Заплутавшие во снах

      Как хорошо, что я не послушала Кэс и надела кроссовки вместо туфель на шпильке! Потому что если уж в удобной обуви я едва поспевала за Ником по лесным тропам, то что было бы на каблуках!       — Да стой же ты, ирод зеленоглазый! — не выдержала я наконец.       Ник обернулся, сверкнул глазами и выдал с ехидной улыбочкой: — Как скажешь, моя Саломея! *       Щеки мгновенно опалило жаром. Вот не зараза ли он после этого?! Все уговоры и наставления Кэс пошли прахом. Потому что я поняла: при любом раскладе меня будут подкалывать. Долго и со вкусом. А раз так…       Подгоняемая чувством невыносимого стыда, я развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги. Плевать, что он подумает! Просто не могу смотреть ему в глаза после прошлой ночи!       — Милли! Милдред, стой! — раздалось позади, а секунду спустя меня бесцеремонно подхватили на руки и перекинули через плечо, словно мешок.       — Пусти! Отпусти! — взвыла я, пытаясь вырваться и изо всех сил колотя ладонями по спине, облаченной в черную рубашку.       — Обязательно отпущу, — мягко пообещал парень. — Вот дойдем до места, и отпущу.       Ну и что мне после такого оставалось? Правильно! Висеть и не рыпаться. Потому что Гоббс от своего не отступится. А раз так, то… висим. Отдыхаем. Любуемся лесом. Да-да, исключительно лесом, а не спиной одного мага и уж никак не тем, что ниже. А посмотреть, к слову, было на что… лесная природа оказалась восхитительна!       Шли мы еще минут двадцать, и за это время Гоббс даже с шага не сбился.       — Слезай, приехали! — выдохнул он наконец, спуская меня на землю.       Едва почувствовав опору под ногами, я с вызовом взглянула в зелень любимых глаз.       — Ник, ты… ты… — слов не было. Приличных точно.       — Невыносимый, невозможный, упрямый и самый лучший? — самодовольно подсказал этот нахал.       — И скромности в тебе на десятерых, — подколола я.       — Я вообще лапочка, — ухмыльнулся брюнет, расстилая клетчатый плед на усыпанной листьями земле. А когда он начал выгружать продукты, я поняла: и впрямь лапочка! Ведь все предусмотрел! Салфетки, стаканы, пластиковые тарелочки, термос. А про еду вообще молчу. Здесь было все, от сырной нарезки, до пирожных!       — Не знал, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу, — смущенно улыбнулся он в ответ на мой ошалелый взгляд.       — Но нам столько не съесть!       Гоббс фыркнул и достал со дна корзины пакет с консервированными ананасами.       — Неужели не забыл? — неверяще выдохнула я.       Нет, все-таки он правда лапочка! Видно же, что старался и готовился к этому свиданию!       Мне вдруг до дрожи захотелось обнять его и сказать, что он действительно самый лучший! Однако этот порыв я в себе задушила и, как выяснилось, не зря. Последним, что Гоббс извлек из корзины, была огромная гроздь нежно-зеленого винограда.       Нет, все-таки лампочка он, а не лапочка! Зараза зеленоглазая!       Но я сегодня не завтракала, да и прогулка на свежем воздухе улучшению аппетита сильно способствовала. Так что на вторую шпильку решила не реагировать. По крайней мере, пока не поем.       Сев по-турецки, демонстративно отщипнула несколько виноградин и отправила в рот. Ник, сидевший так близко, что наши бедра почти соприкасались, разговорами не отвлекал и взглядами не смущал. Видимо, решил подождать, пока «злая и голодная ведьма» насытится и подобреет. Что ж, мне же проще.       Утолив первый голод, повернулась к собеседнику: — Спасибо.       — Обращайся, — он шало подмигнул и, подцепив кольцо ананаса, поднес его к моим губам.       Отказываться не стала и с наслаждением впилась зубами в сочную мякоть.       — Знаешь, ты всегда казался мне совсем другим, — задумчиво изрекла я, прожевав угощение.       — Да? — Маг склонил голову набок. — И каким же?       Я замолчала и уставилась на руки, пытаясь подобрать слова.       — Смелее, я не укушу. — Ник окинул меня задумчивым взглядом и добавил: — В крайнем случае, съем целиком.       Ну спасибо! Утешил так утешил!       — Ты всегда казался мрачным, холодным, жестким, иногда жестоким, — выдохнула, не зная куда деть взгляд.       Ник криво усмехнулся и задумчиво уставился вдаль.       Неужели оскорбился? Но для него вроде не секрет, каким его считают окружающие. Я уже открыла рот, чтобы перевести тему, как вдруг парень произнес с печальной ухмылкой: — Неплохая маска, правда? Удобно. В душу не лезут, не достают с расспросами.       Я нежно коснулась его плеча и осторожно спросила:       — Как давно ты носишь эту маску?       Ответил Ник далеко не сразу, а когда заговорил, то создалось ощущение, будто каждое слово дается ему с трудом: — Четыре года. С тех самых пор, как…       Чем дальше я слушала историю Гоббса, тем сильнее сжималось сердце. Сколько же выпало на его долю горечи и боли! После такого любой бы сломался и ожесточился. Медленно протянув руку, я осторожно коснулась его волос. Ожидала чего угодно: и что отстранится, и что нарычит, но Ник снова удивил. Покосившись на протянутую руку, он тяжело вздохнул, положил голову на мое плечо и прикрыл глаза.       Иногда в молчаливых поглаживаниях больше правды, смысла и искренности, чем в сотнях слов. Мы молчали. Но каждый из нас понимал то, что хотел сказать другой. Что это, если не магия?       — Милли? — ласково позвал он, не открывая глаз.       — М?       — Ты можешь представить меня голубоглазым блондином?       Интересный вопрос. Я взглянула на пряди цвета воронова крыла и ответила как есть.       — Голубоглазым брюнетом могу. Блондина моя фантазия рисовать отказывается.       — Только не говори, что разлюбишь меня в этом случае, — промурлыкал Гоббс тоном змея-искусителя.       — Вот еще глупости! — Я фыркнула.— Люблю-то я тебя не…       Ник внимательно посмотрел на меня, и тут я поняла, что попалась! Да что там попалась — попала! Чертики, плясавшие в зеленых глазах одного мага, мою догадку подтвердили.       — Ну и кто ты после этого?! — возмутилась я, одергивая руку.       Скромничать Гоббс не стал.       — По жизни — сволочь, — весело отозвался он, прижимая меня к себе. — А в данный момент — самый счастливый парень на свете.       Ну и как злиться на него, такого сознательного?!       Я склонила голову Нику на грудь и крепче прижалась, слушая как быстро бьется его сердце.       — Блондином я тебя все же не представляю, — я вздохнула. — Это будешь уже не ты, а словно бы твой родной брат.       Ник неожиданно напрягся.       — Брат… родной брат… — пробормотал он задумчиво — отражение… брат-близнец!       — Что с тобой? — я потрясла его за плечо. Уж не рехнулся ли парень от счастья?       Ник рывком вскочил на ноги и протянул мне руку.       — Вставай, нам пора.       Не успели мы сделать и пары шагов, как кусты неподалеку тихо затрещали.       — Нùку, что происходит?! — взвизгнула я, во все глаза глядя на странную черную тень, медленно приближающуюся к нам.