Заплутавшие во снах

      За последующие четыре дня «алкогольный запас» Кэс опустел почти наполовину. Ну а что? Я же не виновата, что конфеты вкусными оказались!       В то утро мы с рыжулей как обычно пили чай на кухне. Кэс с бутербродом, а я — с конфетами.       — Да ты ешь, ешь! — смеялась подруга, видя как я уплетаю десерт. — У меня запасы не переводятся.       — Шпашибо, — жуя, ответила я и сделала большой глоток чая.       Табби завозился на моих коленях, напоминая о себе. Поставив кружку на стол, я почесала любимцу шейку, за что была награждена благодарным мурчанием.       — Не знала, что ты такая сластена, — улыбнулась Кэс.       — Не поверишь: я сама узнала только несколько дней назад.       Подруга, сидевшая на другом краю стола, встала, подошла ко мне и взяла Табби на руки: — Погуляй-ка, малыш. Тут взрослым тетям поговорить надо! — она усмехнулась и подмигнула.       Я примерно догадывалась, о чем будет разговор «взрослых теть», но не улыбнуться не могла. Умеет же разрядить обстановку! Тем временем Кэс поставила кота на пол и, скормив ему остатки своего бутера, уселась обратно.       — Все настолько плохо? — сочувственно спросила она.       Отпираться было глупо. Я подперла щеку ладонью и взяла еще одну конфету.       — Бен в упор меня не замечает. Молчит.       — Это-то понятно! — Подруга махнула рукой и подалась вперед. — А пламя? — Пламенем мы между собой теперь именовали Гоббса.       — А пламя, прости за каламбур, вообще как в воду кануло! — я сердито вгрызлась в конфету. — То не отвяжешься от него, то не найдешь!       — А ты искала?       — Вот еще! — я фыркнула и гордо расправила плечи, хотя на душе скребли кошки.       После стычки с Этель мага как подменили. Он по-прежнему садился рядом на парах, но молчал, не караулил после занятий и не снился. Последнее, к слову, было обиднее всего. Сама Этель нашу троицу демонстративно игнорировала и старалась с нами не пересекаться.

***

      Ник читал одну страницу уже полчаса. Точнее, бездумно скользил взглядом по тексту и не понимал ни слова. Плюнув, он отложил книгу в сторону. Хотелось сбежать на край света, чтобы не видеть ее лучистую улыбку, ее глаза, чтобы просто вычеркнуть ее из памяти и не портить ей жизнь. Забыть. Или забыться. Ник откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.       — Долго терзать себя планируешь? — сочувственно спросила Джессика. — Не дождавшись ответа, женщина мечтательно вздохнула: — Я бы все отдала за возможность быть рядом с любимым, а ты не ценишь этого счастья и бежишь от своей любви.       — Как его звали? Моего отца? — спросил Ник, не открывая глаз.       — Нейт. Он был потрясающим человеком. Добрым, улыбчивым. Неудивительно, что, помимо прочего, твой отец был первоклассным целителем. В нем было столько тепла, столько света…       — Было? — Ник резко сел. Сейчас он напоминал гончую, взявшую след.       — Да, — Джессика печально улыбнулась. — Он погиб за несколько месяцев до твоего рождения. Но он очень тебя любил.       — Как это случилось? — Ник внимательно посмотрел на мать.       — Он умер от руки своего отражения.       — То есть?       Джессика замолчала и опустила голову.       — Знаешь, я бы все отдала, чтобы быть сейчас с ним, — с тихой нежностью сказала она. — Но нельзя. Пока нельзя.       Ник стыдливо потупился, понимая, почему нельзя. Из-за него. Из-за привязки. Из-за магии. По собственной глупости он лишил мать не только покоя, но и возможности быть с любимым. И себя он тоже лишил возможности быть с той, которую любит. Зачем? Чтобы защитить, а потом всю жизнь корить себя за не проведенные вместе минуты? За то, что недосказал, недообнял.       Посидев так несколько минут, маг задумчиво потер подбородок: — Мам, как думаешь, ей понравится пикник на лесной поляне?