Nervous breakdown and little Nightmares

      Сириус Блэк III ненавидел открывать письма от своей матери. Он откладывал их в ящик, обещая себе, что прочитает позже, но иногда (в лучшем случае) это случалось лишь через неделю. Сириус знал, что на этом несчастном клочке бумаги, исписанным изящным почерком, не увидит ничего приятного, а лишний раз расстраиваться не хотелось. Гриффиндорцу больше нравилось ходить с друзьями на уроки или тренировки по квиддичу, наблюдать, как Джеймс Поттер влюбленно рассказывает о Лили Эванс, выслушивать философские мысли Римуса, помогать со сложностями Питеру. Сириусу Блэку III нравилось слушать пластинки Kiss или Queen в дождливый день, собирать плакаты из маггловских журналов, пить вечером с друзьями огневиски (если им все же удалось накануне нагрянуть в Хогсмид), курить во дворе и рассказывать веселые истории. Блэк любил свою жизнь, любил своих друзей и любил Хогвартс. А еще он любил смотреть на Лизль Беккер. Гриффиндорская староста казалась ему загадкой, чем-то далеким и неуловимым. Он заметил ее еще на первом курсе. Уже тогда она выделялась из всех, без пирсинга и вечно бордовых губ. Ее темно-синие глаза преследовали его со дня распределения. Для Сириуса Блэка III она уже тогда была «не такой как все». Хотя бы из-за ее кривой, но искренней улыбки.       Сириус часто заглядывался на нее. В Большом зале, на скучных уроках, в коридорах и во внутреннем дворике, когда она курила вишневые сигареты. Гриффиндорец был слишком внимательным, поэтому видел, как из-за объемной рубашки выглядывала россыпь родинок на теле, как волнистые волосы вились во время дождливых дней, принося хозяйке много хлопот, как вечно съезжала сережка в ее носу, как пальцы вечно прокручивают кольца в нервных ситуациях. Джеймс всегда подкалывал друга, мол, у Бродяги мания. Может быть и так. Сириус даже спорить не желал. Зато, когда он видел улыбку на знакомом лице, в груди становилось тепло. И грустно от того, что она не адресована ему. Джеймс рассказывал о новой тактике тренировок, кажется, в сотый раз. Он все лето продумывал каждую деталь, ведь этот год будет последним для него, в качестве участника и капитана команды. Сириус не очень любил спорт. Он записался на квиддич только ради друга и стал ловцом совершенно случайно. Мать снова не одобрила рвение сына к спорту (хотя она ничего не одобряла), но запрещать, на удивление, не стала.  — Мы заберем в этом году кубок школы, — уверенно заявляет Поттер, откидывая голову к стенке. — Иначе будь я проклят! Внутренний дворик всегда казался Блэку одним из самых уютных мест в Хогвартсе. Учителя здесь почти не появлялись, так что курить можно было без проблем. Друзья обычно собирались в самом углу, возле старого дуба и запрыгивали на широкие перила. Джеймс быстро переписывал заметки из тетради Лили и пытался не уронить на нее пепел.  — В последний год школы решил потрудиться на славу? — с ухмылкой спросил Сириус.  — Мы должны уйти громко. Мы не будем Мародёрами, если не устроим что-то поистине грандиозное. Гриффиндорец только усмехнулся. Конечно, ему тоже очень хотелось поддержать идею друга, но после утреннего разговора с братом настроение отпало совсем. Регулус, как обычно, был очень «вежлив» и не стеснялся в выражениях. Истинный сын своей матери. Еще и Лизль сбежала от его попыток заговорить, чем, несомненно, задела парня.  — Неужели так расстроился из-за Беккер? — Поттер удивленно посмотрел на гриффиндорца. Он прекрасно знал о чувствах друга к старосте факультета, догадался еще давно по обращенным к ней вздохам и долгим взглядам. Сириус поморщился и оглядел двор. Урок должен был вот-вот начаться, так что студентов рядом было не так много. Ему не очень хотелось быть услышанным кем-то посторонним.  — И это тоже. Она… Не понимаю что я делаю не так. Лизль всегда так смотрит, прямо в глаза, прямо в душу. Взгляд надменный, от чего совсем не понимаю, как себя вести. — Блэк тяжело вздохнул. Джеймс хмыкнул.  — Может ты ее просто раздражаешь. Какие только слухи про тебя ни ходят!       Конечно Сириус знал, какие про него ходят слухи. Отчасти они были правдивыми. В шестнадцать лет они с друзьями решили попробовать все что можно, Блэк часто общался с девушками, с некоторыми он спал. Но 70% всего, что говорят люди — придуманные истории влюбленных дурочек. Гриффиндорец старался не обращать на это внимание, однако иногда людские бредни выводили его из спокойного состояния. Парень не ответил другу. Вместо этого молча слез с перил, забрал сумку и, дождавшись Поттера, направился в сторону кабинета Зельеварения. Этот предмет не давался Блэку трудно, но интереса никакого не вызывал. Однако, для поступления на Мракоборца он был обязательным в изучении. Так что приходилось учиться только для удовлетворительной отметки, чтобы мать не устраивала истерики. В кабинете они встретились с Римусом и Питером, и двое лучших друзей заняли рядом с ними парту с котелком. Сириус по привычке начал выискивать среди учеников взгляд темно-синих глаз, но заметил только Лили вместе с Фрэнком Долгопупсом у одной парты. Рядом с ними стояла Молли Пруэтт, которая показывала что-то в своей тетради. Блэк подумал, что Беккер решила прогулять последний урок, поэтому быстро включился в разговор друзей. Джеймс предложил пробраться ночью в Хогсмид и заглянуть в Кабанью голову. Сириус сразу же согласился, в конце концов — какой толк сидеть в Хогвартсе? Римус сначала вновь отнекивался, мол, нельзя себя так вести в первый же день, они ведь теперь выпускники, но потом сказал, что не против напиться. Стоит ли что-то говорить о Питере, который всегда был «за» в вопросах пьянки. Звонок прозвенел, и в класс зашел профессор Слизнорт, диктуя задание на урок.  — Сегодня вы должны будете приготовить Эйфорийный эликсир. Я буду смотреть на качество работы и, естественно, на оттенок. Сириус закатил глаза. Ему совершенно не хотелось готовить зелье, а Джеймс вряд ли займётся всем один.  — Надо было слинять куда-нибудь, — шепнул он другу. Капитан сборной по квиддичу согласно хмыкнул, добавляя в котел перечную мяту. Профессор Слизнорт неспешно прогуливался между партами, наблюдая над работой учеников. В кабинете пахло полынью и еще чем-то пряным. Сириус весело хохотнул, наблюдая, как Питер пытается ровно нарезать сушёный инжир и не порезаться. Блэк совсем не заметил момент, когда слизеринская мантия мелькнула со стороны Джеймса, слегка задевая котел. Тот с характерным звуком ударился об пол, раскалываясь пополам и разливая содержимое. Горячая, слегка желтоватая масса заляпала ботинки Сириуса, но более пострадали брюки и полы мантии Джеймса.  — Нюниус, ты что совсем координации лишился? — зло прошипел Поттер, отскакивая в сторону. Снейп ничего не ответил, лишь мельком взглянул в сторону бегущей к ним Лили.  — Ты не обжегся? — заботливо спросила она у Поттера.  — Мистер Блэк, мистер Поттер, вы не пострадали? — Слизнорт обеспокоено оглядел учеников.  — Все нормально, — отмахнулся Сириус от учителя. «Всего лишь уничтожились эти уродские туфли, что мать дарила на Рождество» — добавил про себя он.  — Что, даже извиниться не хочешь? — не унимался Поттер. — Нюниус, это совсем не вежливо.  — Джеймс, — шикнула Лили.  — Я перед такими, как ты, извинениями бросаться не стану. Блэк удивленно посмотрел на Снейпа. Его мать точно бы позавидовала наличию такого количества яда в словах.  — Да я тебе сейчас… — начал было Джеймс, но его остановила поднятая рука профессора.  — Мистер Поттер, прекратите, — Слизнорт встал между своим воспитанником и гриффиндорцем, предотвращая драку. — Сходите с мистером Блэком к мадам Помфри. На всякий случай. Сириус прекрасно знал степень неприязни этих обоих друг к другу и так же прекрасно понимал, что его лучший друг вряд ли сможет удержаться и не затеять драку. Поэтому он ухватил Джемса под руку, забирая на ходу свою и друга сумки, и выскочил из кабинета.  — Успокойся, Сохатый, — заговорил парень, когда они отошли от кабинета на приличное расстояние. Джеймс лишь зло фыркнул, быстрым шагом направляясь в сторону Больничного крыла.  — Нет, Бродяга. Я видел, что он неслучайно задел рукой котел, еще и усмехался, сука.  — А ты думал он тебя любить станет, после того, как вы с Лили начали встречаться? Или, может, благословит вас? Как бы ты себя вел на его месте?  — Ты что, его защищаешь? — Джеймс резко остановился, гневно смотря на парня. Сириус глубоко вздохнул. Это становится невыносимо. Блэк вдруг стал для всех вокруг неприятен. Если мать с детства относилась к нему, как к ничтожеству, и парень на это наплевал, так изменившееся отношение Регулуса в последнее время начинало сильно раздражать. А подобное поведение лучшего друга и вовсе ранило сильнее Круциатуса.  — Я не защищаю его, а пытаюсь вразумить тебя. Сохатый, у нас последний год обучения, Лили ответила тебе взаимностью, в твоей жизни все лучше некуда. Какого дементора ты обращаешь внимание на скользкого слизняка? Джеймс виновато опустил плечи, изменяясь в лице.  — Прости, Бродяга, — Поттер закинул руку на плечи друга. — В последнее время я слишком раздражителен. Еще и все эти слухи про Волан-де-Морта напрягают. Лили боится, мать просит быть осторожнее. Сегодня в письме она меня умоляла следить за здоровьем Лили, мол, всякое случиться может. Но мы же понимаем, что это не просто так. Конечно Сириус все понимал и многое слышал. Слышал как мать перешептывалась с кузиной Беллатрисой, когда та гостила летом на площади Гриммо. Надвигалось что-то зловещее, что-то, что просто так не исчезнет. Но гриффиндорца больше волновала причастность его семьи ко всему этому.  — Лучше давай сегодня вечером хорошенько отметим начало нового учебного года, — хитро ухмыльнулся Блэк. На лице Джеймса Поттера отразилась загадочная улыбка.

***

      Обычно они не напивались до подобного состояния. В основном все проходило тихо и мирно, Римус пил меньше всех и помогал друзьям дойти от Кабаньей головы до Гриффиндорской спальни без приключений, пользуясь картой Мародёров и мантией-невидимкой. Но в этот раз все четверо напились в хлам, до такой степени, что вечно стесняющийся Питер начал лезть к женщинам за сорок, которые явно ошалели от такой наглости. По дороге к Сладкому Королевству Римус и Джеймс несколько раз падали в лужу лицом, и Мерлин знает каким чудесным способом Блэк и Питер смогли поставить их на ноги. Сириус остро ощущал себя самым счастливым в мире человеком. Он среди друзей, в Хогвартсе — его настоящем доме, пьяный и молодой. Если бы любимая девушка отвечала ему взаимностью, он бы считал свою жизнь идеальной. Пусть даже его мать тиранка, плевать на нее. Пусть грозит изгнанием из семьи. Плевать. Его настоящая семья была рядом, а что может быть лучше? Сириус совсем не помнил, как они добрались всей компанией до стен Хогвартса, и не помнил, как оказался один. Он вдруг очнулся посреди школьного коридора, лежа на голом полу и слыша шаги где-то впереди. Карты рядом нет, он нетрезв и не в состоянии адекватно мыслить. Осознание этого приводило в легкую панику. Шаги приближались, так что он постарался поскорее встать и пойти прочь, найти дорогу до Гриффиндорской башни или Выручай-комнаты. Но тело совсем не слушалось, голова кружилась, а шаги становились все ближе и ближе. Наконец он услышал тихий голос и не поверил своим ушам.  — Блэк? Ты что здесь делаешь? Конечно, он слишком везуч, чтобы не встретить Лизль Беккер в такую ночь. Кто же знал, что сегодня она решит пойти на дежурство?  — Беккер? Чем обязан столь милой даме? Он сразу же прикусил свой язык. Сириус хотел спросить, почему она все еще не закончила обход. Он наконец смог сфокусировать взгляд на ней, и уставшее лицо очень озадачило гриффиндорца. Сережка в носу как обычно съехала, бордовые губы легка подстёрлись, а волосы, уложеные в невысокий пучок, растрепались.  — Блэк, ты что пьян? — раздраженно спросила девушка, хмуря брови.  — Да, я определенно опьянен твоей красотой, — улыбнулся Сириус. А еще он теперь даже в руки не возьмет алкоголь. Лицо девушки удивленно вытянулось, а на щеках появился румянец (Блэк на всю жизнь это запомнит). Ее рука нервно прикоснулась к волосам, заправляю выбившуюся прядь, а брови резко сползли вниз.  — Ты… Громкое мяуканье и шарканье обуви заставило Лизль замолчать, а Сириус тяжело выдохнул и закрыл глаза. Сейчас главное встать и взять себя в руки. Если Филч увидит его в пьяном состоянии, пойдет он с ним не к МакГонагалл, а к директору. Еще и матери напишут, а он этого чертовски не хотел. Чего стоили только ее визги после Святочного бала на пятом курсе. Блэк внезапно ощутил, как его резко потянули наверх за плечо, и уставился в макушку Лизль. Девушка облокотила его к стене, придерживая за локоть. Сириус отметил насколько же гриффиндорская староста была маленькой, по сравнению с ним.  — Не открывай рот, Блэк, — шепнула Беккер, не глядя на парня. Облезлая кошка миссис Норрис гордо шагала в их сторону, а сзади нее и Филч, улыбаясь насмешливой улыбкой.  — Ага! Попались! — мерзкий голос заставил Сириуса вновь закрыть глаза, пытаясь собраться и выглядеть адекватно, но тонкая рука на его локте осложняла задачу.  — Мистер Филч? — притворно-удивленно спросила Лизль. — Вы вовремя. Я как раз поймала нарушителя.  — О-о-о, мисс Беккер, замечательно, — его морщинистое лицо растянулось в еще более злобной ухмылке. Сириус старался состроить раскаянное лицо, но получились только попытки не засмеяться. Лизль сжала его руку сильнее.  — Давайте поскорее отведем нашего дорогого мистера Блэка к профессору МакГонагалл, — костлявая рука метнулась в сторону гриффиндорца, отчего Блэк дернулся, едва не падая, но рука Беккер удивительно хорошо помогла ему избежать этого.  — Нет, мистер Филч, я хотела бы попросить вас о другом, — брови Филча удивленно поползли наверх, когда гриффиндорка улыбнулась. — Когда я шла сюда, то слышала сзади еще голоса. Возможно это были его друзья. Вы можете поискать их? Старый завхоз недовольно сморщился, нервно косясь на Сириуса. Конечно он испытывал большое желание провести Блэка до профессоров самостоятельно, но желание поймать Джеймса Поттера, что с первого курса пакостничал ему, пересилило мужчину.  — Хорошо. Миссис Норрис, пойдем. Сириус только удивленно открыл рот. Впервые он видел, чтобы кто-то так умело уговаривал завхоза. Лизль зло покосилась на гриффиндорца, когда он засмеялся.  — Тише! Хочешь чтобы он вернулся и отвел тебя к МакГонагалл? Сириус посмотрел в ее темно-голубые глаза, похожих на морскую пучину или небо в дождливый день, и заметил коричневые крапинки у зрачка. Они были такими яркими, и, казалось, складывались в созвездия. Парень совершенно неожиданно увидел в глазах Лизль Беккер не только звездное небо, но и целую вселенную. И застыл, лишенный дара речи. Девушка отвела взгляд, смущённая таким напористым взглядом, и недовольно пробормотала:  — Пошли уже в гостиную Гриффиндора, я спать хочу.  — Если только ты поможешь мне дойти до нее. Мои ноги совсем не слушаются, — Блэк ухмыльнулся. А Беккер раздраженно закатила глаза.  — Я заметила. Облокачивайся. Юный анимаг не мог поверить в происходящее, когда гриффиндорская староста предложила свое плечо и поддержку. Не мог поверить, что она помогла ему отвязаться от Филча. Он благодарил алкоголь и своих пропавших друзей за эту чудесную возможность поговорить с Беккер. И ненавидел Хогвартс за то, что дорога до Гриффиндорской башни оказалась такой короткой. Он хотел пустить несколько своих шуток, спросить почему Филч к ней прислушался и не тяжело ли ей почти тащить гриффиндорца. Но сил на это просто не было. Лизль довела его до самой спальни, помогая открыть дверь и интересуясь о его самочувствии. От этого у Блэка буквально взорвалось сердце, но его хватило лишь на скомканное «спасибо». Девушка криво улыбнулась и скрылась во тьме помещения. Всю оставшуюся ночь Сириусу снилась вселенная в голубых глазах.

***

 — Лизль! Лизль, вставай! — громкий голос Молли вытащил меня из сладкого сна, заставляя натянуть одеяло на голову. Даже через полог кровати я слышала, как Лили и Пруэтт бегают по комнате в сборах. За семь лет я уже привыкла к такой обстановке, однако очень уж хотелось подольше поспать.  — Сколько времени? — хриплым голосом спросила я.  — 7:34, Лизль, — отозвалась Эванс. — Тебе бы поторопиться. Я недовольно простонала. Вчерашняя ночь вымотала меня как физически, так и морально. Воспоминания о Блэке душили меня, так что заснуть удалось только под утро. Я отдернула полог, плетясь в душ, хотя понимала, что вряд ли успею нормально помыться. К моему выходу из ванной девочки были уже собраны.  — Встретимся в большом зале, — пообещала Молли, захватывая сумку и вылетая из комнаты. Наверное договорилась встретиться с Артуром Уизли до завтрака. Лили вздернула бровь, смотря за моими попытками быстро собраться, и я прекрасно понимала о чем она хотела спросить. Вряд ли мое возвращение поздно ночью осталось без внимания.  — Хватит на меня так смотреть, Лил, — буркнула я, накрасив губы привычной помадой.  — Ты вчера так поздно пришла. — протянула Эванс. Я вздохнула. Этот рассказ будет звучать более глупо, чем мне казалось.  — Я вчера дежурила. В первый день МакГонагалл поставила дежурить меня и Люпина, но тот не явился, а может и вообще не знал про него, — я замолчала, подбирая правильно слова под пристальным взглядом Лили, — Я думаю: ну и Мерлин с ним. Продежурила одна, шла уже спать, как вдруг вижу в коридоре лежит кто-то на полу. Подхожу ближе, а это Блэк! Лили громко прыснула, смотря на меня как на дуру.  — Ты что серьезно? — уже без смеха спросила она.  — О, конечно же нет, — дернула руками я. — Я это все придумала. Лили помотала головой.  — Джеймс говорил мне вчера, что они собираются отметить начало учебного года, но я не думала, что это выльется… В такое. И что было дальше?  — А дальше он начал нести какую-то чушь про опьянение моей красотой и нас поймал Филч, но благо я его отправила якобы искать остальных.  — И он тебя послушал?  — Я ношу с обедов колбасу миссис Норис каждое воскресенье, конечно он меня послушает, — ответила я, надевая мантию. — Блэка, конечно, пришлось потом тащить до спальни. Сам он идти не мог. Лили снова захохотала, кладя руку мне на плечо. Она замотала головой и широко улыбнулась.  — Ты буквально спасла жизнь Сириусу Блэку, Лиз. Я закатила глаза, хватая с пуфика сумку с учебниками.  — Пошли уже. Я адски хочу есть. Весь путь от столовой Эванс хохотала и недоверчиво повторяла: «Лизль, ночь и Блэк». Мне же приходилось оглядываться, чтобы рядом не оказался случайно кто-то из Мародёров, иначе я попаду в совсем неприятную ситуацию. Будто бы я могла оставить его на этом треклятом полу. Ночью, так еще и пьяного. Уже в дверях Большого зала Лили вдруг остановилась, смотря куда-то вперед и нервно произнесла:  — Слушай, Лиз, иди-ка завтракать без меня. Я подойду чуть позже, ладно?  — Что-то случилось, Лил? — озадаченно спросила я, смотря как подруга скомкано улыбается.  — Да, мне нужно кое-что сделать.  — Ладно, — я пожала плечами, а Лили побежала вперед и вскоре скрылась за поворотом. Только потом я заметила, как в темном углу мелькнула черная мантия с зелеными вставками. Сальные волосы как всегда весели патлами, а крючковатый нос и вечно нахмуренные брови никогда не дадут спутать своего хозяина с другими. Северус Снейп. Я не испытывала к нему злости, но явная неприязнь присутствовала. На пятом курсе он очень лестно назвал Лили грязнокровкой почти при всей школе, так что я ударила прямо в его и так кривой нос. Надеюсь, он у него потом очень долго и сильно болел. Снейп всегда таскался за Эванс с первого курса, часто раздражая меня заумными фразочками. Я ему тоже не нравилась, так что он меня либо задирал, либо старался увести Лили как можно дальше от моей компании. Скорее всего, он ревновал мою подругу к другим друзьям. Помню на третьем курсе у нас со Слизерином был совместный урок ЗОТИ. Лили села с Джеймсом, потому что больше свободных мест не было (я уверена: Поттер специально это подстроил), так Северус месяц вел себя как придурок и не разговаривал с девушкой. Эванс тогда очень расстроилась, ходила подавленная, хотя должна была наоборот злиться. Взгляд Снейпа скользнул по мне, и его фигура направилась вслед за Лили. Надеюсь это не то, о чем я думаю. Надеюсь «сделать кое-что» — это не поговорить со слизеринцем. Внезапно моего плеча кто-то коснулся. Я испуганно дернулась, оборачиваясь. Это оказался Фрэнк. Он напряженно посмотрел в сторону, где только что стоял слизеринец, и вопросительно выгнул бровь.  — О нет. Она же не простила его? — Откуда я знаю, — фыркнула я. — Нас это не касается. Фрэнк закатил глаза, шагая в Большой зал. Я последовала за ним, стараясь не отставать за его широким шагом.  — Будет касаться, когда она снова будет реветь и жаловаться какой Снейп идиот. Я вновь фыркнула. Конечно, так и будет, так всегда было. Лили редко учиться на своих ошибках, любит наступать на те же грабли и всегда прощала Снейпа, даже если он обращался с ней как с личной собачкой. Я старалась ее не осуждать, но прямо говорить, что она глупая, раз дает их дружбе шанс. Фрэнк не был таким снисходительным. Он часто осуждал гриффиндорку, ругал и высказывал про Северуса всевозможные гадости. «Он самый настоящий подонок, Лили. На кой дементор ты снова его простила?», — постоянно повторял он. Вообще-то он прав. Мы обе это знали. Но Эванс все равно делала по-своему. А потом ночами плакала в подушку. Мы с Фрэнком сели за стол рядом с Молли, Артуром и Алисой. Они обсуждали с кем будет первая в этом году игра в квиддич, и, кажется, это будет Пуффендуй. Молли была охотницей, так что очень волновалась насчет игры с пуффендуйцами. Кетрин Ален была очень сильной противницей, которая часто на соревнованиях обставляла Пруэтт. В этом году Джеймс всех настроил на победу, поэтому девушке очень уж не хотелось продуть главной сопернице. Артур же не волновался. Он был прекрасным вратарём, так что был уверен в себе и своих силах. Мы с Фрэнком никогда не были любителями спорта, так что в их разговоре не участвовали, слушая в пол уха. Долгопупс снова бурчал на укроп в омлете и выковыривал его вилкой, пока я возила бекон по тарелке. Лили так и не появилась, а я все время чувствовала чужой взгляд на себе.