрные волосы прилипают к коже, мешая смотреть, мужские голоса смеются и улюлюкают, всё ближе и ближе. Топот тяжёлых подошв и мысль, что они даже не напрягаются, для них всё это - весёлая игра, как охота на зайца. А вот зайцу от чего-то вообще не весело играть. Нет, конечно, Блад пытался им объяснить поначалу. В конце концов, он - Бладсикер, он за них, он с той же позицией, он продвигает эту идею в своём канале, у него там целая маленькая армия, готовая писать «хуй» под каждым феминистическим постом и кидать жалобы на развращение малолетних. Насрать им, конечно, на сохранность малолетних, но ведь они оказывают невольную услугу и им. Удивительно, насколько пятерым рослым скинхэдам насрать, что им вещает длинноволосый мальчишка, у которого язык заплетается всё сильнее, а голос от волнения становится всё тише и тише. Удивительно, как они плохо осведомлены о информационной борьбе в телеграмме. Блад конечно не знает, что у них там свои каналы, почти без болтовни, с короткими сообщениями - цифрами и координатами, непонятными «взял» и «сделал». Им плевать, кого банят в тиктоке и как там друг на друга жалуются, хнычут и кидаются обвинениями, они не сидят в тиктоке. Они решают вопросы по-другому. Как говорится, жестко и радикально, до крови на асфальте, до сбитых кулаков, до путёвок в травмпункт. Или реанимацию, до мерцающих огней скорой, до тихого в трубку «мы ничего не смогли сделать». В темноте звёздами мелькают белые шнурки, перетягивающие берцы каждого из них. Блад, конечно, не знает, что означает этот белый. Удивительно. Но удивляться Святослав будет чуть позднее. А пока - бежать. - Куда же ты, мы же ещё не попрощались! Блад оглядывается, пытаясь оценить оставшееся расстояние, и тут же летит на асфальт, врезавшись в широкую грудь преградившего дорогу парня. Позади их всё же было четверо. Банда окружает Бладсикера, все в коже, куртках с заклёпками, покрытые татуировками, бритоголовые и в тяжёлых берцах. Очень тяжёлых, это брюнет уже скоро оценивает сам. Каждый удар, приходящийся в корпус, голову, по ногам, потом расцветёт огромной гематомой. Глаза слезятся, дыхание перехватывает, крик, не успевший вырваться из горла, там и застывает, смешивается с кровью. - Что ты там вякал? Одно дело делаем? Слышь, пидорас недоделанный, отвечай, когда с тобой говорят! - Я не… Я тоже правый… бля… Парни, я тоже… Один из скинов, кажется, заводила компании, широко ухмыляется идеально ровными белыми зубами, запускает пальцы в чёрные волосы и больно тянет за них, заставляя запрокинуть голову и сесть. Блад тяжело дышит, не обращая внимания, вернее стараясь не обращать, на текущую из носа по верхней губе кровь, заполняющую рот металлическим привкусом. - Такие как ты, мелкие педики, не на нашей стороне. Вы позорите нас, когда называете себя «правыми». Сука, ты хоть бы патлы срезал, "сладкий мальчик". Пальцы тянут всё больнее, скин сжимает руку в кулак и придвигает Свята ближе, ухмыляясь ещё более неприятно. Кажется, в его глазах мелькает отблеск пришедшей в голову идеи. - Хотя я знаю, как ты можешь помочь нам в «борьбе», раз ты за нас. Ну что парни, у нас тут заботливая медсестричка для уставших солдат, кто первый?! Свят пытается вырваться, даже ценой клока волос, но ему дают коленом в челюсть, и приходится успокоиться. Всё бесполезно, глупо сопротивляться, глупо бороться, лучше расслабиться и может это быстрее кончится. Так он утешает себя весь час, а может даже больше. Так он утешает себя, когда ему насильно разжимают челюсти, залезают грязными пальцами в рот и громко ржут, когда он пытается сомкнуть зубы на стальном кольце - он же мужик, он должен постоять за себя. А потом бьют обидную пощёчину, оставляя отпечаток того же кольца на скуле. Утешает, когда всё тот же главный скин расстёгивает ширинку, а остальные в восемь рук легко удерживают добычу так, что даже голову не повернуть. Когда мерзко пахнущий ствол оказывается во рту, а со следующим толчком головка скользит в глотке, когда Свят давится и задыхается, отчаянно пытаясь вывернуться, когда глаза застилают невольные слёзы, а боль от оттянутых до предела волос уже почти не заметна. Утешает себя всё это время, пока парни сменяются, уже не пытается ни вырываться, ни кусаться, просто периодически отключается в их руках от недостатка воздуха и приходит в себя от пощёчин. Когда его роняют грудью на мусорный бак и рывками стаскивают джинсы с боксерами, Блад уже не соображает и не воспринимает ехидные шутки про волосы, про смазливую мордашку, про то, насколько он «правый». А на следующее закономерное действие только кричит от ужаса и боли, скребёт пальцами по пластмассовой крышке, а вскоре уже сдавлено мычит в прижатую к губам ладонь. Больно. Больно - это в сущности очень слабое слово, учитывая происходящее. «Больно» не опишет, как внутри что-то рвётся, как по ногам бегут капельки крови, как ощущаются превращающиеся в фарш от каждого движение собственные внутренности. Святу кажется, что ещё немного и он просто умрёт, ему кажется, что у него сломан позвоночник, что уже отказали ноги, дрожащие и не способные уже держать его прямо. - Помо… ги… те… Вокруг только чужой смех, застилающая глаза тьма отступает, когда ему снова издевательски бьют по щеке, не позволяя отключиться. Скины сменяются, Блада переворачивают на спину, сверху щерится главарь банды. В его глазах даже нет удовольствия, никто из них не испытывает ничего даже близко к сексуальному желанию. У них стоит на насилие, на слёзы на чужом лице, на кровь и вырванные пряди, остающиеся в кулаке, на крики и попытки вырваться. Жестокость и издёвка - то, что блестит в их взглядах и больше там нет ничего, от этого они даже перестают казаться людьми. - Эй! Эй, что вы… какого хрена?! Вы что творите?! Панда, вызывай полицию, быстрее! - Блять. Валим, живо! А ты, патластый, не бойся, мы ещё увидимся… Блад уже не видит, как бритоголовые, выпустив его, убегают прочь по улице. Последнее, что он видит - склонившееся над ним лицо. Блондин с очками и в чёрной шляпе. До боли знакомый. До той же боли, которая спустя секунду заставляет отключиться под тихое: - Это что, Бладсикер там? Лео, ты уверен, что полиция тут… Свят просыпается, не соображая, что происходит и где он находится. Осматривает квартиру с дурацкими детскими обоями на стенах, принюхивается к незнакомому запаху - точно мужскому, но не больше. Приподнимается и с непередаваемым выражением лица смотрит на рисунок на книжной полке. Знакомый рисунок. На слишком знакомой полке. Устало застонав, ощущая, как сильно горят губы, особенно в уголках - явно порванные - и поясница, уже не говоря про происходящее между ног, парень всё же осознаёт, где он. Гематомы на фоне общих ощущений почти не заметны, хотя от них разносится стойкий запах какой-то мази и каждое движение отдаётся слабой болью. Блад понимает только одно очень чёткое желание - желание умереть здесь и сейчас. Любой возможной смертью, но прямо сейчас, пока… - Доброе утро. Как ты себя чувствуешь, Блад? Или мне лучше назвать тебя Святослав? Я принёс чай и кашу, надеюсь, ты ничего не имеешь против овсянки? - Блять… Уйди, Велес, я тебя умоляю, просто уйди и подай мне нож или что-то… Блондин только чуть улыбается и садится на край кровати, ставя себе на колени поднос. - Ну не заставишь же ты меня кормить тебя с ложки. Ты проспал уже около двадцати часов, тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы и… Выздороветь. - Только не говори мне… Блять! Попытка сесть отдаётся резкой болью, из глаз, кажется, даже в реальности брызгают искры. По крайней мере Велес тут же подаётся вперёд, помогая Святу удержаться сидя, поджимает губы и успокаивающе гладит по плечам. - Тише, тише… Я обработал, но лечиться ты будешь долго. Эти мудаки… - Ты Что?! Блять… Просто дай мне умереть. Прямо сейчас. Мысль о том, что Лео, пока Блад был без сознания, видел его Там, да ещё и чем-то-там обрабатывал, оказывается уже совсем перебором. Блад роняет голову и откидывается назад, ощущая, как приближается потолок, отрубаясь почти мгновенно. Он провёл в доме Лео уже неделю. Забастовки устраивать было глупо, но и говорить с Велесом не хотелось. Свят ел, пил, спал. С остальным выходило куда сложнее. Блондин почти насильно тащил парня на себе до ванной, убирал вяло отбивающиеся руки, раздевал, совершенно не смущаясь, словно - тут Блад себя одёргивал, не «словно», а так оно и было - делал это уже далеко не впервые. Он хотя бы позволял Святу самостоятельно мыться, а вот «лечил» сам. Сначала Бладсикер матерился и пытался прекратить откровенные измывательства, потом смирился. Под спокойной улыбкой, под упрямыми аргументами, «ты же понимаешь, что так это оставлять нельзя», «ну хочешь, позвоним в скорую, тобой займутся врачи» и «полиция уже сказала, что им плевать на это дело». Только не посторонние люди. Блад и так готов был сдохнуть от осознания того, что Лео знает, что произошло. Если об этом узнают ещё и левые - а с каких пор сам Велес не левый? - ему люди, можно будет просто повеситься, сразу в больнице, на простынях, пока не пришёл майор с «ну-с, молодой человек, а чего вы с такой внешностью ожидали в том районе?». Потом оказалось, что блондин совершенно не собирается ни издеваться, ни держать его тут насильно. Он по первому же требованию отдал Бладсикеру телефон и даже не смотрел в его телеграмм, изредка только задумчиво замечая: - «Причём» тут пишется слитно. И запятую опять забыл. Свят сначала скрипел зубами и огрызался, потом попривык, уже только раздражённо отмахиваясь, а потом даже тайком исправлял грамматические ошибки. Почему нет? Его грамотность - лишний аргумент в споре с фемками, даже если грамотность не его личная. Велес не возражал, когда антифем решил уйти, не возражал, когда, подумав о том, кто его в таком состоянии ждёт на улице, решил ещё на пару дней остаться. Он вообще почти не возражал, наверно, даже если бы Блад пригласил сюда всю антифем-тусовку, только грустно улыбнулся бы, как всегда. Сам Лео оказался вполне неплохим парнем. Он отзывался на любую просьбу, поддерживал диалог и прерывал его, только если мнения совсем расходились. Не спорил, не устраивал дискуссию, просто уходил или переводил тему. И к этому тоже легко получилось привыкнуть. Потом оказалось, что Велес не прочь и посмеяться. Что у него хорошее чувство юмора - в основном он предпочитал всему юмору чёрный - что он довольно эрудирован и может обсуждать и книги, и фильмы, и игры, не зацикливаясь на своих фем-повестках, что он легко даёт личное пространство там, где требуется, как только того позволяет чужое состояние. Уходит, когда Бладу надо побыть одному, даже учитывая, что тот уже вторую неделю нагло дрыхнет в его кровати, выгоняя по сути из его же комнаты, не прикасается без надобности, а помогает только если ситуация критичная. А потом Святослав обнаружил и ещё кое-что. Что у Лео густые, хоть и очень светлые брови. Что необычайного цвета волосы. Что льдисто-голубые, похожие на сапфиры, глаза. Что тонкие губы очень красиво растягиваются в улыбке, и что смех у Велеса тоже совершенно уникальный. Только он вызывал ощущение тепла где-то внизу живота. И даже маникюр прекратил раздражать настолько сильно. Ещё оказалось, что Лео курит, и почему-то Бладу резко было до этого дело. - Может бросишь уже эту херню? Лео вопросительно изгибает бровь, соображает с секунду и смотрит на Гло, только что оказавшееся в ладони. - Я же не делаю это в одной с тобой комнате… - А от тебя всё равно потом несёт за километр. - Не преувеличивай. - Бля буду. Велес долго смотрит на него, от чего становится неуютно, и брюнет чувствует, что профем легко читает его ложь, но затем всё же вздыхает и откладывает Гло, неодобрительно качая головой. - Свят, ну какого чёрта у тебя эта дурацкая привычка, лезть в жизнь чужих людей и пытаться её менять? Даже если тебе кажется, что так лучше. - Ахуеть чужой, да я у тебя больше полу месяца валяюсь в твоей койке, ты меня везде уже видел, с ложечки кормил и ещё мне «чужой». Да мы вообще… Он обрывает речь раньше, чем соображает, что несёт - просто потому, что глаза Лео становятся всё шире и шире, а рука, как будто инстинктивно, опять тянется к Гло. Нервное. - Да иди уже кури, хули уставился… Блад отворачивается, ощущая, как за долгое время, проведённое тут, опять возвращаются мысли первых дней. «Вот бы сдохнуть прямо здесь и сейчас, как можно быстрее и безболезненней.» Лео некоторое время смотрит на отвернувшегося парня, но, кажется, его чувство такта не позволяет оставаться рядом ещё дольше, даже для выпытывания ответов. Он уходит из комнаты, не произнося ни слова. Гло остаётся стоять на столе. Немым укором или первой победой - Блад уже сам не знает. Дальше - хуже. Оказалось, что Лео не просто красивый. Оказалось, что Лео нравится конкретному человеку и нравится сильно. И этот человек - Блад. Короткие эпизоды отпечатались на подкорке настолько яркими образами, что вскоре, будто в издёвке, начали приходить и во сне, сменив прочно засевшие там кошмары. Свят уже мог ходить, хоть и сильно хромал. И пару раз пожалел, что начал это делать. - Лео! Лео, а где у тебя… Входя в ванную, особенно, когда оттуда уже минут десять слышится звук падающей воды, разве можно было ожидать чего-то другого? Блад об этом не думает, не думал точнее, пока не зашёл. Велес оборачивается, правда с закрытыми глазами - по лицу течёт шампунь, который ещё предстоит смыть - вопросительно изгибает бровь. А Свят забывает, что хотел сказать, и что искал, и зачем вообще пришёл, и кажется даже дышать. Да, Лео оказывается красивым. Нет, вроде ничего особенного, не светится и не сверкает - что, Блад мало парней видел - но что-то ёкает в груди, а потом горячей искрой уползает вниз и расползается в паху. Взгляд впивается в чужие ноги, бёдра, потом замирает, с трудом, но поднимается к животу и груди. Парень медленно шагает назад, натыкается на дверь и, пока блондин протирает лицо, недоуменно уточняя: «Свят? Что-то случилось?», выскальзывает из ванной и быстро, будто Велес будет его преследовать прямо так, хромает назад в комнату. Поясница мстительно ноет, но чужие домашние штаны, совершенно не скрывающие стояк, заставляют пренебречь болью. Так у Блада не стояло пока ни на одну девушку. И это пугает до дрожи в пальцах. Следующий раз происходит через пару дней. Свят слишком долго залипал в телефон, а когда оторвался - понял, что вокруг глубокая ночь. И, что ещё прискорбно, что Лео уже заходил и спрашивал про ужин. И, кажется, даже бросил что-то вроде «заберёшь на кухне, как проголодаешься», когда Блад на него огрызнулся. Голод наступает запоздало, а ложиться с урчащим животом ужасно не хочется - Святослав вообще внезапно осознаёт, что в доме Велеса бессовестно расслабился - так что он сползает с кровати и крадётся по квартире. Не доходит совсем немного - вздрагивает и едва не вскрикивает, когда колена касается чужая рука. Рука оказывается принадлежащей Лео, а сам Лео - спящим на диване. Ничего особенного, просто спящим его Блад пока не видел, обычно засыпая раньше. Всматриваясь в лицо блондина, чтобы угадать, собирается ли тот просыпаться, Свят сам не замечает, как начинает уже просто рассматривать. А потом и любоваться. Расслабленные черты лица, не загороженные очками, открытая шея и ключицы, пальцы другой руки, сжавшиеся на крае одеяла. Блад медленно опускается на корточки, наклоняется ниже, сам не зная, чего добивается. Принюхивается к знакомому запаху - кажется, он и сам уже им пропах за столько времени. Лео слабо морщится и переворачивается на бок, трёт шею, избегая щекотки от чужого дыхания на коже, приоткрывает рот и облизывает уголки губ. Свят осознаёт, что творит, и шарахается назад, едва не задев столик за спиной. Хорошо, ужасно хорошо, что Лео не проснулся. Поднявшись и скрывшись на кухне, Бладсикер находит тарелку с ужином и вскоре понимает, что есть уже не хочет совершенно. А вот в холодный душ - было бы весьма неплохо. Было ещё много таких случаев. Мимолетные взгляды, чуть более тёплые, чем нужно, прикосновения, продолжающиеся немного дольше, чем обычно, неловкие фразы, заставляющие обоих парней сбиться и замолчать. Лео будто ничего не замечал, продолжал общаться как ни в чём ни бывало, Блад - пытался делать такой же вид, но получалось откровенно плохо. У него стояло на его собственного врага. Да, спасшего его, возможно даже спасшего ему жизнь, да, оказавшегося куда больше, чем просто противником в информационной борьбе. Но остававшегося парнем без малейшего сомнения до мозга костей. Даже его маникюр прекратил восприниматься женским. И у Балда прочно на него стояло, так, что пока Велес был вне дома, приходилось быстро передёргивать на что попало. Вспоминая, додумывая, воображая, притягивая к носу чёрную футболку и закатывая глаза. Было бы интересно поцеловать блондина, запустить пальцы в его волосы, ощутить его руки на своей талии, стащить с него рубашку и… А дальше фантазия пасовала. Точнее разбивалась о чёткое «я не пидор и уж точно не нижний». Блад не питал пустых иллюзий - Лео был мужчиной, куда более взрослым и опытным мужчиной, нежели сам брюнет. Наверняка имевшим больше половых партнёров. А Свят… Однако, как и со всем прочим, парень просто смирился что он, до этого трахавшийся с от силы двумя девушками, запал на тридцатилетнего Велеса и собирался затащить его в койку. Того, который вряд ли ему достанется, даже если сам является геем. И с этим тоже надо смириться. Но упускать его Блад не хотел. Решение было спонтанным и быстрым и, по-другому не скажешь, безумным. - Лео. - М-м? - Лео. - Что? - Не посмотришь на меня? - Одну секунду. - Лео. - Свят, подожди секунду, это важно, по работе… - Лео! - Чёрт, да что?! Блондин оборачивается и раздражение на его лице сменяется сначала лёгким непониманием, а потом увесистым шоком. Блад сглатывает, но решения не меняет, только сильнее сжимает в пальцах край футболки. Чужой, чёрной футболки, пропахшей Велесом до приятных мурашек. Лео очень медленно разворачивается на кресле от монитора, скользит взглядом по обнажённым ногам брюнета, к коленям, бёдрам, цепляется за закрывшие пах ладони и, оторвавшись, останавливается на глазах. - Признаюсь честно, я в некотором замешательстве, поэтому… - Потрахаемся? Слово повисает в воздухе и рождает за собой настолько гробовую тишину, что становится слышно, как на улице начинается дождь. Капля за каплей, затихают голоса птиц и поднимается ветер. - А,- в концерт концов глубокомысленно выдаёт Велес и снова замолкает. Потом добавляет чуть больше смысловой нагрузки: - Так вот в чём дело. Свят ощущает, что если Лео сейчас же не прекратит тупить, то Блад его просто стукнет, может даже не один раз. На своё счастье, Велес всё же возвращается в реальность, пусть и не полностью. Медленно встаёт, как будто от одного резкого движения брюнет бросится на него и сожрёт, подходит чуть ближе, выставляя вперёд руку. - Свят, я понимаю, ты запутался и, может, чувствуешь себя обязанным мне… Но в этом действительно нет необходимости, давай просто всё обсудим и обдумаем вместе. Осознание того, что с ним разговаривают, как с террористом, Блада почему-то забавляет и придает чуть-чуть уверенности. Ну вот и вечно улыбающийся профем может выглядеть обескураженным и испуганным, это радует. Он шагает вперёд, Велес, не давая сократить дистанцию - назад, затем ещё раз. Последний натыкается ногами на кресло и тут же оказывается вплотную к практически нагому брюнету, у которого хватает смелости смотреть ему в глаза лишь пару секунд. - Я не заставляю тебя что-то делать, просто блять посиди спокойно, я разочаруюсь и отстану,- как можно более честно, отведя взгляд, сообщает Свят свои намеренья и, уложив руки на плечи блондина, усаживает назад в кресло. Хотя, кажется, это просто у Лео от шока подгибаются колени. Уверенности придаёт лишь тот факт, что Велес действительно замолкает и замирает, ожидая действий. Вспоминается правило, что если ты находишься в одной комнате с психом, лучше ему напрямую не противодействовать без крайней необходимости - наверно этим сейчас блондин и руководствуется. Свят резко выдыхает, как перед глотком водки, опускается на колени и плохо слушающимися пальцами расстёгивает ширинку чужих джинсов. Ничего сложного не должно быть, он это, пусть не по своей воле, уже делал, в целом - максимум мерзкие ощущения и вкус. Тем, что Лео буквально прожигает ему взглядом макушку, Блад решает для чистоты эксперимента приберечь. Руки немного подрагивают, но Свят упрямо начинает. Обхватывает член парня в ладонь, ведёт вдоль всей длины, как дрочил бы себе, наблюдает, как кровь постепенно приливает к органу - что ж, по крайней мере он Велесу не противен - затем решается и накрывает ртом головку. Вкус всё равно оказывается другой - блондин явно следит за гигиеной куда лучше - ощущения - тоже. Когда это делают не насильно, удаётся осознать происходящее куда подробнее. То, как кончик проходится по нёбу, то, как язык скользит по каждой вене, пока слабо различимой, как губы смыкаются вдоль всей длины - пока что это сделать просто. Велес сверху рвано выдыхает, но даже не думает - очень тактично - комментировать, только сжимает пальцами подлокотники и нервно облизывает пересохшие губы. Блад, сам не зная, к своему ужасу или облегчению, но отвращения не ощущает ни капли. Странно, да, непривычно, возможно, но не более того. Постепенно он решается двигаться. Конечно, припоминать, как ему самому больше нравилось с партнёршами или в порно, можно, но Свят прекрасно осознаёт, что ничего такого не провернёт даже при большом желании. Он даже не знает, чего именно хочет добиться. Просто втягивает щёки и наклоняется ниже, почти касаясь носом лобка, не обращая никакого внимания, что по подбородку стекает первая капля слюны и падает на кресло. Лео терпеливо ждёт, глядя куда угодно, но не вниз, прикусывает нижнюю губу и шумно дышит, но не больше. Если по началу Блада это более чем устраивало, то теперь, подняв на блондина взгляд, он понимает - хочется добиться большего. Может ли невозмутимый Лео Велес стонать от удовольствия? Или надавить на затылок партнёрши - партнёра - чтобы получить желаемое? Разрушать образ блондина таким путём оказывается удивительно приятно. «Довести Велеса» горит в черепушке вместо прошлой надписи. Та уже не нужна, она себя исчерпала. А эта - неплохая цель. И Блад двигается ровнее. Насаживается ртом, берёт глубже, не обращая внимания, как протестующе сокращается горло, облизывает каждый сантиметр чувствительной кожи и наконец дожидается - Лео не удерживается и стонет сквозь сомкнутые губы, едва слышно, но до дрожи вдохновляюще. Свят ускоряется, ловит нужный темп, снова поднимает глаза и встречается с ярко-голубыми, с расширенными зрачками, будто профеминист под кайфом. Ухмыляется, насколько позволяет занятый рот. И вот Лео снова срывается, кладёт руку на чёрный затылок, но к удивлению Блада не направляет. Ласково перебирает пряди, гладит кончиками пальцев, не тянет и не толкает, давая действовать самому, только изредка ладонь вздрагивает, на особенно удачных движениях. Он остаётся таким же непогрешимым Лео. Тогда уже срывает и Свята. Он отстраняется, утирает губы и подбородок, молча поднимается на ноги и, пока не передумал, не вернул назад потерявшийся рассудок, выпаливает: - Велес. Иди на кровать. Я хочу… Блять… Если мы сегодня не потрахаемся, я не знаю, что сделаю. Блондин смотрит слегка пьяно и откровенно ошалело. Пожалуй, он ожидал от Свята чего угодно кроме этого. Бладсикер, впрочем, не даёт ему долго думать и, собрав остатки решимости, разворачивается и первым уходит, уже совсем не хромая, к кровати. Член давно прижимается к низу живота, выдавая хозяина с головой. И то, что у него встало просто от минета другому парню, Блада на самом деле к этому моменту не очень пугает. Свят плохо соображает, что должен делать и каково это будет. Понимает, что должно быть больно. Очень больно. И всё равно ложится на спину, приподнимаясь на локтях и разводя подрагивающие ноги в коленях. Зато он увидит лицо Велеса Таким. Это многого стоит. А может после этого Лео даже оставить брюнета здесь ещё на три недели - месяц. Залечивать раны, восстанавливаться, пусть называет, как захочет. Он уже намекал, что Свят совсем здоров и через пару дней может выметаться - «…уезжать, если у тебя есть срочные дела, да и просто…» - а тут ему будет не отвертеться. Сам ведь натворит. Одни плюсы, если не учитывать, как его начинает трясти от предчувствуя повторения того кошмара. От мыслей отвлекает появление самого виновника происходящего. Лео всё ещё выглядит слегка выпавшим из реальности, растрёпанным и с румянцем на щеках, уже без очков. Но, кажется, он тоже полон какой-то психотической решимости - вероятно, она передаётся воздушно-капельным. - Давай. Только блять быстро, потому что… - Свят, ты уверен? - Я тебе сейчас въебу. Давай, я готов, вперёд. - Готов? Ты… ты же представляешь себе, как это происходит? При добровольном согласии, естественно. Ответ «да» застревает в горле и по лицу Велеса Бладсикер догадывается, что делает что-то откровенно не так. Он изгибает бровь, явно неосознанно подражая оппоненту, и садится. - Ну… - Я понял. Сейчас. Лео отходит, принимается рыться в тумбочке, вытаскивает оттуда тюбик со смазкой - лёгкое удивление на лице Блада - и презерватив - на лице уже откровенное непонимание. И нахрена Велесу презик? Свят же не баба, не залетит, да и некуда там залетать. Но сказать это вслух, чтобы ещё и показаться неопытным профаном, Блад так и не решается, оставляя всё в руках блондина, ложась назад на спину. Тот действует осторожно и очень, почти мучительно медленно. Подходит к кровати и садится рядом, на пальцы одной руки выливает гель, а второй, тыльной стороной ладони, гладит по скуле, нежно, аккуратно, как будто боится спугнуть. Блад медленно выдыхает, раздумывает с секунду и наклоняет голову по направлению к ласке, прикрывая глаза. Лео и до этого его иногда гладил, особенно когда Святу снились кошмары о всём том, что случилось в переулке или когда у него поднималась температура от медленного процесса выздоровления. Гладил, иногда обнимал и прижимал к себе, шептал что-то утешающее, чуть улыбаясь. И Блад действительно успокаивался, равномерно и глубоко дышал, иногда даже засыпал. Периодически эта ласка была даже более кстати, чем Велес думал. Свят и это помнил тоже. Блад стоит в ванной, пока ещё на дрожащих ногах - идёт только вторая неделя его пребывания здесь и раны не затянулись достаточно. Поднимает ножницы, дурацкие, маникюрные, пусть и хорошо заточенные - он не нашёл бритвы, а нож брать было слишком опасно, пока Лео сам был на кухне. Блад смотрит на своё отражение, на чёрные волосы, кажущиеся слишком длинными теперь, когда за них оттаскали, удерживали, когда они стали инструментом управления. Они кажутся причиной всего произошедшего. Впрочем, не только они. Лицо, глаза, руки, пальцы, даже телосложение. Свят зло кривится, пытаясь хоть немного походить на того скинхэда, но от этого бледная физиономия выглядит ещё более жалкой. Он заносит ножницы и - Свят, ты будешь… Свят? Что ты делаешь?! - Ничего. Не твоё, блять, дело, отъебись! - Будь так добр, положи ножницы и пойдём ужинать… Свят? Руки дрожат, но Блад только сильнее сжимает пальцы, пытаясь удержать оружие. Лео подходит ближе, кажется, понимает, что ничего не добьётся требованиями и приказами. Осторожно кладёт руку на плечо, не находит сопротивления, приобнимает и тянет к себе. Свят ощущает, как его глаза застилает пелена, а дыхание перехватывает, к горлу подкатывает ком. Руки слабеют, и даже сил вывернуться из объятий Велеса нет. Последний медленно забирает ножницы, откладывает в сторону, обнимает и второй рукой, позволяя уткнуться носом в плечо. Свят уже не возражает, прижимается ближе, всхлипывает и зажмуривается. Он кажется себе жалким. Очень жалким, слабым, открытым, даже не как книга, а как брошюрка, которую раздали около метро. Лео гладит по голове, ласково и мягко, не удерживая и не настаивая, медитативные движения успокаивают. Потом тихо интересуется: - Что ты хотел сделать? - Я,- признаться? Ни в жизни, никогда, только не ему,- Обрезать волосы. Только это. - Зачем? Свят поднимает глаза на блондина и поджимает губы, зло фыркая: - Как будто ты сам не понимаешь. Ты бля видел, что про меня пишут? Каким меня видят? И эти тоже… - Свят… - Типа я так что, пидорасом выгляжу? Одним из левых, ваших… - Свят. - На меня смотрят и думают, ебать, ну точно гей. От этого давно надо было избавиться, я просто… - Свят! Ты никому ничем не обязан. Лео говорит строже, его тон меняется с заботливого и мягкого, на тот, похожий на тон в его видео, как будто он снова отвечает антифему, защищает кого-то от чужих нападок. На этот раз защищая самого Свята. Кажется, от него же самого, как иронично. - Ты можешь выглядеть, как тебе нравится. И при этом иметь ту позицию, которая тебе кажется верной. Я не говорю, что её не стоит менять, развиваться и узнавать что-то новое, но внешность не должна за это говорить. Плевать, что тебе говорят другие, ты уникален и не должен подстраиваться под их хотелки и стереотипы. Двадцать первый век на дворе. Блад поднимает взгляд, прикусывает нижнюю губу и отводит глаза. Лео уже говорил что-то такое. Когда-то, кому-то. И тогда Свят ощущал, что тот неправ. Теперь же он не знает. - Всё хорошо. Пойдём, выпьем какао? Хотя бы его, вместо ужина. А потом пойдёшь спать, у тебя и так не много сил. - У… угу. Какао. Пойдём. Блад последний раз скользит взглядом по оставленным ножницам и уходит, увлекаемый Велесом. Он никогда не расскажет, что ножницы нужны были не для волос. Возможно, Лео станет легче, если он не станет представлять, как в его ванной растекается по полу лужа крови из чужих вен. - У тебя красивые волосы, Свят… Сейчас эта ласка, впрочем, оказывается с иным подтекстом. Блад до конца убеждается в этом, когда между его ног скользят смазанные пальцы, затем один из них медленно толкается внутрь. Не больно, признаваясь честно - привычно, его до этого так лечили, пусть на месте пальцев и был марлевый тампон. Но всё же ощущения странные, пусть и терпимые. И до того же уровня непонятные. С девушками такого делать никогда не требовалось, по крайней мере самому антифему, и пока это выглядело скорее странной прелюдией. Но, может, Велес просто так развлекается? Непосредственно перед всем, тянет время, играет и успокаивает? Может, это просто его внутренняя Мать Тереза проявляется в таких фетишах? Лео наклоняется, утягивая Свята в поцелуй, ведёт кончиком языка по губам и проникает в приоткрытый рот, скользит по внутренней стороне щеки и переплетает языки. В груди теплеет от одного осознания этого, что блондин поцеловал его, сам, абсолютно серьёзно, а не как неразумного ребёнка чмокают в лоб. От того, что он теперь ведёт и совершенно не против этого, от того, что это именно Он. Скажи кто-нибудь Бладу месяц назад, что тот будет самозабвенно целоваться со своим злейшим врагом, ощущая, как последний очень осторожно растягивает стенки его ануса, брюнет, наверно, этому человеку как минимум вмазал. Но судьба оказывается слишком сложной штукой, и кровь приливает к паху только сильнее от каждого движения чужих губ. И рук. Внутрь проникает второй палец, горячие стенки судорожно сокращаются, но Свят заставляет себя расслабиться, только тянется за губами Велеса, когда тот отстраняется, пытаясь продлить накатившее и окутавшее в головой ощущение покоя и тепла. Полная безопасность, вот что чувствуется в обществе блондина. К этому можно привыкнуть, на это даже можно подсесть. - Всё хорошо? - Завали… Пожалуйста,- шипит Блад, шумно дыша, пусть ощущения и не приносят боли, но и удовольствия пока - тоже,- Я в порядке, давай уже. - Не торопись. - Лео, ёб твою… И снова поцелуй, куда более настойчивый, впрочем, первостепенной задачей становится, кажется, Блада просто заткнуть. А следом за поцелуем сразу следует вспышка резкого удовольствия, откуда-то изнутри, где только что касались кончики чужих пальцев. Свят распахивает глаза и рот, Велес нагло этим пользуется и целует парня ещё более самозабвенно и жадно, растягивает узкие стенки, проникает глубже, имитирует толчки, ужасно медленно, явно издеваясь, снова скользя кончиками по той самой точке, клубку нервов где-то внутри. И через несколько минут убирает руку, не давая Бладу совсем поехать крышей - уже двигающийся навстречу длинным пальцам парень только разочарованно стонет от появившегося ощущения пустоты. - Ты готов? - Я и был готов, к чему блять это всё… - Расслабься. - Велес, я тебе обещаю, если… - Расслабься и замолчи. Блад хочет было что-то сказать, послать, огрызнуться, подначить, но Лео уже садится на колени между его разведённых ног и подтягивает за бёдра ближе к себе. Такое зрелище затыкает получше любых приказов. «Больно.» Эта мысль занимает всё сознание и не даёт думать больше ни о чём. Сейчас будет больно, как тогда, как было. Вернётся тот кошмар и, даже если Лео будет приятно, ему должно быть приятно, иначе всё насмарку, самому Бладсикеру будет пиздец как больно и это нужно принять, как факт. Вынужденная жертва. Свят сам не замечает, как его начинает мелко трясти от страха, как он перемещает одну руку на край одеяла, а вторую - на запястье Велеса и обе сжимает в кулаки. Зажмуривается, дыша поверхностно и рвано. Зато это замечает сам блондин. Он замирает и снова гладит Блада по голове, зарываясь пальцами в тёмные волосы, перебирает пряди. - Всё хорошо. Всё позади, тут только я, никто тебе не причинит вреда… Если ты передумал - ничего страшного, мы просто прекратим и… - Нет. Нет, блять, я не для того… Просто делай уже! - Свят. Если ты не хочешь, то тебе не нужно ради меня… - Я хочу!- Бладсикер вскрикивает, приподнимаясь на руках, приближаясь к лицу Велеса, но тут же осознаёт происходящее. Лео смотрит на него совсем без издёвки и жестокости, он обеспокоено хмурится и совсем не напоминает ни одного из тех скинхэдов. Никого из них. Это только Лео, всё тот же Лео, который был рядом всё это время, который кормил, помогал и утешал, за которым брюнет внаглую подглядывал, с которым они вместе шутили, чьи футболки носил, кто несколько мгновений назад так нежно его целовал. Велес. Не больше, не меньше. - Я,- Свят протягивает к блондину руку, сам не разбирая, чего хочет, скользит ладонью по плечу, по шее, к затылку и наконец-то пробует наощупь мягкие светлые пряди, опускает взгляд,- Я правда хочу. Чтоб мне не снились эти мудаки и чтоб я помнил… Тебя. Пожалуйста, Лео. Мне это нужно. - Тогда тебе нужно успокоиться. Закрой глаза. Велес осторожно, будто брюнет перед ним - фарфоровый и в любой момент готов рассыпаться на кусочки, опускает его назад на кровать. Затем перехватывает руку Свята и тянет к поясу, придвигаясь чуть ближе. Что происходит дальше, Блад не видит - блондин закрывает ему глаза свободной рукой. Зато чувствует. Под пальцами оказываются оба члена, тут же утыкаются в середину ладони, скользят между пальцами, оставляя на них капли смазки. - Всё будет хорошо. Веришь мне? - Д-да… Давай… - Сейчас будет чуть-чуть неприятно… Не больно, хоть распирающий изнутри член пока даёт мало кайфа и уж точно не позволяет легко с этим фактом мириться. Но Лео знает, что делать. Он наклоняется ниже и целует Блада, потом касается его шеи, ключиц, щекочет дыханием, и Свят почти физически ощущает, как он ласково улыбается. Потом - плавно входит чуть глубже, от чего перехватывает дыхание, будто кислород в комнате резко заканчивается, в одну эту секунду. Вторая рука Велеса - первой он всё ещё закрывает глаза брюнета - обводит кончиками пальцев живот и бедренные косточки, переходит на основание члена Блада, ведёт в такт руке партнёра и своим же движениям. Вскоре оказывается, что всё действительно не так плохо. Странно. Но не больно. Что слышать тяжёлое дыхание Лео сверху, периодически прерывающееся на рваный стон, когда мышцы вокруг члена внутри непроизвольно сокращаются, приятно. Что его ладонь очень горячая, а движения периодически заставляют поджимать губы и рвано втягивать в грудь раскалённый воздух. Быть может, ещё немного кислорода в нём есть. Совсем чуть-чуть. - Убери… - Что? - Руку. - Нет. Бладу кажется или тон Лео становится немного ехидным? Блондин улыбается, это слышно даже в голосе, а потом входит глубже. И это оказывается тем самым. Свят вообще не думал, что парни могут наслаждаться ролью пассива. Девушки при анале - понятно, там что-то про нервы и близость к влагалищу. Но парни? Оказывается, ещё как могут. Брюнет мычит, изо всех сил сжимая челюсти, выгибаясь навстречу и руке, и плавному движению одновременно, не удерживается и сам оттягивает от своего лица руку профема. Глядя в широко раскрытые голубые глаза, половину радужки которых заполняют зрачки, на приоткрытые губы, покрасневшие от поцелуев, на растрёпанную причёску. - Ты… Лео, я… - Я знаю. Новый поцелуй, и Свят уже сам закрывает глаза, и подаётся навстречу, и принимает в себя новый толчок, глубже, немного резче. И уже не сдерживает тихого протяжного стона, тонущего в чужом рту. В отместку за особенно удачное движение на нижней губе Лео остаётся укус, Блад слизывает капельки крови и, открыв глаза, разрывает поцелуй. Он наконец может делать, что хотел всё это время. Он обвивает Велеса руками, закинув ноги ему на бёдра, он целует его в шею, ощущая себя наркоманом, который больше не сможет без знакомого запаха, без прикосновений, без голоса, оставляет яркое пятнышко засоса на пульсирующей сонной артерии. И стонет. Стонет так, что звенят голосовые связки, когда каждая волна удовольствия откуда-то снизу оказывается мощнее прошлой. Когда по телу соскальзывают горячие руки, когда Лео сам прикусывает выступающую косточку ключицы. И когда двигается, всё быстрее и несдержанней, стараясь войти как можно глубже, сбив дыхание, слушая, Блад уверен, как и парень под ним, частый пульс в ушах. Только этот стук и чужие выдохи, и тихий скрип, и льющий за окном дождь, и - Лео… блять… это слишком… - Мне остановиться? - Только попробуй! - Так! Да… ещё раз… - Так? - Лео! - Я больше не могу! - Твоё сердце так бешено колотится… - Ты серьёзно… сейчас… будешь думать о моём сердце?! С короткими паузами на выдох. Раскалённый до предела воздух заставляет обоих плавиться, а Свят ощущает, как начинает задыхаться от удовольствия, как перед глазами начинают сверкать искры, цепляясь за Велеса до красных царапин на бледных лопатках. По телу проходится судорога, заставляющая выгнуться дугой. Блад кончает первым, в кулак Лео, уже осознавая, что это был самый незабываемый секс в его жизни. Даже сравнивая с тем, что было в подворотне. Велес изливается лишь секундами позже, замирает, глубоко и рвано дыша, наклоняется над Святом и с лёгкой улыбкой смотрит ему в глаза. Блад смотрит в ответ, чувствует, как начинает тонуть в голубом взгляде с широкими омутами зрачков, но совсем не против этого. Силы постепенно покидают и двигаться становится ужасно лень. Свят сам не замечает, как закрывает глаза и отключается, даже не дождавшись, пока блондин выйдет из него. Плевать, рядом с ним в любом случае слишком хорошо. Блад засыпает с мыслью, что, наверно, Лео рядом уже завтра не будет. И поведёт он себя так, словно ничего не было. Но это будет только завтра, а сейчас можно прижать его крепче, не позволяя отстраниться и наслаждаясь защитой и теплом. На следующий день Лео действительно нет рядом, но это не удивляет - Блад проснулся ближе к двум часам дня. Странно или нет, но Свят начинает собираться. Он действительно задержался здесь слишком надолго, даже если сейчас его поведение ощущается скорее бегством. За этим занятием и застаёт его вернувшийся блондин, но ничего не говорит даже на то, что гость прихватывает с собой пару хозяйских футболок. Может быть случайно. - Уже? - Да, я… Думаю, мне пора. - Надеюсь, это не из-за вчерашнего? Свят краснеет, отворачиваясь, пока Велес это не засёк, но отрицает: - Мама волнуется. Я очень долго не заходил к ним, так что… Велес кивает и как ни в чём ни бывало протягивает чашку какао. Блад также невозмутимо берёт, отпивает. К этому вкусу он тоже уже бессовестно привык, настолько сильно, что, наверно, завтра в магазине будет искать именно эту марку. - Лео. Мы ещё встретимся? - Если ты этого захочешь. - А что ты,- запинаясь посреди фразы, заметив как сильно сипит голос, но упорно пытаясь её закончить: - Что ты думаешь на счёт этого? На счёт нас? Могу ли я… ну… Рассчитывать на что-то? Блондин хитро улыбается, переводит взгляд на окно. После дождя на небе нет ни облачка. - Узнаешь, когда снова встретимся. Бладсикер рвано кивает.