выше только звезды

Сентябрь всегда был по истине потрясающим месяцем. Как и вся осень в целом. Город в очень медленном темпе погружался в состояние хандры и отстранённости от мира. Три месяца подряд Токио целиком и полностью находился в спячке. Дети шли в школу, снова возвращаясь с муторным одинаковым днём, в которых не так уж и легко найти каплю яркого цвета; подростки шли в школу в последний раз, а кто то и вовсе поступал в колледж, начиная пробовать взрослую жизнь во всей ее красе; кто то снова каждое утро спешил на работу, впопыхах развозя детей по школам и детским садам, но по итогу все равно опаздывал и получал выговор от начальства. Не самое лучшее время, после трёх месяцев греющего сердце тепла.А после осени приходила зима, и жизнь как будто снова начиналась заново. Люди пробуждались от долгого сна и заторможенности, заставляли друг друга заново привыкать в привычному неимоверно быстрому темпу жизни в Токио. Но для кого то не нужна была зима, или время года потеплее, чтобы продолжать жить дальше и развиваться. Проходя мимо токийского университета искусств хотелось чувствовать себя живым. Музыка и происхождение живого доносились до самой парковой аллеи, возле который был университет. Заходя внутрь, звуки становились только громче и отчетливей, а ощущение жизни закипало до предела. Куда бы не посмотрел Чунь Юнь, везде кишит движение: вот дети — перебегают из одного класса в другой, таща за собой стопку непонятных листов и огромных музыкальных инструментов; в другом конце холла сидели дети постарше — обсуждали между собой предстоящий урок сольфеджио, делали незаконченное домашнее задание, делились домашним лимонадом; в концертный зал заходило хоровое отделение — их человек пятьдесят, не меньше. Все одеты в одинаковые костюмы: мужчины и женщины. на вид им лет тридцать. За ними зашёл мужчина, который был старше концертного рояля, Чунь Юнь определил, что это дирижёр. За ним прошмыгнул высокий парень, с аккуратными чертами лица, обрамлённое желтым светом больших люстр и очками в толстой чёрной оправе. Парнишка был стройным, одетый в чёрную рубашку и светлые песочные широкие брюки. Ему подумалось, что он его ровесник, но рассмотреть его полностью он не успел — слишком уж быстро хор заходил в огромный зал. Вообще Чунь Юнь сам не понял, как попал в главное здание университета искусств. Поступать он сюда не собирался, уже было поздно, да и сдавать экзамены заново ему не очень то хотелось. Привело его сюда неописуемое желание. Ему нужно было такое место, где он сможет оставить своё спокойствие и остатки переизбытка энергии. Пару дней назад он решил прогуляться через парк, когда шёл домой после поздней тренировки. Университет весь светился желтыми огнями: по периметру стояли яркие постеры и рекламы скорых мероприятий училища. Как ему удалось понять, из всех тех вывесок, что он видел — университет готовился к отчетному концерту. Чунь Юнь знать не знал чем этот концерт будет отличаться от всех других, но, судя по постеру, намечалось что то грандиозное. На постере был тот самый хор, который юноша увидел прямо сейчас; чуть ниже располагался огромный даже в нарисованном виде рояль; были имена и фамилии некоторых выпускников университета, которые будут играть чуть ли не главную роль в концерте; были фотографии преподавателей и директора; показана деятельность начального курса детей, которые чаще всего посещали актёрское мастерство. В самом углу он распознал знакомый силуэт — тот парень, который в такой спешке забегал в концертный зал. Всё то же миниатюрное лицо, так точно подобранные очки и загадочные глаза. Он выглядел самым молодым на этом постере, если не считать группу драматического кружка. Теперь Чунь Юнь точно был уверен, что это его ровесник. На большой листовке стояла дата — 23 сентября, то есть через два дня и слоган концерта «Выше только звёзды» . Звучало и правда грандиозно. И вот, теперь он стоит в главном корпусе университета искусств Токио, с самого утра. Боже, до Котаро только начало доходить, что на часах только десять утра, а учащиеся тут уже работают не покладая рук. Эстрадные вокалисты наверняка проводили уже не первый прогон. Поодаль от главного яркого холла, расползался ресепшн, туда Чунь Юню и надо. За невысокой стойкой сидела милая бабуля, раздававшая ключи от кабинетов преподавателям; требовала роспись о приходе и выходе из здания и подсказывала новичкам в училище. — Здравствуйте, не подскажете, можно ли записаться на какие то пробные занятия? — парень так горел энтузиазмом, что даже привстал на носочки и выставил руки вперёд, на деревянную столешницу. — Добрый день, какого рода занятия вас конкретно интересуют? — Милая бабушка поправила очки на переносице, из под опущенных ресниц грозно смотрела на парня. Теперь она милой не казалась. — А.. я не знаю? Может есть тот, кто сможет мне помочь с этим? — Он же правда не знал,а пришёл просто для того, чтобы прийти и заняться чем то. Он думал, что он придёт, запишется и уже через пару минут будет сидеть в каком нибудь кабинете и что нибудь делать. А что конкретно — не знал. — Молодой человек, — Чунь Юнь мог поспорить что она закатила глаза, если бы этого не скрыл блик очков. Видимо он тут не первый, не он и последний, кто приходит в колледж не зная точной цели. — Я не могу вам помочь, если вы сами не знаете, чего хотите. Не собирайте очередь, мне нужно пропускать преподавателей. Сзади него уже склеились люди, ждущие разрешения спуститься в гардероб и приступить к работе. Какая то девушка прошла мимо Чунь Юня, заглядывая за стойку информации. — Всё в порядке? — Привлекательная девушка со светлыми собранными волосами взяла связку ключей у вахтёрши и обернулась: — Что то беспокоит? — Здравствуйте, Нин Гуан, — бабушка за стойкой встала и отвесила короткий поклон. Бабушка посмотрела в сторону Чунь Юня. — Это - директор университета искусств. — Здравствуйте, рад знакомству с вами, — Чунь Юнь тоже чуть подался вперёд. — Кто нибудь сможет помочь мне определиться с направлением в обучении? Он строил это предложение целую вечность. Спутать слова казалось целым наказаньем божьим. — Конечно! — директор улыбнулась ему скоромной улыбкой. Парень никак не ожидал, что директор станет помогать ему. У нее наверняка куча других дел, помимо как помогать всяким шалопаям с улицы определиться, чем бы ему заняться. — Пройдемте за мной, в кабинет, там я расскажу вам, на чем специализируется университет. Его прошибла волна немой радости. Глаза стали по пять копеек, но он тут попытался унять свой пыл перед директором и лишь ещё раз поклонился ей. Ему впервые выпала возможность пройтись по длиннющим коридорам училища. Проходов было бесконечное множество, железные уплотнённые двери открывались туда сюда, разрушая пугающую тишину и эхо пространства. Группы обучающихся тихо перебегали из класса в класс, меняя занятия. Казалось, что идя по коридору, ученики здороваются с идущим мимо директором, а Бокуто не замечают вовсе. Даже как то обидно становилось. — Прошу, входите, сейчас я принесу вам полную брошюру наших занятий. — Директор пригласила его в светлый кабинет, в самом конце коридора. Ничего вычурного или необычного. Светлая комната со строгим дизайном, без чего либо лишнего. — Спасибо. — ему показали на белый кожаный пуфик напротив рабочего стола Нин Гуан. Чунь Юнь послушно сел, продолжая рассматривать помещение. Стол стоял напротив окна, так что можно было прекрасно видеть вид на проходную аллею, по которой без остановки ходили люди. Этот поток толпы даже не догадывался, что может скрываться в каком то там университете. — Вот, посмотрите, — девушка протянула ему синюю маленькую книжку, из тонких страничек. — Тут расписано все: расписания занятий, какие есть специальности и их преподаватели. Группы уже сформировались, так что тут придётся уточнять лично с педагогом. Но думаю местечко для вас будет. Он взял протянутый ему буклет. На обложке был тот же постер, только в несколько раз меньше. Назывался точно также «Выше только звезды». На другой стороне был представлен педологический состав — все фамилии было не знакомы Чунь Юню, так что даже читать их было затруднительно. Ниже было предоставлено какое то предусловие для тех, кто захотел поступить на обучение в их университет. Было два вида обучения: платное и бесплатное. Разовые редуте занятия нужно было оплачивать, а частое посещение (читай обучение без перерывов) было бесплатным. Следующие страницы представляли множество специальностей и видов обучения. Специальность хор/вокал/ансамбль нужно было посещать четыре раза в неделю, один день из которых должен быть быть обязательным занятием один на один с педагогом. Инструментальная специальность была богата видами инструментов: любая разновидность гитары, фортепиано, ударные, духовые, акустические и симфонические. Он вслух боялся произнести любое из названий. Была специальность актёрского мастерства и народной классики, что он решил отбросить сразу. Слишком большая эмоциональная нагрузка, как по его мнению. Оставался выбор за малым — пение или игра на инструменте. Очевидно. — Я бы выбрал инструментальную специальность, но понятия не имею, какой выбор сделать. — Чунь Юнь все еще бегал глазами по страничкам, рассматривая небольшие фотографии с занятий на том или ином инструменте. Фортепиано преподавали аж четыре преподавателя. Двое крупных мужчин с упругой щетиной, грозная женщина, похожая на бабушку с вахты училища и последний.. тот пианист, которого сегодня уже видел, и не раз. Всё те же очки, точечные черты лица и выразительный взгляд. Под фотографией была подпись: Син Цю, 20 лет, концертмейстер и преподаватель клавишных инструментов. — Можно будет записаться к преподавателю - Син Цю. Сейчас он занимается аккомпанированием для хорового отделения и думаю, сможет уделять вам пару рабочих часов. — Директор, словно прочитав его мысли, принялась что то очень быстро набирать в своём рабочем ноутбуке. — Как раз сейчас у его хора репетиция, мы можем подойти и узнать точно. Скажем так, это было не предложение, а уговор. Через пять минут Чунь Юнь уже мялся под дверью актового зала, пока директор дожидалась окончания исполнения. Зал был просто огромен: белые колонны сопровождали каждый ряд красных велюровых сидений; потолок был усыпан блеском и сотнями мелких лампочек, которые разбавляли массивные люстры; освещение горело слабое, только над самой сценой, для выступающих, а остальная часть зала была погружена в темноту. Над сценой горела красная подсветка, которая отблесками освещала рояль, стоящий по середине сцены. Сзади него все тот же, уже приевшийся слоган концерта «Выше только звезды». Надпись горела золотым светом. Можно было отчётливо представить, какие неописуемые чувства испытывают зрители, смотря на тысячи горящих лампочек и потрясающих артистов из зрительного зала. Хор постепенно начал освобождать сцену. За кулисами уже стояли эстрадные танцоры, в народных костюмах. Директор сощурила глаза, пытаясь найти нужного концертмейстера. — Син Цю! — девушка легко улыбнулась и подняла тонкую руку над головой, чтобы ее заметили. Уже знакомый для Чунь Юня парень, с потрясающими темными волосами, подошел к ним. — Здравствуй. — Здравствуй, Госпожа Нин Гуан, — директор протянула парню ладонь, для рукопожатия. — Всё в порядке? — А ты сомневаешься? — Нин Гуан заправила светлую прядь волос за ухо, обличая всю свою серьёзность. Она чуть повернулась в сторону Чунь Юня, показывая на него рукой. — Юноша хочет заниматься искусством. Есть ли у тебя время для нескольких занятий в неделю? Ты единственный на кого я могу так рассчитывать. Темноволосый парень выудил из кармана телефон, быстро что то набирая в нем. Немного погодя, он снова убрал его и обратился к начальству: — Да, у меня есть несколько свободных окон между репетициями. — Син Цю кивнул директору и та просияла больше. Надо же, как люди могут отличаться в зависимости от компании. Молодой человек повернулся в сторону и протянул ему руку. — Я Син Цю, теперь ваш преподаватель по фортепиано. — Меня зовут Чунь Юнь, буду рад заниматься с вами. — юноша впопыхах принял его руку и тут же почувствовал такой яркий контраст. Руки пианиста были такими нежными и тонкими. Аккуратные пальцы так точно ложились в большую шероховатую от долгого соприкосновения с железными приборами и мячами. Рука парня была холодной и такой сухой, словно кровь в неё совсем не поступает. А кожа Чунь Юня была вечно тёплой и обволакивающей. — Обращайся ко мне на «ты». — парень убрал руку, крепче стискивая стопку нот у груди. — Первое занятие можем провести сегодня. Через час в кабинете 854 на четвёртом этаже. Сможешь? — Да, — Чунь Юнь нелепо кивнул головой. — Да, конечно. — Отлично! — Нин Гуан хлопнула в ладоши и тут же подняла трубку зазвонившего телефона. — Син Цю, спасибо огромное! Увидимся на обеде. Директор вышла из зала через кулисы, оставляя за собой шлейф приятного сладкого запаха. На сцену уже вышли танцоры, расставляя нужные декорации для постановки. Син Цю обернулся на них, наблюдая за переделкой. Чунь Юнь уставился в ту же сторону, просто не зная, что ещё можно сделать. Пианист переминался с ноги на ногу, все ещё крепко стискивая пачку с нотами. — Буду ждать вас, мистер Чунь Юнь. — парень криво ему улыбнулся и обошла со стороны левой колонны, вышла из концертного зала. А Чунь Юню только и оставалось, что кивнуть и продолжить стоять на одном месте, пока его не выгонят. После обеда учащихся в главном корпусе стало только больше. Чунь Юню удалось выследить некую закономерность: как только младший каст из актёрского мастерства покидает сцену, их заменяют крупные музыкальные коллективы, а сразу после них прогон проводят взрослый драматический театр. И так по бесконечному кругу. Помимо прогона, ученики помладше посещали занятия по расписанию, выходили на улицу проводить флешмобы, пока была хорошая погода. Иногда даже звали поучаствовать в одном (людей не хватало, а сдавать позиции в этом университете никто не желала), но время уже поджимало и ему пришлось отказаться. Чунь Юнь опять пошёл в сторону ресепшна, для того, чтобы узнать по какому пролёту ему подниматься на четвёртый этаж. Здание чертовски большое, шанс заблудиться и не найти нужную дверь крайне велик. — Не подскажите, в каком направлении кабинет 854? — голубоглазый парень вчитывался в аккуратные мелкие буквы на голубой бумажке, которую ему часок ранее дал преподаватель. Он видел его тут весь этот час, пианист не покидал актового зала. — Надо же, уже идёшь на занятие? — Женщина быстро протестовала большую странную тетрадь, в который расписывались преподаватели и ученики. — Этаж номер четыре, пролёт восемь, через надземный переход. Надземный переход находятся прямо напротив кабинета Нин Гуан, там ты уже бывал. А дальше по указателям, понял? — Понял, спасибо! — Он записал в телефоне все, что сказала эта надоедливая по его мнению вахтёрша и двинулся в сторону просторных коридоров. В обеденное время там было куда тише: многие преподаватели и ученики уходили в кафетерий и немногие продолжали обучение. Дойдя до надземного перехода, Чунь Юнь изучил все висящие рядом с дверью вывески и указатели. После пары метров по прямой — развилка, на которой ему направо. На лестнице сразу можно было добраться до четвёртого этажа, а дальше, дело за малым — осмотреть все таблички на дверях, в поисках той самой. Кабинет Син Цю был по середине длинного коридора. За дверью класса лилась приятная незатейливая мелодия. Нужно было просто постучать и зайти внутрь, но даже на это будничное дело от потратил более двух минут. Звуки за дверью чуть стихли и он наконец то постучал: — Здравствуйте, можно? — юноша просунул голову в небольшую щель которую сам и оставил. В классе возле окна на подоконнике сидел пианист, заполняя что то в ноутбуке и девочка лет тринадцати, сидевшая за роялем. — Да, Чунь Юнь, проходи. — Парень посмотрел сначала на него, потом на свою ученицу и улыбнулся. Он протянул девочке какую то бумажку и обратился уже к ней. — У тебя большие успехи, Лу, скоро будешь участвовать в отчетных концертах отделения! — Син Цю потрепал ученицу по плечу, протягивая ей ещё один лист с пропечатанными нотами. — Домашнее задание у тебя есть, все в твоих руках. До встречи! Девочка быстро собрала все нотные тетради и не забыв попрощаться с преподавателем, выбежала из класса. Пианист принялся поправлять что то возле рояля, пропадания тяжелую на вид крышку. — Э.. вам.. то есть тебе помочь? — Чунь Юнь кое как сдвинулся с места, придерживая крышку чёрного инструмента с другой стороны. Тяжёлой она оказалась не только на вид. Если такая бандура упадёт на хрупкие руки пианиста с высоты полной подставки - кости пальцев просто напросто будут вдребезги разбиты. — Да, спасибо большое. Каждый год университет меняет инструменты в классах и каждый год крышка рояля все массивней и тяжелее. Ты тоже будь осторожен, если упадёт, руки сломает. — парень подтянул последнюю струну и Чунь Юнь опустил крышку в начальное положение. Парень жестом показал ему сесть за мягкий стул без спинки (у него сто процентов есть название, Чунь Юнь просто не знал его) и поставила на пюпитр перед ним несколько ярких сборников. — Как я понял, ты с музыкой вообще не знаком, верно? — юноша кивнул и преподаватель подошел к нему сзади, кладя правую руку на крышку рояля перед лицом. — Смотри, тогда мы будем начинать с самого начала. Ты уже не маленький, чтобы я рассказывал тебе про каждую ноту и нотный стан в стихах, как это делаю с учениками лет восьми. Я дам тебе эти сборники, там есть вся устная часть занятий. Дома обязательно изучи ее, потому что без этих знаний ты не сможешь даже к инструменту прикоснуться. — Парень притянул ему все лежащие рядом сборники и небольшую тетрадь с терминами. — Спрашивать и заставлять заучивать теорию я тебя не буду. Сегодня давай займёмся постановкой рук, согласен? — Да, как скажите. А.. если будут какие то вопросы, я могу как то с вами связаться? — Чунь Юнь открыл первый попавшийся сборник и пока читал оглавление, сломал все и без того ломанные слова. Первой темой было изучение нотного стана и нот разных ключей. С этим он должен был справится. — Могу дать тебе свою почту или личный номер телефона, как тебе удобно. Напишу в конце занятия. — Син Цю надел очки в тонкой оправе, присаживаясь на второй стул, рядом с учеником. Парень закинул ногу на ногу и быстро размяла пальцы рук, снимая многочисленные кольца с длинных пальцев. — Давай немного расскажу про постановку рук. Пока мы будем учится играть каждой по отдельности, так что, давай начнём с правой. Кисть руки мы всегда держим поднятой над клавишами, не касаясь самого инструмента. — Син Цю поставил свою правую руку на несколько клавиш, заглушая диссонанс педалью. — Ладонь в исходном положении представляет собой купол. Держи ее так, будто держишь что то массивное, но при этом не прикладываешь к этому усилий. Пробуй. Чунь Юнь внимательно вслушивался во все сказанные ему слова. Ладонь-купол, не касаться основания инструмента и просто поставить руку на рандомные клавиши. Звук вышел ещё более режущий слух, да такой, что уже хотел отдернуть руку, но пианист остановил его. — Всё правильно, не переживай, — парень положил свою холодную ладонь поверх его, поправляя съехавшие с клавиш пальцы. — Расслабь руку, Чунь Юнь, ты слишком напряг ее. Она должна быть легкой и свободно перемещаться по периметру клавиш. Син Цю взял его застылую руку в свои, разминая каждый сустав. Костяшки таяли от таких правильных прикосновений и становились красными. У создалось ощущение, что он перестал дышать как только постучался в этот класс. Пианист размял обе его руки и они тут же обмякли в его ладонях. — Вот так куда лучше, пробуй ещё раз. Чунь Юнь ещё раз поставил уже менее напряженную ладонь на клавиши. Звук вышел куда более приятнее, хоть и не был похож на что то стоящее. Он попытался бесшумно выдохнуть и сглотнуть лишнее волнение. Представить было трудно, что оказаться в этом кабинете будет так нелегко. — Отлично, это очень хороший результат, Чунь Юнь. — Парень уже в какой раз улыбнулся ему, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. — Теперь ход пальцев. Они, можно сказать, идут по инерции. Играем мы подушечками, аккуратно касаясь клавиш и не стучим по ним без необходимости. Большой палец играет ребром, для удобства, чтобы не крутить кистью туда сюда. Тонкие пальцы забегали по поверхности инструмента. Негромкое звуки отдельных нот с лёгкостью выходили из невесомых прикосновений. Пианист несколько раз проиграл короткую мелодию одной рукой, останавливаясь внизу каскада и указывая на расположения большого пальца. — Перемещаем пальцы, для того чтобы продолжить, через большой. Он остаётся снизу ладони, а все остальные незаметно перебрасываются через него. Попробуй сыграть гамму от до мажор, вот с этой клавиши. У Чунь Юня даже получилось с первого раза. Наверняка это было неритмично и сбивчиво, без всякой расстановки и темпа, его рука опять была зажата какой то внешней силой, движение большого пальца кривое и чуть ли не соскальзывающее с бодов клавиши, но Син Цю лишь улыбнулся его нелепости. Он указал ему (по его словам) на мелкие ошибки и попросила пробовать снова. Сам парень положил себе на колени ноутбук, бесшумно набирая текст с заданием. — Чунь Юнь, смотри. — он протянул ему распечатанный лист с маленьким нотным станом и текстом. — Я расписал тут, что тебе нужно будет проработать дома. Основная задача - это изучение теории. Чтобы практиковаться, ты можешь приходить ко мне в кабинет в любое время и пробовать выполнять задания. Но если ты захочешь в действительности заниматься музыкой, тебе нужно будет приобрести инструмент. — Инструмент? — юноша закусил губу, потирая раскрасневшиеся ладони. — У меня дома есть синтезатор.. но это наверное никуда не годится. Он бегло вспомнил подаренный на его восемнадцатый день рождения музыкальный инструмент и как сильно он раздражал его лучшего друга и по совместительству соседа по комнате. — Для начала самое то. — Син Цю карандашом что то подписал на том же листочке. — Для тренировки с постановкой рук и хода пальцев, сгодится. На нем ты сможешь и ноты рассмотреть и послушать. Этого более чем достаточно на первый месяц обучения. Я написал тут свою почту и личный номер. Будут вопросы - обязательно задавай. — Спасибо тебе большое за урок. Теперь я понимаю, каков труд музыкантов. — Чунь Юнь принял листок из рук девушки, складывая его в несколько раз. — Это очень малая часть работы, поверь. Приходи на концерт, там то академия покажет всю силу искусства. Для обучающихся вход свободный, дресс-код парадный. Буду ждать твоего присутствия. — Пианист кивнул ему, поднимаясь из-за рояля и занимая то же самое место на подоконнике. Чунь Юнь последовал его примеру, принялся собирать вещи и все подготовленные для него сборники. — А каким номером будешь выступать ты? — сложив все в сумку, ученик уже стоял возле деревянной плотной двери, рассматривая собственные ноги. — Я сопровождаю большую часть концерта. Так что, увидеть ты меня сможешь уже в первом номере. — Обязательно буду. До скорой встречи! — Чунь Юнь оставил кроткий кивок преподавателю и вышел в коридор, наконец таки вдыхая холодный воздух полной грудью. Он только сейчас смог позволить себе выдохнуть и расслабить настолько напряженные плечи. В день концерта вся академия с самого утра стояла на ушах. Все второстепенные занятия отменили и сосредоточились только на главном выступлении года. Ученики готовили костюмы и продолжат прогонять подготовленную программу; декораторы занимались подготовкой сцены к вечеру, выставляя нужную атрибутику, перемещая рояль и другие инструменты в удобное положение; педагоги оставалось с учениками, помогали завершать последние подготовки. Жизнь просто лилась изо всех щелей. Заходя в главный корпус и видя перед собой всю эту карту, Чунь Юнь снова задумался. Он был готов ко дню концерта на все сто процентов: отправился пораньше, погладил белую рубашку и свой любимый чёрный костюм. И вот, он опять стоит тут как в первый раз и наблюдает настоящую картину жизни. Чунь Юнь буквально поглощает эту свободу. Люди в университете работают не покладая рук для того, чтобы угодить самим себе. Они получают от своего выхода на сцену колоссальное удовольствие, чувствуя радость зрителей из зала. Артистам было очень важно слышать аплодисменты после каждого номера, подбадривания и восхищённые возгласы, выкрики «браво!» после каждого действительно удавшегося момента. Это было средством питания и насыщенности, никакие средства не заменят это ощущения величия и власти на сцене. Толпы людей заходят в зрительный зал, занимая свои места и обсуждают между собой предстоящие грандиозные выступления людей, которые трудились столько времени ради этого вечера. Чунь Юнь прошёл к партеру, усаживаясь с правого боку. Он купил букет цветов.. сам не понял, как это вышло. Он просто хотел надеяться на то, что сможет сделать приятно для Син Цю. Людей скапливалось все больше, свободных мест практически не осталась. Весь партер был заполнен. Все люди были разодеты в костюмы и от них веяло не присущей будничному Токио жизнерадостностью. Свет начал затухать, оставляя только горящие лампы вокруг сцены и все та же красивая подсветка. Приятный голос женщины из громкоговорителя начал торжественное объявление: — Дамы и господа, наша академия рада приветствовать вас на отчётном концерте «Выше только звезды»! Уже прозвенел третий звонок. Просим соблюдать правила и желаем приятного времени препровождения. Красный занавес на сцене начал медленно раздвигаться. Яркий свет осветил главный хор в строгих костюмах и с небольшими чёрными папочками в руках. Внизу начал собираться оркестр. — Представляю, на сцене хор - Созвездие! Преподаватель - Госпожа Кэ Цин, концертмейстер - мистер Син Цю и наш маэстро - Господин Чжун Ли! Зал развозился громкими аплодисментами. люди вставали со своих мест, приветствуя хор и преподавательский состав на сцене. Трое молодых людей обменялись парой слов и разошлось по своим местам. Пианист в строгом бордовом костюме, сопровождаемый чёрной рубашкой с серебряными кнопками, своё родное место за роялем. Прошла одна секунда, как живой звук наполнил концертный зал громким началом. Парень бегло застучал пальцами по нежным клавишам инструмента, даря залу первый каскад эмоций. Каждый пассаж с такой неописуемой лёгкостью выходил из под пальцев Син Цю, что можно было затаить дыхание. Он быстро нажимал педали, в скором темпе менял регистры и умело обращался с аппликатурой. Если хорошенько присмотреться, то можно заметить, как на длинных арпеджио пианист закрывает глаза и наслаждается своей же игрой. Всё было таким.. живым и таким естественным в руках дирижёра, что словами было не описать. Вот так можно было лицезреть свободу артиста на сцене — полной уверенностью в себе и своих товарищах. Хор дарил зрителем исходную точку начала, грандиозного начала концерта, символом которого стали именно звезды. Ведь они так высоки и так недоступны, но артисты могут достать до них и быть с ними на одном уровне. Они хотели донести своим трудом, что выше собственных стараний — только бесконечность. А совершенствованию как известно, нет предела. Это была настоящая свобода.