Сказка про орка

      «Приветствую вас на канале «Исчезающий мир» и сегодня нам предстоит удивительное путешествие по огромной заброшенной деревне. Многие считают эту деревню заколдованной. Говорят, что люди из этих домов бесследно исчезли в один момент, бросив свой быт, свои воспоминания и даже накопления. Есть слухи, что люди натыкались в здешних лесах на каких-то великанов… Но мы в слухи не верим, мы отправляемся на поиски приключений, забытых в спешке воспоминаний и, конечно же, интересных и необычных находок!» -Наговорив этот несложный текст, я выключил камеру и гарнитуру, и двинулся через поле, заросшее березняком, к брошенным домам, чернеющим на горизонте.       Сегодняшний день обещал быть очень интересным. Мне наконец-то удалось отыскать брошенное поселение, где дома сохранились настолько хорошо, что на спутниковой съёмке не было видно ни одной обвалившейся крыши. Уже неделю на небе не было ни единой тучки. За это время земля впитала всю весеннюю влагу, высохла и затвердела. Идти было легко и приятно: птицы, занятые поиском партнёра, пели на все лады, солнце согревало моё озябшее за время пути тело, а островки сочной зелёной травы радовали глаз. Минут через пять, мне наконец-то удалось пересечь чёрно-белые заросли, и я оказался возле покосившегося деревянного забора, огораживающего старенький домик. К моему удивлению, дверь в дом была не заперта, так что я решил, что до меня тут уже побывали мародёры… Проверить дом мне всё равно хотелось и я, забыв включить камеру, поднялся по скрипучим ступеням и медленно вошёл внутрь.       В домике было темно и сыро. Солнце, пробивающееся сквозь крохотные оконца, не спасало ситуацию: света было слишком мало, чтобы осветить и прогреть все помещения. Пришлось доставать фонарь и осматривать дом уже с ним. Меня ожидало три комнаты и коридор, в котором, под толстым слоем пыли, стоял маленький диванчик и тумбочка, заполненная старомодной обувью. Я обошёл весь дом, тщательно обследовав его. Не найдя в комнатах ровным счётом ничего примечательного, за исключением отлично сохранившейся швейной машины и парочки серебряных копеек, хранившихся, как всегда, в банке с пуговицами, я покинул этот дом и пошёл дальше, включая на ходу камеру и гарнитуру.       «Ну вот, друзья, мы и добрались до брошенной деревни» — заговорил я, услышав сигнал начала записи и поворачиваясь к дому, в котором я только что был. — «Вот этот дом я уже успел посмотреть. Там нет ничего примечательного, поэтому я решил включать камеру. Всё самое интересное, я считаю, в этом доме находится снаружи. Дверь в нём не закрыта. Естественно, когда я увидел это, немало расстроился, и думал, что всю деревню уже обнесли, но внутри всё на своих местах, ничего не тронуто, не перевёрнуто, как будто хозяева просто куда-то вышли. Необычно это всё… А мы отправляемся дальше, исследовать следующие дома.»       За несколько часов я успел облазить почти половину домов, и в каждом чего-нибудь да находил. В одном доме обнаружился старинный револьвер в чехле, почти не пострадавший от влажности и домовых вредителей, в другом удалось найти сундучок, в котором были дореволюционные монеты разных эпох, в третьем доме я отыскал несколько орденов и медалей. Также удалось найти несколько отличных керосиновых ламп, две оригинальные швейные машинки, старинный патефон, учебник математики позапрошлого столетия и, конечно же, массу фотокарточек. С каждым новым домом у меня создавалось ощущение, что я в этом месте первый, и, конечно же, путешествие по этой золотой жиле увлекало меня всё сильнее и сильнее! Всё, что я мог забрать с собой, я забирал, ведь деревня заброшена уже давно, и вряд ли люди вернутся сюда за своими вещами, о которых не вспоминали так долго.       Поход определённо удался, я отснял материала на три выпуска, а вещей набрал столько, сколько за всю историю канала не находил. Одно меня смущало: все дома были в отличном состоянии, и ни на одной двери не было замков. Однако, сейчас это заботило меня в последнюю очередь, я испытывал небывалую эйфорию, ощущая на своей спине заметно потяжелевший от находок рюкзак.       «И так, сейчас мы залезем под крышу и посмотрим, что ещё для нас тут оставили» — бормочу, забираясь по шаткой лесенке на чердак очередного домика, подтягиваюсь, просачиваясь в небольшой люк на потолке. Одно неловкое движение, и приставная лестница, которую я принёс со двора, падает на пол, поднимая облачко пыли… Тут бы и спрыгнуть мне да идти дальше, но жадность моя взяла надо мной верх, и я, пыхтя и чихая от пыли, всё же, вскарабкался на чердак. Распугав своим появлением стаю летучих мышей, я медленно прошёлся, осматривая каждый закоулочек, в котором могло бы лежать что-то интересное, но всё тщетно. Чердак был пуст с точки зрения сталкера: советские столярные инструменты, маленькая походная печка с прогоревшим насквозь дном (всегда не понимал, зачем такое хранят), старые детские игрушки, ящик с деталями для радиотехники… Ничего, что можно было бы унести хотя бы на память. Пришло время спускаться, и мне не оставалось ничего больше, как спрыгнуть вниз, надеясь, что старый деревянный пол меня выдержит. «Жадность фраера сгубила.» — заключил я, сидя на полу и растирая повреждённую ногу –«Я не рассчитал, что рюкзак будет настолько тяжёлым и неудачно приземлился. Перелома нет, скорее всего, просто ушиб ногу. Идти смогу, поэтому наше приключение продолжается». Соорудив посох из обломка лестницы, я поднялся и похромал к следующему дому. Ощущал себя ребёнком, которого хотят увести из парка аттракционов, поэтому решил напоследок осмотреть самый богатый дом в деревне.       Добротный дом из белого кирпича выгодно выделялся на фоне стареньких срубов и значительно контрастировал с почерневшими от времени избами. «Мы отправляемся в белый дом!» — возвестил я в микрофон, стараясь, чтобы голос был таким же весёлым, как в начале записи. В белом доме дверь ожидаемо не была заперта, и я беспрепятственно проник внутрь. «Вот это хоромы… Братья- сталкеры, чтоб у всех у вас были на пути такие деревни…» — проговорил я, застывая в коридоре. Такие интерьеры я видал только в кино… Развешанные повсюду картины, напольные ковры и дорогая мебель выглядели просто потрясающе, а небольшие потёки воды под окнами, отставшие кое-где обои и паутина, висевшая по углам, только придавали этому дому шарма и таинственности. Обойдя огромный зал с расстроенным от влажности роялем, я отправился дальше. Под моими ботинками тихо хрустела побелка, кое-где отвалившаяся с потолка, она крошилась и оставалась в ворсе узорчатых ковров…       В столовой я обнаружил изящный старинный сервиз из тонкого английского фарфора, в комнате с камином, украшенной охотничьими трофеями обнаружилось шикарное ружьё и тайник с патронами, гостиной- два старинных портрета. Да, я обязательно сюда вернусь, чтобы спасти все эти сокровища! Стоя на втором этаже, я наблюдал из окна спальни, как солнце медленно садится, окрашивая потемневшие от времени крыши соседних домов нежным розовым цветом. Я чувствовал себя настоящим хозяином этого дома: хромым богатеем, который смог купить себе всё это дорогое барахло и обложился им в своём особняке. Пока я вытаскивал из туалетного столика драгоценности и расфасовывал их в коробочки из-под духов, думал, что если мне удастся ещё раз попасть сюда, но уже на машине, я и впрямь озолочусь, и, быть может, построю себе такой же особняк, постепенно обрасту кучей дорогих вещей…       Мои размышления прервал отчётливый звук шагов на первом этаже. За целый день, проведённый в тишине, вдали от города, мой слух обострился и теперь улавливал тихий топот и шорох. Кто-то прошёл в зал, оттуда в гостиную… Мне надо срочно делать ноги! Сердце бешено застучало и отозвалось в висках жутким эхом. Шаги стихли, и я, забыв закрыть ящик туалетного столика, с опаской вышел из спальни. Внизу всё было тихо, никаких следов животных я не наблюдал, и моё сознание изо всех сил пыталось меня убедить, что шаги мне просто померещились. Медленно спускаюсь по ступенькам, почти не чувствуя ушибленную ногу, затаив дыхание и стараясь не звенеть добром, которым мой рюкзак набит под завязку. На середине лестницы останавливаюсь и прислушиваюсь: тихо. Гнетущее, вязкое чувство страха, заполнившее всё моё нутро, всё же не покидало меня, поэтому я продолжил свой путь крадучись. Миновав несколько комнат, я уже почти подошёл к двери, как вдруг ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся. В проходе, спиной к окну стояла огромная тень. Она была похожа на человека, но намного больше: потолки в доме были громадными, но тень всё равно сутулилась, чтобы не задевать их макушкой. Я не мог разглядеть ничего, кроме больших жёлтых глаз, сверкавших в темноте. С минуту я стоял неподвижно, не в силах пошевелиться от леденящего ужаса, смотрел в глаза огромному существу, которое так же, не отрываясь, смотрело на меня. Оно не было испугано, оно осознавало, что я не смогу причинить ему вреда, поэтому просто спокойно наблюдало за мной, будто бы потешаясь над мелким вором, забравшимся в его покои. Сделав глубокий вдох, я рванул на ватных ногах к выходу и с разбегу толкнул дверь. Выбежав на крыльцо, я споткнулся обо что-то, упал и покатился вниз. В глазах завертелся лес, кроваво-красное солнце, чёрные дома! Последним, что я увидел, было лицо этого существа, его огромные жёлтые глаза, в расширенных зрачках которых отразилась, как в зеркале, моя бледная физиономия.       Очнулся я на диване в охотничьей комнате, укрытый коровьей шкурой. Всё моё тело болело и ныло. Мне было до сих пор страшно, хоть я и не совсем помнил, что же произошло. Свесив с дивана руку, нащупываю свой рюкзак. Он мокрый, но набит так же туго, значит, всё это- не сон. С трудом поднявшись и сев на диване, я разглядел в тусклом свете огня огромный силуэт, сидящий на полу, спиной ко мне. Вид этой загадочной тени быстро освежил мне память, и я понял, что бежать бессмысленно. Нужно радоваться, что этот верзила не сожрал меня тут же, хоть и мог бы. Услышав возню на диване существо повернулось. Часть его лица была освещена тёплым светом, и я смог рассмотреть выдающуюся вперёд нижнюю челюсть с острыми клыками, небольшой нос и глубоко посаженные глаза ярко-жёлтого цвета. Мне показалось, что существо улыбнулось мне, и я, понимая всю безвыходность своей ситуации, улыбнулся в ответ. Существо, напоминающее мне орка, уже меня не пугало, ведь я смирился со своей судьбой. Тем временем, орк встал и протянул мне медную турку, которую только что держал над огнём. Он долго смотрел за мной, а затем, поняв, что я не знаю, что делать дальше, двумя пальцами взял мою руку за предплечье и отпил содержимое турки, глядя мне в глаза, а затем кивнул на меня. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. В турке было что-то горячее, жирное, горько-солёное на вкус. Сделав глоток, я обжёгся и тут же отстранился от такого питья, но орк настойчиво подтолкнул турку мизинцем, заставляя выпить до дна. Когда турка опустела, он позволил мне отставить турку на туалетный столик, стоящий рядом с диваном. Орк довольно урчит и уходит к огню. Его странное лицо, наделённое человеческой мимикой и огромные, умные глаза, кажутся мне даже милыми, располагают к себе. От жирного питья меня клонит в сон, и я снова опускаюсь на диван, сворачиваясь в клубочек под огромной колючей шкурой.       Второй раз я проснулся очень рано утром от того, что диван, на котором я спал, качнулся. Это орк, спавший, привалившись к нему спиной, встал и попытался незаметно уйти. Поняв, что он меня разбудил, он медленно опустился на корточки напротив дивана и заглянул мне в глаза, будто бы извиняясь. В блеклом утреннем свете он уже не казался мне таким уж пугающим: тёмно- зелёная кожа, косматые чёрные волосы, убранные в неряшливый хвост, массивные клыки, торчащие изо рта, выглядели очень самобытно, как будто он сошёл с картинки из детской сказки. Орк улыбнулся, и, подавшись вперёд, обнюхал меня, стянул с меня коровью шкуру и накинув её себе на плечи, провёл по мне своей тяжёлой пятернёй. Затем он медленно поднялся, не переставая улыбаться во весь рот и не сводя с меня глаз, и медленно удалился, урча что-то на своём языке. Я перегнулся через спинку дивана и посмотрел в след удаляющейся массивной фигуре, которая, обернувшись в дверном проёме, широко улыбнулась мне, обнажив огромные зубы, подобрала у порога какой-то мешок и сошла по ступеням, не закрывая за собой дверь.       Я просидел неподвижно, пока солнце не взошло полностью, потом слез с дивана и протёр руками глаза. Никаких следов орка не было, и я, тряхнув головой, решил сматываться из этого дурного места, убеждая себя, что это был сон. Нагнувшись за рюкзаком, я краем глаза заметил медную турку, стоящую на журнальном столике возле дивана и с удивлением осознал, что боли нет даже в ушибленной ноге. Но ведь и самодельного посоха не было видно. Значит, это галлюцинации на фоне сильного эмоционального перевозбуждения и эйфории. Найдя логичное объяснение произошедшему, я, гордо направился к выходу из особняка, унося с собой свои трофеи. В открытую дверь задувал свежий утренний ветерок, и я улыбнулся голубому небу, покидая этот странный дом. На крыльце я наступил в какую-то лужу, но не придал этому значения, ведь того, обо что я вчера споткнулся, там не было, а значит, всё произошедшее было всего лишь временным помутнением сознания.       «Вот и закончился мой самый долгий обход… Ещё много домов осталось не обследованными, но мне нужно идти. Я весь день пробыл в этой деревне. Пришлось даже заночевать в одном из домов, что было довольно опасным предприятием. Я настоятельно не рекомендую людям, не обладающим навыками выживания в дикой природе, пытаться повторить мою ночёвку в заброшенной деревне. С вами был Виктор, автор канала «Исчезающий мир», подписывайтесь на мой канал и наблюдайте вместе со мной брошенные миры разных людей. До новых встреч.» — говорил я, стоя у покосившегося заборчика. Вокруг было тихо и спокойно, весеннее солнце согревало землю, а я уже продирался сквозь заросли березняка к дороге, которая вела в сторону железнодорожной станции.       Мои рассказы про брошенную деревню вдохновили троих ребят, с которыми мы ещё пацанами лазили по заброшкам, мечтая сорвать однажды большой куш. Все мы потом стали выживальщиками и прошли с ними в походах, рука об руку, огонь, воду и медные трубы. И пусть сейчас наши пути с ними немного разошлись, мы снова собрались, чтобы наконец-то исполнить нашу детскую мечту.       Каждый наш выезд в брошенную деревню был исполнен крутыми находками и шикарными видеоматериалами для моего канала, популярность которого после цикла фильмов о ней, резко пошла в гору. За три выезда мы смогли вывезти из деревни абсолютно все ценные вещи. Не обошли стороной и белый дом. Английский сервиз я благополучно презентовал своей любимой матушке, ружьё отреставрировал и подарил бате, остальные находки мы свалили в моей скромной съёмной квартире и начали постепенно реализовывать.       Ради того, чтобы иметь возможность регулярно встречаться с покупателями наших сокровищ, я уволился с работы и стал сидеть дома, охраняя свои богатства, как царь Кощей. Целыми днями я отвечал на постоянные звонки, монтировал видео и выкладывал новые объявления о продаже. Я почти ничего не делал, а моё состояние росло, как на дрожжах и радости моей не было предела.       В один холодный зимний день, я по своему обыкновению, монтировал видео, ожидая приезда очередного антиквара. Сделав десятиминутный ролик о срубе, где жил рыбак, я открыл новую видеозапись, нуждающуюся в обработке. «Вот наш белый дом. Дальше тот, в котором мы нашли коробку с орденами… А вот в этот мы ещё не ходили!» — вещал я, огибая белый дом- «Вот здесь у них росли розы… Какое печальное зрелище, не правда ли…» — проводя рукой по завядшим цветам, я развернулся в сторону леса и сбоку, вдалеке показалась огромная фигура орка с блестящими жёлтыми глазами. Однако, я был настолько увлечён брошенными цветочными кустами, что совершенно не заметил его на фоне зелёного леса. Он улыбался, это было понятно по белым зубам, выделявшимся на фоне его лица. Мне стало не по себе, и я решил вырезать этот кусок видео, чтобы никто кроме меня не видел хозяина белого дома.       На счастье, скоро подъехал антиквар, мне удалось ему также продать несколько золотых браслетов и страшную африканскую маску. Пока мы с ним ковырялись в барахле, я смог немного отвлечься и вовсе позабыл про орка, которого случайно заснял во время изъятия драгоценностей. Получив от антиквара на руки кругленькую сумму, я позвонил своим друзьям и назвал наш общий шифр, который означал, что им нужно приехать для того, чтобы поделить деньги. Наша компания очень хорошо следила за безопасностью своих сделок, чтобы нас никто не мог поймать: ни государство, ни чёрные дельцы, которых мы сейчас по выручке шибко обгоняли. Вскоре на пороге квартиры, временно переоборудованной в хранилище, появились мои друзья. За ужином мы поделили деньги, и решили посмотреть новую спутниковую съёмку нашей золотой деревни. Мы долго искали её среди непролазных лесов, а когда нашли, меня прошиб ледяной пот: крыша белого дома провалилась внутрь, под обломками алой черепицы виднелась часть кровати, убранной светло-голубым покрывалом на фоне которого сильно выделялось бесформенное чёрное пятно. Друзья посидели у меня немного, поели, выпили со мной вина и разошлись по домам. А я остался. Смотря на зимний город в окно, мне почему-то было очень тревожно и страшно, я оглядел добро, спасённое из белого дома и по телу пробежали мурашки. Мне нужно было посетить этот дом. Срочно. Своей машины у меня пока не было, ведь я уже давно не выходил из дома, оберегая свои сокровища.       Однако, утром следующего дня, активировав все системы сигнализации и заперев квартиру на все возможные замки, я помчался к родителям, чтобы выпросить у папы его старенький микроавтобус, который он теперь использовал для поездок на охоту или рыбалку. Доехав до их квартиры и отмахнувшись от кучи родительских вопросов и предложений, я прыгнул за руль старой машины, пропахшей сигаретами и рыбой, и помчался на всех парах к той самой деревне, что сделала меня богатым и известным.       С горем пополам, мне удалось съехать с трассы в лес и вырулить по заснеженным буеракам почти к самому белому дому. Крыша действительно сломалась под весом огромного пласта смёрзшегося снега, и теперь дом стоял, ощетинившись обломками балок и стропил. Меня трясло от страха и тревоги, не помня себя, я вбежал внутрь, перепрыгивая мелкие снежные кучки, которые переметал по роскошным коврам холодный ветер, взлетел по остаткам ступеней на второй этаж… В спальне, на кровати, на голубом покрывале, в луже запёкшейся крови, лежала балка, которая много лет держала эту тяжёлую конструкцию. Рядом валялись куски бетонного потолка и осколки черепицы, заметённые снегом.       Я метался по комнате, словно загнанный зверь, ища огромного орка, раскидывал ногами снег и паниковал, пока не наткнулся на выдвинутый ящичек туалетного столика, который я не закрыл, спасаясь в ту страшную ночь из этого дома. В ящичке, присыпанная тонким слоем пушистых снежинок, лежала обледеневшая чайная роза. От вида цветка сердце больно сжалось. Я знал, что это орк принёс для меня его, ведь он видел, как я с сожалением осматривал погибшие розовые кусты во дворе. Мне с трудом удалось извлечь розу из ящика. Сжимая её в озябшей руке, я поплёлся вниз, чтобы осмотреть комнаты первого этажа, не чая уже найти своего знакомца живым. Комнаты мелькали одна за одной: зал, столовая, гостиная… На пороге охотничьей комнаты я замер, невольно сжав руку, от чего розовые шипы больно впились мне в кожу.       На полу, возле дивана, совсем, как в ту ночь, спал огромный зелёный великан. Он весь был покрыт сотнями ссадин, ран и синяков, но был ранен, но всё же жив, его огромные плечи мерно поднимались и опускались. От вида этого мирно спящего чуда природы моё сердце зашлось от радости, я издал сдавленный крик, и как маленький ребёнок кинулся с объятиями на шею орка. От неожиданности он поднял огромную голову и завертел ей, сонно рыча, а я просто болтался у него на шее, не в силах сдержать свои эмоции. Спустя минуту, его тяжёлая рука осторожно прижала меня к незатейливой шубе, сшитой из нескольких огромных шкур. Меня била крупная дрожь, которая гасла в сильных мышцах доброго великана. Именно в этих объятиях я понял, что самое главное сокровище этого дома мне только предстоит забрать…