l'amour

Сынмин смиренно ждёт. Ждёт ответов на все вопросы, которые безумными кругами ада крутятся в его голове. Которые не дают спать ночами, бьют молотом по черепной коробке всё сильнее с каждым разом. Которые лживо отступают при других людях и появляются, стоит только ему остаться наедине с самим собой. Ждёт, когда, наконец, сможет перестать вспоминать его. Перестать вспоминать улыбающиеся глаза, маленький нос и манящие губы. И руки. Руки, которые каждый раз, стоит им подойти чуть ближе друг к другу, находили его собственные и так крепко сжимали, заставляя думать только о нём. Ждёт разрушения всех иллюзий. Разрушение того невероятного обмана, которого Сынмин в жизни не встречал. Обмана, из-за которого чёртовы бабочки, рвались наружу с бешеной скоростью. Лжи, в которую так легко было влюбиться. В которой Сынмин погряз, не желая выбираться. Ждёт, когда перестанет вспоминать васильки в его волосах. Когда Сынмин сорвал один маленький цветочек, в голове сразу возникло желание подарить василёк именно ему. Не боясь, что глаза отразят ту детскую, едва зародившуюся, любовь. Не боясь, что он не поймёт столь странного жеста. Ждёт, когда закончит любить. Закончит никому никогда ненужную любовь. Ведь у него есть своя жизнь, в которой нет места никчемным Сынминовым чувствам. Но Минхо молчит. Молчит, хотя давно бы мог прекратить его извечные страдания, прекратившие быть глупой шуткой ещё давным-давно. Он для Минхо особенный, только делает ему до чертиков больно. Недоговорками, острыми словами, холодными взглядами. И молчанием. Молчанием, которое явно затянулось, только осмелиться нарушить его, сил не было. Минхо видит в глазах напротив немую просьбу всё закончить. Сказать, что устал. Что нравится кто-то другой. Что не нужен был никогда ему. Минхо может взять чужое лицо в свои холодные руки, может сказать так тихо-тихо, практически у самых губ, что всё кончено, но. Но Минхо молчит, а Сынмин смиренно ждёт.