Друг, любовник или... божество?

Это было обычное утро обычного дня, коих Се Лянь прожил больше, чем было рисовых зерен в трёх селянских мешках… Ну, почти обычное. Совершенно ничего не указывало на его необычность, и Се Ляня это даже немного удивляло. Солнце встало как обычно, залив теплом и светом знакомый горный пейзаж, люди как обычно повыходили на поля, кое-кто направился к отстроенному монастырю Водных Каштанов поставить пару палочек за детей и животных. Се Лянь как обычно приветливо улыбался им, с тёплыми словами принимал подношения и обещал что он…кхм! божество местного храма, коиму он служит, в ближайшие сроки возьмется за их просьбы. С благословением небожителей, так сказать. Небожителей… Одного из которых, самого могущественного, и в хорошем и в плохом смысле слова, больше нет. Казалось, не станет Цзюнь У, не станет и самих Небес. Но вот они: невидимые для людей, далеко-далеко отсюда. Отстраиваются совместными усилиями. Не развалились. Так, побились немного… Куда сильнее побились нервы тех, кто там живет. Да и не только нервы. «Всё! Не будем о грустном! Или о хорошем… Не знаю» - подумал Се Лянь, решительно нацепил шляпу доули и отправился в дорогу. Путь его лежал в небольшой городок поблизости, где можно было обзавестись новой дверью для монастыря. Нда, в дверях Се Лянь нуждается с завидной регулярностью. Жо Е разрешили слезть с запястья, и теперь лента радостно гонялась за бабочками. Се Лянь же наслаждался тёплым воздухом, пахнущим жизнью и… жареной рыбой?! Се Лянь приказал Жо Е вернуться на запястье и ускорил шаг. Не то чтобы жареная рыба могла представлять собой опасность хоть кому-либо. Тем не менее запах был явно не к месту посреди безлюдной лесной дороги! Се Лянь завернул за поворот - и увидел полянку, посреди которой миролюбиво отдыхали старик и впряженный в телегу буйвол. И старик, и буйвол показались ему знакомыми. — Ой, а я вас помню! - воскликнул старик, оторвав взгляд от коптящейся на огне рыбы, чем подтвердил догадку Се Ляня. - Ну что, даочжан, как дела в вашем храме? Я слышал, в село приходили монахи, ловить в вашем храме демона! Поговаривали, была битва, храм рухнул, а демона так и не поймали… Вы там осторожнее! Эти твари хитрее, чем кажутся!! На этом моменте через губы Се Ляня всё-таки прорвался смех, который тот быстренько замаскировал под кашель. — Спасибо за заботу, добрый господин. Демонов в храме… не наблюдалось. Вот, как раз иду в город за материалами, отстраивать то, что разрушилось при битве. «А разрушилось практически всё,» - добавил он мысленно. — Помню, вы спасли меня от нечисти в тот раз. Хотелось бы вас отблагодарить, подвезти в город. Жаль, жаль… Я уже пообещал другому молодому господину подвезти его в ваше село. Оно стало довольно популярно в последнее время! — Вот как, - вежливо протянул Се Лянь, собираясь продолжить свой путь, чтобы не терять время… Как тут увидел сидящего в телеге молодого господина, о котором говорил старик.  А молодой господин увидел Се Ляня. Они обменялись удивлением, потом вместе заулыбались и быстренько попытались спрятать улыбки и смех, чтобы не путать и так озадаченного старика. — Спасибо, что подбросили, добрый господин! - подал голос юноша, слазя с телеги и делая вежливый поклон «незнакомому даочжану». - Дальше я сам, а то ноги засидел… — Могу показать короткую дорогу, - с серьезным лицом обратился к нему Се Лянь.  - есть тут одна тропинка, повозка там не пройдет, а человеку отлично. Тем более, такие виды… — Буду премного благодарен, я большой поклонник тропинок и красивых видов на горы! - всё с той же вежливой радостью на каменном лице отчевал юноша.  — В таком случае, желаю счастливого пути, - обратился Се Лянь к старику, глядя чуть всторону. Лицо старика вызывало еще большие приступы смеха. — Благодарю вас за оказанную помощь! И двое «незнакомцев» деловито отправились на поиски тесных тропинок и красивых видов.  *** И вот они остались одни: бок о бок шли по тесной лесной дорожке, разглядывая кроны деревьев и прислушиваясь к шагам друг друга.  Се Лянь одновременно чувствовал едва-сдерживаемую радость, а с другой - после приключения в пещере… кхм, тысячи божеств, подобные моменты наедине будто пропитались особыми ароматными палочками, из-за чего становилось трудно дышать и мыслить. По-человечески, кстати, это чувство называется смущение. Ох, как же раньше все было просто! Просто и понятное слово «друг», «союзник», а теперь… Ролей стало слишком много. Кто они друг другу? Нет, ну Се Лянь не настолько наивен, чтобы не знать, как это называется… но обычной парой их точно не назовешь, как и друзьями. Казалось бы, зачем вообще нужны все эти рамки… Но от неуверенности в том, кем их видит Сань Лан и кем их видит он сам, Се Ляню становилось не по себе. И дело совершенно не в том, что один - демон, другой - божество. Нда… надо меньше заморачиваться, а больше наслаждаться и быть благодарным. — О чём задумались, господин даочжан? — А? Я? Э-э… Я… я… Все накопленные за 800 лет отмазки на подобный случай бабочками разлетелись из головы. — …я думал о нас. — Оу, - Сань Лан улыбнулся.  — Т-тоесть куда мы сейчас пойдем! Эм, видишь ли, я еще не успел отстроить монастырь. Там везде дыры, ночью холодно… («почему я вдруг заговорил про ночь?!»)…не думаю, что это подходящее место для твоего пребывания. — Что ж, согласен. Как и для твоего. — Да нет, мне там совершенно нормально! — Гэгэ, как ты считаешь, монастырь нужно срочно отремонтировать. Согласен? На лице Сань Лана заиграла хитрющая улыбка. Однако Се Лянь не имел ни малейшего понятия, какие карты в руках у этого хитрюги, так что оставалось лишь ответить: — Согласен. — И чтобы смочь его быстро отремонтировать, в монастыре должно находиться как можно меньше народу. Согласен? — Согласен… Се Лянь медленно начал догадываться, но всё равно никоим образом не смог бы предсказать откровенность следующих слов: — Значит ты согласен, что тебе стоит на время выехать из монастыря, дав рабочим сделать своё дело. А единственное место, где тебя примут по достоинству, бесплатно, со всевозможными удобствами и приятной компанией - это Призрачный город. Согласен? Сань Лан будто бы всерьез ждал от него ответа, так что Се Ляню оставалось лишь кивнуть, сдерживая улыбку. Ох уж этот хитрюга. Похоже, для него кажется совершенно невозможным просто так, без особых причин и из чистой инициативы, пригласить Се Ляня в гости. Впрочем, Се Лянь не мог похвастаться большей решительностью. По этому оставалось делать вид, что всё это - лишь удачное стечение обстоятельств, и они ни разу не хотят побыть вместе отдельно от посторонних людей. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем Се Лянь сможет сделать открытый шаг навстречу? *** Ждать золотую повозку пришлось довольно долго. Сначала они с Сань Ланом искали, где бы разбить лагерь, чтобы внешний облик транспорта не напугал бедных селян. Потом, видимо, повозка заблудилась в одинаковых сельских дорожках, и им пришлось больше часа сидеть на упавшем дереве, говорить о привычных абстрактных вещах (лишь бы не было тишины). А когда тишины не удалось избежать уже никакими темами про жизнь, смерть, мудрость и так далее, Сань Лан создал для Се Ляня парочку бабочек, с которыми тот взялся играть. На беду, в какой-то момент, щекотя серебристые крылышки, Се Лянь вспомнил, что бабочки - это, по сути, часть самого Хуа Чена. Тишина в один миг сделалась в три раза более неловкой, одновременно романтичной и вызывающей смех.  Хуа Чен же преодолевал смущение собственными методами: привычно разглядывал Се Ляня с каменным лицом, от чего последнему становилось не по себе. Се Лянь уже было думал от отчаяния предложить дружескую дуэль, когда карета наконец появилась. После этого всё шло как нельзя лучше. Карета старательно тряслась, позволяя им то и дело (ни в коем случае не специально и без какого-либо удовольствия!!) прикасаться локтями и боками. Хуа Чен лыбился от уха до уха… до тех пор, пока не пошел дождь. Благодаря ливню Се Лянь с удивлением узнал несколько занимательных вещей. Во-первых, Сань Лан не контролирует всё на свете, касающееся Призрачного города (например, погоду). Во-вторых, легендарный красный зонтик отлично применим против врагов, людей, демонов, небожителей, собственноручно созданного кровавого дождя… но никак не против обычной воды. Так что несколько чи от кареты до дверей Дома блаженства пришлось бежать, накрыв рукавами голову и безнадёжно подбирая грязные пола одежд. Более того, двумя руками помогая Се Ляню выйти из кареты (не сказать, что в этом была необходимость), Сань Лан случайно позволил ветру вырвать зонтик из подмышки и унести в ближайшую лужу. Пришлось оставить Се Ляня и бежать за зонтиком. «Подбиратель зонта под сильнейшим дождем…» Се Лянь не смог сдержать смех и с ужасом отметил про себя, что ему нравится, когда Сань Лан допускает оплошность. Побыстрее вылез из кареты, чтобы князь демонов не вздумал нести его в дом на руках. Оказавшись внутри, Се Лянь беззаботно выжал рукава от воды и повернул голову к владельцу дома, ожидая увидеть всю ту же непринуждённость… Но вместо этого увидел угрюмого как никогда, оскалившего зубы демона. Заметив взгляд Се Ляня, Хуа Чен чуть успокоил злость, но всё еще выглядел крайне раздосадованным. «Это он что, из-за дождика так разозлился?» - подумал Се Лянь. Полагаю, не требуется упоминать, что Се Лянь за свою жизнь попадал под страшный ливень раз сто. При этом где-то треть от этих ливней сопровождалась попаданием в Се Ляня молнии. Так что подобный дождик был для него не более, чем парой капель воды для обычного человека.  Но Хуа Чен этого не знал. И Хуа Чен прямо сейчас готов был вызвать ливень на смертельную дуэль в честь Се Ляня, если б только ливень имел что-то, похожее на оружие. — Гэгэ, прости… - бробормотал он. — Ой, да ладно, за что здесь извиняться? — Я позволил тебе промокнуть, - почти что неслышно прошептал Хуа Чен.  Короткая фраза, почти ничего не значащая… для Се Ляня она прозвучала как гром в ушах, эхом отбившись от стенок души. Он и раньше видел, как Хуа Чен пытается защитить его от всевозможных бед. И Се Лянь был страшно ему за это благодарен. Но… это уже слишком. Такое чувство, словно Се Лянь - прекрасная статуя, которую прихожанин храма нежно полирует, боясь надавить слишком сильно и создать трещину. —Сань Лан, ты же помнишь, что я - «Высочество» лишь по божественному титулу? На самом деле я очень много лет был едва ли не бездомным. Промокнуть для меня - не такая уж и проблема.  Се Лянь понимал, что эти слова слишком откровенные. Возможно, даже неприятные: Хуа Чену явно больно слышать про былые невзгоды Се Ляня. Но Се Лянь не смог себя сдержать. Хотелось вразумить вину и чрезмерную заботу Хуа Чена… только вот непонятно как.  Се Лянь думал, Хуа Чен промолчит и наступит неловкая пауза - но этого не произошло. Сань Лан вдруг ответил: — Прости. Я помню, просто это нелегко. Для меня гэгэ - всегда «Высочество». Но я помню. По-этому и не хочу, чтобы ты мок и спал в разрушенном монастыре. Я… хочу дать тебе место, которое ты смог бы назвать домом. «Дома есть домашние,» - эхом прозвучала фраза из прошлого в голове Се Ляня. Впервые за весь этот день они посмотрели друг другу прямо в глаза. Однако Се Лянь очень быстро опустил взгляд. Боялся, что заплачет. Слова Сань Лана оказались гораздо более мощными и открытыми, чем Се Лянь мог бы надеяться. Как тяжёлая капля дождя, которая прибивает цветок к земле и одновременно дает ему напиться. А потом капля впитывается в цветок… Се Лянь даже не заметил, как оказался в обьятиях Хуа Чена. Хотя, судя по позе рук, именно Се Лянь обнял другого. Они стояли так некоторое время, дыша друг другу в плечо. Сомневаясь, делать ли следующий шаг, и не желая прерывать настоящий. Когда Се Ляню показалось, что Хуа Чен устал, он слегка ослабил свои руки - но Хуа Чен в тот же момент стиснул Се Ляня чуть крепче, предавая уверенности. Прервались они по довольно смешной причине: у Се Ляня заурчал живот. Хуа Чен повел Се Ляня по коридору, умудряясь уважительно держаться сбоку и при этом самолично открывать каждую попадавшуюся им дверь. И вот они наконец остановились перед последней дверью. Се Лянь, желая напомнить самому себе, что он - не нежная госпожа, сделал рывок вперёд и толкнул дверь самостоятельно. Внутри оказалась просторная изысканная комната с широкой постелью. А посреди постели лежала одежда. — Гэгэ, это чтобы ты в мокром не сидел. Переодевайся и приходи, я оставлю бабочку снаружи, чтобы ты не заблудился. — Нету нужды! - Се Лянь поднял руки в мирном жесте. - Я отлично запомнил дорогу правда. А, эм… Се Лянь собирался спросить, не найдется ли у Хуа Чена простой белой одежды, но пока он решался на подобный, не самый скромный вопрос, Хуа Чен уже вышел и закрыл дверь. Се Лянь остался наедине с одеждой. Подошел к постели и, словно пытаясь убедиться, что всё это ему не кажется, дотронулся до края рукава. Казалось бы, какие могут быть претензии к одежде у такого человека, как Се Лянь? Да такие, что этот костюм - хоть и гораздо более скромная, однако потрясающе точная и не менее изысканная копия традиционного костюма Шень У, который в былые далекие времена одевал актер Шень У на празднике Сянь Лэ!! Конечно же, этот костюм весил минимум в пять раз меньше и не состоял из пяти слоев одежды. Кроме того, драгоценностей на нём не наблюдалось, как и длинных полов и рукавов, которые придавали оригинальному костюму величия и эффектности. Тем не менее цвета и формы, их сочетание и расположение на одежде - всё это Се Лянь помнил слишком хорошо, чтобы допустить ошибку. Даже красная лента, которой он когда-то перевязывал волосы, лежала здесь рядом. И видят Небеса, как сильно Се Лянь желал бы ошибиться! Почему? Зачем? Конечно же, Хуа Чен никогда не стал бы над ним подшучивать или делать что-то в этом роде. Но сама идея спустя восемьсот лет одеться подобно принцу казалась настолько нелепой и стыдной!.. «…Для меня гэгэ - всегда «Высочество».» Се Лянь потер переносицу. Только что, во время обьятий, ему показалось, что все былые события между ними больше не имеют значения. Что было - прошло. Настоящее - вот что важно. Праздник, спасение мальчика, проклятие, война, «Ваше высочество наследный принц» - для Се Ляня всё это, когда-то так сильно терзавшее душу, осталось далеко позади. Но, похоже, только не для Хуа Чена. И от этого становилось не по себе. Се Лянь больше не принц. Никоим образом. Се Лянь при всем желании не смог бы стать тем, кем был раньше. Улыбаться, как раньше. Утешать, уверять, говорить, что всё будет хорошо. И если Хуа Чен от него этого ждет…   «Неужели я для него не больше, чем любимая тень прошлого?» Нет! Этого не может быть. Пускай всё указывает на этот страшный факт, Се Лянь чувствует, что Хуа Чен видит в нём что-то большее, чем красные с золотом одежды и сильные руки, не дающие упасть. И если Хуа Чен приготовил для него этот костюм из лучших побуждений - что ж, пускай. *** Спустя несколько минут Се Лянь, от лёгкого волнения с трудом заставляя ноги двигаться, появился в главном зале. Хуа Чен стоял в дверях широкой виранды с навесом, откуда было видно, как бушует в тёмном небе ливень. Обернувшись за звуки шагов, Хуа Чен чуть приподнял бровь и округлил глаз.  — На самом деле я хотел спросить, не найдется ли у тебя простой белой одежды… Но так меня тоже абсолютно устраивает, премного благодарен! Се Лянь действительно одел приготовленную ему одежду. Правда, одел навыворот, так что снаружи было видно лишь белую изнанку и швы.  Хуа Чен пхыркнул, приложив ладонь ко лбу. — Нда, гэгэ… Не перестаю тебе удивляться. — Надеюсь, в хорошем смысле слова. — А как иначе? Они уселись за столик возле виранды. Рот Се Ляня моментально наполнился слюной от видов и запахов того невообразимого, что стояло в разных мисочках и тарелочках на столе. Хуа Чен же привычно поставил подбородок на кулак и принялся с улыбкой разглядывать Се Ляня, нагребающего себе в миску побольше всего. Однако заметив этот взгляд, Се Лянь усилием воли положил палочки на место. Ну уж нет, не бывать ему прекрасной статуей на постаменте с подношениями! — Сань Лан, а демоны чувствуют вкус еды? — Конечно. При желании. — И ничего ведь не будет, если демон сьест что-нибудь? — Гэгэ, ты же знаешь, что ничего не будет. — Тогда… Не будешь ли ты против составить мне компанию? Если честно, я очень долгое время ел в одиночку, и мне очень нравится есть с кем-то. Хуа Чен секунду сомневался. Но потом всё-же взял вторую пару палочек и пододвинул к себе тарелку. Се Лянь расслабился и наконец позволил себе наброситься на еду. Спустя некоторое время они покончили с ужином. Хуа Чен предложил выйти к виранде, где ждал их мягкий диван. Они сели рядом и взялись рассматривать небо. За едой все темы для разговора снова исчерпались. Оставалось только сидеть и молчать. И вот снова: тревожная тишина, словно ждешь чего-то, но не можешь решиться… Се Лянь осторожно скосил взгляд на руку Хуа Чена. К сожалению, она лежала на колене, локтем наружу. Но вот Хуа Чен поменял позу, снова подперев подбородок кулаком - и ближняя к Се Ляню рука переместилась на диван. Это маленькое движение сделало Се Ляня неприлично счастливым.  В этот момент в небе послышался гром. Се Лянь продолжал смотреть на руку Хуа Чена, и потому смог увидеть, как от резкого звука она вдруг сжалась в кулак. И весь Хуа Чен будто сжался.  — Гэгэ, а тебе еще не холодно? - вдруг спросил он. — Хм… да нет, мне тепло. А тебе? «Тьху ты, демоны ж не мёрзнут…» — Всё в порядке. Тогда ладно. Ответ Се Ляня будто бы его разочаровал. Громыхнуло второй раз - и на этот раз Се Лянь посмотрел на лицо Сань Лана. Он сидел к Се Ляню стороной с повязкой, так что глаза не было видно. Но скулы отчетливо дёрнулись, будто бы Хуа Чен сжал зубы. Се Ляня озарила догадка. — Сань Лан… извини за нескромный вопрос. Тебе… не нравится гроза? — Гэгэ как всегда наблюдательный. Не нравится. — Возможно, стоит пойти внутрь? Хуа Чен повернул к нему голову. — Нет, не стоит. Гэгэ ведь нравится сидеть снаружи. Я потерплю. — Зачем терпеть, если страшно? Хуа Чен улыбнулся. Улыбка вышла искусственной. — Рядом с гэгэ мне ничего не страшно. Просто… в один плохой день шел дождь. И били молнии. Се Лянь поймал себя на ужасной мысли: это может сработать как предлог взять Хуа Чена за руку. Вдруг ему так будет легче?.. Ох, да почему ж Се Лянь постоянно норовит защитить Хуа Чена, будто он взрослый, а Хуа Чен - ребенок?! Уж точно не таких отношений Се Ляню хотелось бы! В следующий миг всё вокруг озарилось белым светом, послышался грохот неба, и тучи разрезались косым белым лезвием. Таким острым и быстрым, что даже Се Лянь невольно испугался.  …Хуа Чен вновь оказался в обьятиях Се Ляня. Но на этот раз обнял именно Хуа Чен. При чём не просто обнял - прижался к его груди, зарывшись лицом, как прижимается упавший в воду к стенке корабля. Картина вышла страннее некуда. Хуа Чен был куда выше Се Ляня, да и в целом выглядел взрослее. А сейчас князь демонов сьежился, словно пытался стать втрое меньше. Коснувшись плеча Хуа Чена, Се Лянь понял, что тот еще и дрожит. Ладно, хорошо… У всех свои страхи. С кем не бывает. Се Лянь отчаянно пытался успокоиться, но что-то внутри внезапно забило тревогу. А последней каплей стала фраза, которую Хуа Чен вдруг пробормотал: — Гэгэ… Ты… Скажи, что ты не уйдешь. Пожалуйста. Скажи что ты не уйдешь от меня обратно в монастырь. Капля, которая переполнила и без того готовый треснуть стакан. Совсем не похожая на ту, что прибила цветок к земле… В этот момент они не были Се Лянем и Сань Ланом. Они даже не были божетсвом и демоном. Они были божеством и мальчиком, у которого осталась единственная в мире надежда и защита. …или они всегда были такими? …или всё остальное было лишь фантазией Се Ляня? …или Хуа Чен согласен был играть другие роли, только бы не потерять своё божество? — Нет… Это ты скажи. Скажи что ты не видишь меня только как своё божество! Хуа Чен поднял голову. Уставился на него с удивлением, от которого Се Ляню захотелось сбежать обратно в дырявый монастырь. — Гэгэ… Я не вижу тебя только как своё божество.  — Но на первом месте я всё-таки божество?!  — Нет. — Не верю. Хуа Чен какое-то время молчал. А потом поднялся, поближе придвинулся к Се Ляню и медленно его поцеловал, держа лицо в ладонях и гладя щёки большими пальцами. — Скажу еще раз: я не вижу тебя только как своё божество. — Тогда почему?! Почему ты… почему я так себя чувствую?.. - Се Лянь задал этот вопрос скорее себе, нежели Хуа Чену. Но ответил на него, как ни странно, Хуа Чен: — Наверное, из-за меня. — А? Хуа Чен отодвинулся обратно, увел взгляд в сторону. Вид был такой, словно он сожалеет о том, что сказал. Но Се Ляню это было важно. — Почему из-за тебя? Хуа Чен, по прежнему глядя в сторону, грустно усмехнулся.  — Боюсь ты разозлишься, если я скажу. — Я не разозлюсь. — Тогда посчитаешь меня жалким. — Все мы иногда таковыми кажемся.  — Гэгэ, я не хочу тебе говорить. — А я, наверное, не хочу слышать. Но ты скажешь, а я послушаю, хорошо? Сань Лан, ты - непревзойденный, падать ниже некуда! Нда… Се Лянь и юмор в критических ситуациях - почти тоже самое что Се Лянь и готовка. Внезапно Хуа Чен развернулся и сделал несколько шагов в сторону двери. Се Лянь подумал, что разговор зашел слишком далеко, и он сейчас уйдет. Но слава богу, Хуа Чен остановился. Точно так же, как тогда в пещере: они стояли рядом, но далеко. Хуа Чен низко склонил голову, словно пытался спрятаться, а Се Лянь смотрел Хуа Чену в спину. Пытался угадать по спине выражение его лица.  — Я… не умею. Не умею быть кем-то кроме твоего последователя, - спустя длительное время хриплым голосом проговорил Хуа Чен. - Я не знаю, как быть кем-то другим. И никогда не пытался. Ты… подарил мне надежду. Я жил благодаря ней. Благодаря тебе. Я хочу быть кем-то большим, чем последователь. Хочу смотреть на тебя, как на… любимого человека. Но не могу. Боюсь. Боюсь потерять свою надежду. Если я перестану смотреть на тебя, как на божество, я останусь один. Понимаешь? Я пытаюсь, но у меня не получается.  Се Лянь не знал, что сказать. Он ведь чувствовал это всё время. Просто не знал как сформулировать. В конце концов, чего еще Се Лянь мог ожидать? Но всё же… Ожидал. И хотел. И до сих пор хочет. Хочет чего-то большего, вопреки всем путям самосовершенствования. Неужели нельзя? Просто из-за страха?! Ну уж нет. То, что Се Лянь больше не может быть тем божеством, что раньше, не значит, что он теперь не в силах ничего изменить. Не только для Хуа Чена, но и для себя. В первую очередь для себя.  Се Лянь решил пойти уловкой самого же Хуа Чена.  — Сань Лан, скажи одну вещь. Божества не должны являться своим последователям. Согласен? Хуа Чен от удивления слегка приподнял голову. А в следующий миг Се Лянь быстрым шагом обошел Хуа Чена и встал просто перед ним. Взглядом заставил поднять на себя глаза. Се Лянь не любил этот свой взгляд. Взгляд бога войны. Но иногда этот взгляд просто незаменим - всё равно что хорошее оружие.  — …и божества никогда не касаются своих последователей, это стражайше запрещено. Согласен? Се Лянь протянул руку и сжал ладонь Хуа Чена. — А еще… - Се Лянь набирался мужества, чтобы сделать то, что собирался сделать. - Нет ничего хуже и запретнее для божества и последователя, чем если божество опустится перед ним на колени. Осознав слова Се Ляня, Хуа Чен сделал молниеносное движение, пытаясь спасти ситуацию, но Се Лянь заблокировал его руки и… действительно встал на колени. Для полного «позора» еще и коснулся пойманной руки Хуа Чена губами, как, видел, делают это некоторые особенно ревностные монахи. С улыбкой посмотрел на Хуа Чена снизу вверх. — Всё, ритуал завершен. Поздравляю, теперь мне смертельно стыдно называться твоим божеством, а тебе - моим последователем! Теперь мы можем быть просто двумя… ну, почти людьми. Эм, точнее, я ни в коем случае не хочу заставлять тебя от чего-то отрекаться! Но будем в первую очередь друг для друга… кем-то… еще. Да уж, не так он себе «первый шаг» представлял. — Ну что, разве я исчез? Разве ты остался один? Какое-то время Хуа Чен просто стоял и смотрел в пустоту над головой Се Ляня, потом - оказывается, это физически возможно - покраснел, побледнел и закрыл видящий глаз, словно желая развидеть случившееся. Се Лянь решил, что уже пора закончить эту пытку, и встал с колен. — Гэгэ… - наконец пробормотал он. - Я правда. Так. Не могу. — Понимаю. Ничего страшного, начнем с малого! - Се Лянь совсем расхрабрился. - Отныне никаких больше попыток спасти меня от дождя, грязи и прочее. О, и прошу не называть меня «Высочество», «принц», «дянься» и «гэгэ».  Можешь называть меня по имени. Каждый раз, как назовешь меня иначе, буду становиться на колени. — Гэгэ! - из последних сил взмолился Хуа Чен. Се Лянь вздохнул и - нечего делать, раз сказал - опустился на колени.  Хуа Чен немедля поднял его назад. — Понял, понял, гэгэ, не надо!   — Что-то? — Гэ… Се Лянь. Хуа Чену явно дались нелегко эти два коротких слова - но лицо его при этом как-то прояснилось. А Се Лянь вдруг осознал, что уже сто лет - в прямом смысле! - не слышал своего имени. И заулыбался. — Возможно, для гармонии, я буду называть тебя Хуа Ченом? — Гэ… тьху. Я уже говорил,  Сань Лан мне больше нравится.  Хуа Чен наконец посмотрел Се Ляню в глаза. Се Лянь гордо улыбался с лицом победителя. И Хуа Чен тоже кисло улыбнулся. Наконец-то искренне.