Согрей моё сердце, светик

Вы бесите меня все

Я хочу уснуть и не проснуться

Твоя ебанная ухмылка… только злит

«Ты больше мне не нужен, прости»

***

      Рыжий парень не до конца понял, чего это от него хотят представители закона, но смог приблизительно прикинуть в голове пару логичных местами вариантов:       «Он же украл чужого ребёнка!» или       «Он же держит в заложниках чужого ребёнка!»       Оба эти варианта не нравились Накахаре — мерзкие, противные, грубые. Какими бы не были у него связи, это могло бы зачернить репутацию.       Двое полицейских расположились на кухне как у себя дома. Это не понравилось Чуе, который чувствовал себя уставшим, он чертовски вымотался. Прислушиваясь к тишине квартиры, он рассматривал представителей закона, и мысленно, как ему показалось, хмурился. — Вы, Накахара Чуя, обвиняетесь в незаконном похищении и удерживании человека взаперти. — Говорит, явно старший по званию, гаденько так ухмыляясь. — Но если вы предложите нам что-то гораздо больше, чем родители мальчика, то мы закроем на это глаза… Поработаете ротиком — похабный намек и вымогание денег заставили Чую поморщиться и впиться в вспыхнувшей злостью ногтями в руки. Так в открытую давить и шантажировать… куда катиться этот мир? — У меня есть все необходимые документы, я являюсь опекуном мальчика до его совершеннолетия. Я готов отстаивать права в суде — Хмурость глаз Чуи показывает его настроение по отношению к этим сомнительным личностям. Второй человек зашел за спину Накахары, опуская свои тяжелые ладони на плечи рыжика, который вмиг напрягся, весь покрытый раздраженной коркой. — Вы не в том положении, чтобы ставить условия — шепнул этот кусок дерьма Накахаре. Чуя хмыкает и закатывает глаза. — Правда что-ли? Я так не думаю. — Говорит Накахара, сбрасывая со своего плеча чужую руку, пренебрежительно дернув плечом.       Вдруг эту милую беседу прервал ребенок, который был укутан в одеяло. Лицо Дазая горело красным и его чуть пошатывало, сил стоять явно не было, мутный карий взор оглядывает как-то обиженно всех. — Чиби-кун… — Хрипло выдыхает парень и делает пару шагов в сторону Чуи.       Накахара резко встает со стула, как-то смягчаясь и в лице, и в движениях. — Зачем ты встал? Я сейчас приду… — Рыжий аккуратно обхватывает дрожащее тельце Осаму, мягко поглаживая по спине. Жесткий взгляд пронзительных голубых глаз достался чужакам на его территории. — Давайте обсудим ваши вопросы вне моего дома через неделю. Как вы видите Дазай в целости, не связан и получает заботу и любовь.       Накахара непреклонно смотрит на полицейских, и, кажется, что если они откажутся, то ничем хорошим это не закончится. Двое посторонних тоже понимают это, вот и отступают. — Бл… — недовольно шипит тот бугай, который хотел поразвлечься с этим мелким, но в его голову дошло, что тогда он останется без головы. Почувствовал своей кожей весь спектр недовольства и остроты Чуи. — Уже уходим, Накахара-сан… Не думайте, что это ваша последняя встреча с представителями власти. — Грозит другой, и, подхватив напарника под руку, стремительно покидает квартиру.       Чуя запрокинул голову, когда послышался хлопок двери, и громко рассмеялся, больше не находя ни слов, ни эмоций. В уголках его глаз выступили слезинки, а злость тут же прошла вместе с неприятной вонью. Дазай же усмехнулся и зашелся в болезненном кашле.       Шатену было холодно, он надуто и обижено теперь смотрит на Накахару, пристально рассматривая смеющегося, с какой-то долью хитрости. — Ты оставил меня, как это делали все. — Выдает это чудо спустя некоторое время, когда рыжик отсмеялся и спокойно выпрямился.       Дазай выглядит как обиженный воробей, нахохлившись и хмуро смотря на рыжего. Парень поджимает губы, сжимая руки в кулаки, не привык он говорить о чем-то таком, но сейчас в связи с болезнью эта «слабость» вылезла сейчас.       Осаму отвернулся от Накахары, повернувшись к нему спиной, разжимая ладони, смотря на следы от ногтей. Карие глаза заволокла пелена какого-то отчаяния, подросток уже как-то обжегся на взаимоотношении с человеком, который залез в «каменное сердце» Дазая. Взгляд шатена напоминал побитого щенка. Как брошенная собака, которых так не любил Осаму. — Я не оставлю тебя, дурной ребёнок. — Тихо выдыхает рыжий, видя состояние Дазая, слегка растерявшись.       Делая ровно три шага, Чуя обхватывает Осаму со спины, прижимая высокого парня к себе и упираясь щекой в чужую спину. Ничего иного рыжий не придумал и не знал. Это все, что он мог в данную секунду дать подростку. — Я обещаю тебе, что ты будешь счастлив, Осаму. Твои чертовы шуточки, твоё сумбурное появление в моей жизни. Это все мне нравится — Чуя не знает, слышит ли его Дазай, но слова идут откуда-то из души, и их поток останавливать совсем не хочется.       Осаму подрагивает плечами, а затем глубоко вздыхает, чувствуя эти нелепые объятья со спины.       Наверное, со стороны это выглядит комично, подумал шатен и усмехнулся, чувствуя теплоту от слов рыжего. — Жить без меня не сможешь — Тянет Осаму, собираясь увести все в шутку и выбесить старшего, как уже привык делать. По своей натуре любил пошутить и поиздеваться. Но это не помеха. — Не смогу — Едва слышно выдыхает Чуя, а затем усмехается и громко буркает — Ну все, ты явно выпрашиваешь горького сиропа — Нет, нет! — Со смехом говорит Осаму, вырываясь из объятий и со скоростью черепахи летит в комнату дабы лечь и заснуть, ведь ему прекрасно известно, какую гадость мог подложить ему рассерженный Накахара…