Пыльный стол

Заново за стол

Часть 1 (Чувство пустоты) «Бездыханный» Долго не мог разговаривать сам с собой, Так как полгода назад страдал больной головой. Но, дыша тобой, я карабкался, неся этот крест, Чтобы достичь назначенный Эверест. Кем бы я ни был, кислорода ещё мало, Думаю, всё, время моей жизни пропало. Начинаю писать сборник «В последний путь», Чтобы была возможность полной грудью вздохнуть. «Огромные требования» Начиналось всё с обычного подражания: Писал, лишь бы утешить любовные переживания. Но, работая над собой, менялся вектор, И от поддержки друзей был доволен эффектом. Огромные требования были позже возложены, А хрупкие чувства ещё больше встревожены. Из-за этого я теперь стал полным нулём, Когда невинные глаза казались проливным дождём. «Луна» Стимул моего прорыва вверх До ее знакомства казался просто смех. Внушила, что прав в своих убеждениях, И попросила не бросать писать стихотворения. Тебе я по гроб жизни благодарен буду И долг перед тобой никогда не забуду. Жаль, что только женой моей не станешь, Но как старшему брату, надеюсь, о беде ты расскажешь? «Солнце» Впервые встретил и был очарован красотой, Но не шёл на разговор, притворялся, как будто немой. Надеялся на шанс быть с нею ближе, Эгоистично подумал, что раны залижет. И вот теперь я, полный безразличия, Сижу улыбаюсь ей ради приличия. А в голове лишь голос говорит: «Она не исчезнет! Все равно что магнит». «Все ещё помню!» «Не спать», — говорю себе сейчас, Хоть и надо на работу в полпятого вставать. Болен мыслями своими, полностью закрытыми, Первой любовью часть ею забитыми. Помню, как в седьмом классе признался тебе в любви, Из-за этой глупости себя оставшиеся года корил. Затёр бумагу надписями до не узнаваемости, И там теперь пришлось уже себя найти. Проходя глухие тернии на пути к звёздам, Другие говорили: «Всё это невозможно». Сквозь эти голоса прокладываю путь, Дабы поверила, что способен горы свернуть. «Мёртвая линия» Вот и всё. На циферблате обратный отсчёт жизни назначен. Собственный день рождения — ирония и никак иначе. Двадцатиоднолетнему помирать в постели одному! Некому сказать теплые слова — лишь только фонарю. ЭКГ-аппарат уже пищит на всю больницу — У пациента обнаружили вырванную страницу. Изображение семьи держал крепко у себя, Ведь за всё пребывание здесь его никто не навещал. «Лермонтовская сказка» Возвращение домой, в объятья знакомого ангела, Сразу воспоминание моё сердце ранило. Он всё так же под кущами райских садов Поёт песни о блаженстве безгрешных рабов. Этот голос узнаю из тысячи, Он в памяти с рождения был высечен. Но теперь, вспомнив всё, что было, Свободно смогу расправить крылья. Часть 2 (Мой наглый п***ёжь) «Что несёт слово?» Слово имеет вес, когда на тебя не сделан крест, Но суть заключается, использовал ли ты противовес. Если же такого не случалось, будет больно сердцу, И тогда остаётся выдумывать заново дверцу. А творчество уйдет в небытие, как мифы, Но в моей постели с утра окажутся прекрасные нимфы. Осталось проехаться по белоснежной дороге, Чтобы не оглядываться на прошлые годы. «Горящие глаза» В прошлом глаза горели огнем непотушимым, Резко потом счастья меня лишили. Метался из стороны в сторону, ища выход из колодца, Карабкаться со дна, знаете ли, непросто. Вот заново ручка царапает листок, Никто, правда, не заметит новых строк. Я все так же глаголю о себе, Ну и что, что творчество моё находится на дне. «Новое „ничто“» Вокруг меня всё ярко раскрашено, С внутренним настроением ну никак не вяжется. Сняв маску дурочка и копеечного простачка, Разыграл бога на дополнительную жизнь в очках. Ничего не поменялось: остался таким же сентиментальным. Строки приходят ко мне не самые гениальные, Но заложена душа моя в каждое слово, Жду с нетерпением своего нового крова. «Зачем?» Зачем мы выдумали себя в какой-то вселенной? Зачем врали друг другу, забывая о нас постепенно? Эти вопросы мучают меня уже долгое время, Не надо проклинать меня до седьмого колена! Ты сама решила это сделать, я не виноват. Видимо, был лишней точкой в твоей системе координат. Снова стал одиноким светящим фонарём, Пишу, как обычно, строки ни о чем. Что было между нами — выдумал гениально, Но в дальнейшем события принесли мне страдания. Алкоголь, цветы и плюшевый зайчишка — Из меня получился какой-то сопливый мальчишка. «Где?» Всё, что давало жить и было дорого, Стало судьбой в один миг просрочено. Докурил сигарету полностью до фильтра, Для успокоительного не хватило даже литра. Вот сейчас окурок потушу, И неважно, с какой рифмой это напишу. Честно говоря, знаю, что ты есть, родная. Может, стоит поискать тебя в глубине сознания? Ну где, моя муза, ты всё же живёшь? Всё-таки надоел тебе мрачный мир моих грёз. Жизнь заменяла и строками сердце умертвляла, А что недолговечна — не предупреждала. «Формула успеха» От жизни получил книгу по написанию текста: С первых же страниц расписана формула успеха. Но ей воспользоваться так и не сумел, Бесконтрольных чувств был полон предел. Истощив их до пустоты, стал бродить по чаще, Собственный мир разрушался отчасти. Пытался сбежать ото всех и вся, Но талмуд вернул в строй обратно меня. Уже найден путь из глубокого колодца, Не смог сдержать в себе этого восторга. Осталось усилия приложить для возвышения, Надеюсь, во мне ещё есть остатки стремления. Часть 3 (Реабилитация) «Если я буду…» Если я буду вспоминать, что был до беспамятства влюблён, То увижу сон, где передо мной — красный водоём. В нём плескался и думал: «Продолжается жизнь», Но судьба пришла, когда сел на злосчастный карниз. «Нет, не ты виновна в том, что я тебя люблю», — Эти слова я сам себе каждый раз говорю. Но невозможно забыть взгляда, изгибы губ и запах волос, Господи, какую же чушь сейчас произнес. Прости, что заново о тебе нацарапал по бумаге, Неконтролируемые чувства возвращаются бумерангом. В памяти моей останешься вечно молодой, Пусть даже если сдохну в квартире пустой. «Жажда жизни» Не хватало кислорода в маленьком мозгу, Изголодался по строкам, ходящим по острому краю. Становясь все злее, расширял кругозор сознания, Достигал в стихах полового непонимания. Это и должно было меня закрыть ото всех, Чтобы не почувствовать своих шестерёнок треск. Благо, я забыл тебя и не вспомню никогда. Снова загорелась в небе яркая звезда! «Упущенное лето» Вот и лето пролетело, и книги так не написал. Всё потраченное время с девушками зависал, Так что пришлось зарывать и выкапывать обратно, Дышать грудью — для меня теперь награда. Заново возвращаюсь за тетрадь с признанием, Дабы истязать себя словесным наказанием, Распотрошить себя и помереть на месте, Я настоящая тварь, требующая такой смерти. «Бесконечная дорога» Шёл и не думал о своем жизненном будущем, Взял, для себя собственную куклу Вуду сшил, И отправился в путешествие по миру, Продолжая писать новую книгу, Но она оказалось угнетением моих чувств. Дабы строки помогли все проблемы в миг сдуть, Теперь лучше буду продолжать идти, не сбиваясь с пути. На бесконечной дороге не может быть без паутин. Былое чувство «Последний урок» Все мои строки о смерти были живописны, Но с великим сожалением я возвращаюсь к жизни, И надолго в памяти останется тот день, Когда классу напоследок прочитал «Свинцовую колыбель»… Начну сначала свое повествование, Пришла в голову идея — придумать обидчикам наказание. Рыскал в кладовой в поисках разных инструментов, На глаза попался ствол и пара тупых предметов. С этим арсеналом прибыл на место своих похорон, Для того чтоб разрушить привычный ими шаблон. Поднявшись по лестнице, жду чуда, стоя у двери. «Ну что? Ты меня в это сам превратил!» Смело зайдя и запечатав дверь класса, Вот и пройдена моя первая фаза. Во второй должен навеять ужас в них, Чтобы издавали вопли и дикий крик. Одному обидчику выгнул колено наизнанку, Второму прострелил плечо, чтобы не ослабить хватку. Обратился с ухмылкой к той, которую люблю: «Ну что, малыш, увидимся в аду!» Прочитав для нее последние романтичные слова, Которые, наверное, запомнит надолго ее пустая голова, И стиснув зубами пистолет, нажал на курок — Вот и закончен у доски мой последний урок. *** Дай моему хладному дыханью задуть в тебе огонь, Дабы ты не замёрзла, смотря на сильный прибой. Обниму тебя и отдам всё что есть, Не отдам только свой тяжеловатый крест. Это ноша моя и больше ничья, Ведь с детства боюсь слова «семья». И сразу перед глазами картина плачущей женщины, А на её лице кровавые трещины. Я тебя больше всего боюсь обидеть Из-за моей детской травмированной жизни. Радость, солнце и моя любовь, Сними с меня этот печальный покров. *** С восторгом приму я от тебя любую пытку! Дабы не слышала ты плача моего и крику. А чтобы злобу внутри свою успокоить, Решила навсегда со мною покончить. Да, может, по ночам спать не даю, Почему в дом малюток не отдала, не пойму? Твой муж тебя постоянно дубасит, Тяжелой рукой хрупкое тело раскрасит. С рождения втирала, что жизнь у тебя несчастна, Из-за этого хочешь разорвать меня на части. Аборт был бы лучшим жизненным решением, А что сейчас? Пожизненное гонение. За что ты так со мной поступаешь? Зачем ярой ненавистью питаешь? Я твой ребенок, родная кровь. Или я важнее всяких даров? *** Бросьте щепотку пепла в мои пылающие глазницы, Чтобы пробила слезу не из-за проросшей страницы. История пропитана лживыми фактами, Дабы воспитать патриотизм суровыми реалиями. Сколько ни дурачь, мы все равно будем помнить Каждого правителя из учебников историй. Мы для них — идеальные пациенты, Кладущие в их кармашки золотые монеты. Сомнений нет, что мы зомбированы, А великие мышления кремированы. Нас препарируют день за днем дезинформацией, Становясь всего лишь информационной субстанцией. На сегодняшний день информация порождает войну. Лично я ни одну из сторон не приму. Пусть лучше настанет мир между нами, Пока каждый из нас не создал отдельные стаи. Мое предвещающее будующее «Если сломались краски» Окраска ярко-розового цвета — Отслоившийся слой моего детского мира. С четырнадцати лет понял, что нужно грызть всем глотки, Поэтому сейчас я вместе с ними в морге. Банальное отравление своей одинокой души — Вот такую благодарность за спасение ей вручил. Негатив довел до полного непонимания, Что всё негативное настроение нарисовал же сам я. Теперь идёт ремонт собственного творчества, Где любовное переживание сожжено и свёрнуто. Остаётся писать наблюдения людей, И, наконец, доверяться собственному ветру перемен. «С ароматом ванили» Оставь аромат ванили на постельном белье. Из всех мужчин на планете ты нужна только мне. Сделаю всё возможное, чтобы лишь тебе было хорошо, Никого лучше себе я больше не нашел. Это может быть банальность и детская наивность: Пребываю постоянно в восторге от твоих блестящих ботинок. Ты же, конечно, все эти строки не поймёшь, Когда из пластиковой бутылки очень страстно воду пьёшь. «Жизнь дана для счастья» Раньше видел всё окружающее с мрачным взглядом, Не видя счастья тут, под руку идущую рядом. Сказать хочу, чтобы она улыбалась почаще И не давала бродить по темной чаще. Я верю — суждено быть вместе нам надолго, Пока любовь наша не окажется у закрытого гроба. А ветер перемен будет шагом на пути к мечте, Ведь жизнь дана для счастья, и защищать её мне. «В первый раз» Помнится, как в первый раз описал в стихах свою любовь, Показав наружу чувств нескончаемый поток. Мысли, словно стремительно текущая река, Но у гадалки на будущую жизнь моя карта не легла. Теперь пожизненно скиталец, ищу себя в лесу, Пройдет очень много времени, но когда-нибудь найду. И через десятки лет, как многие, сгину, Каждого память моментально покину. «Карикатура» Все наши изображения, словно нарисованная шутка, Не нужно, как Ван Гог, отрезать ради ощущения боли ухо. Сожги в себе чувства, способные любить, Чтобы в дальнейшем не было возможности их возобновить. Пусть по ней сохнет кто-нибудь иной, С ним она счастлива, нежели со мной. Причиняя душевную боль каждый вечер, Собственной карикатурой свою душу изувечил. «Искушение» Искушением на увечья — соблазн в попытке всё вернуть. А зачем? Если из-за этого не могу нормально уснуть. Сон — то место, где счастлива душа, Есть вторая половинка, у которой нет лица. Вертится там свой круговорот событий, Из-за этих самокопаний поймал себя на мысли: «Зачем сопоставляю сон и реальную жизнь? Если и там, и там не соблюдают масочный режим». «Карнавал» В реальности каждая улыбка через силу видна, Неохота намекать, но это все системы вина. На заводе пашешь целыми сутками, А в выходные утром просыпаешься с проститутками. Твой карнавал продолжится до самого deadline’а, И прах разбросают по ветру до мельчайшего грамма. А память растворится, как сахар в кипятке, Так же, как и мои стихи — простые слова на бумажном куске. «Последний день» Все хотят моих обозначенных рамок, Где любовь — лишь хотение и обещание сказок. Напрасен тот труд, не воспримет она ничего! А я лишь сказал то, что могу дать от себя самого. Да, получилось грубо, а ты что хотела? Чтобы, как принц в сказках, встал на одно колено? Прости, но это моветон твоих мечтаний, Хочешь знать, мне и без девушек страданий хватает! Все время копаясь, искать ответ, не зная на что, Смешно даже слышать «люблю», а за что? За что такого, как я, любить и, вообще, быть рядом? Я не достоин даже последний день провести с любимой дамой!