Сумасшедшие полторы недели

Капли громко тарабанили по панорамным окнам башни. Угольные тучи заволокли всё небо, иногда пропуская через себя яркие молнии. Ветер раздувал кроны деревьев, волосы прохожих и их длинные пальто, или вообще сдувал тех напрочь. Непривычный после долгого жаркого лета холод застал Петербург врасплох. Давно остывшие простыни, почти накрахмаленные и невесомые, подернутые вмятинами. Одеяло, шелковистое, приятное к телу. Гром раскрыл глаза. Казалось, что он ничего не помнит, будто напился вчера. Но он точно знал — вчера он был вполне трезв. В голове промелькивали события ушедшего дня: такси, рассекающее промокший город, свет фар, башня, с горящей вывеской, не менее горящие глаза напротив, пьяный танец юноши, сброшенный, как и все приличия, расписанный халат. Периодический голос Марго: «Сергей, вызвать экстренные службы?». Гром протер глаза. Сознание пересекла мысль: он опоздал на работу. Чертыхнувшись, он приподнялся и сел в кровати, упираясь в изголовье. Разглядывая комнату, он понял, что еще придется поиграть в сыщика собственной одежды. Справа от него лежал спящий, тихонько посапывающий рыжий паренёк, раскинув руки по сторонам, периодически дергающийся во сне. — Кошмар снится, что ли, — посчитал майор. Не решаясь будить Разумовского, он бесшумно покинул постель, постепенно отыскивая очередной предмет одежды и одеваясь. Помедлив перед выходом, он подошел к Сергею. Что-то теплое разливалось в груди при одном взгляде на него. Игорь поправил ему волосы и прижался горячими губами к бледному лбу спящего. Прикрыв его одеялом, он покинул спальню. Попав в коридор, он нашел и фуражку, насунул ее на голову и двинулся к лифту. Спустившись вниз и покинув здание, резко попал в скверную обстановку. Долгое ожидание под дождём наводило тоску. Что-то щемило в груди. Гром не понимал, что его так тревожит. Какое-то предчувствие черной гусеницей закралось ему в сердце и не хотело убираться, а только медленно росло, но явно не для того, чтобы стать бабочкой. Переживал он отнюдь не о работе. Наверное, в первый раз, за последние годы, он думал не только о работе. Бело-красный трамвай осветил дорогу желтым светом фар и приветственно раскрыл дверные створки. Игорь залез внутрь, ухватился за поручень и бродил взглядом по внутренности поезда. Полупустой трамвай сдвинулся с места. Что-то не отпускало майора, держа в напряжении. Выйдя на остановке, пришлось пройти пару кварталов, чтобы попасть в свой отдел. Зайдя внутрь, он не заметил на себе особого внимания. Почти все работали: принимали граждан, их заявления, составляли акты, работали в лаборатории, искали что-то в вещдоках. Дима Дубин махнул рукой Игорю и уперся в компьютер, старательно заполняя отчёт. Игорь свалился в своё кресло, глянул на Дубина. — Поздно ты сегодня как-то. Майор Гром сделал вид, что ничего не услышал. — Ну что, есть что-нибудь интересное? — Не-а, пока ничего, —протянул Дима, не отрываясь от отчета. — Сегодня разве что если вызовы будут. Но ты можешь помочь мне с бумажной работой! — Не-е, это не ко мне, я по оперативной части, — поморщив нос ответил майор. Привыкший Дима только кивнул, отвлекшись на бумаги, стопкой заполнившие половину его стола. Игорь скучающе поглядывал на офис. Вытащив смартфон, купленный по наставлению Юли Пчёлкиной, он заглянул в сообщения. Найдя контакт Разумовского, он медленно набрал, ещё не до конца подружившись с девайсом: «Доброе утро. Выспался? :)». Палец задержался над кнопкой отправки, но всё-таки стукнул по экрану. Отправлено. Он вышел из диалога с Разумовским, пролистал остальные. Новое сообщение от Пчёлкиной: «Позвони мне. Это срочно.» Что опять стряслось? Игорь решил позвонить на обеде через пару часов. Вернувшись в диалог с Разумовским он заметил «В сети» и около своего сообщения «Отправлено». Почему не читает? — Глупости это всё, — одёрнул самого себя Гром и убрал смартфон в дальний карман. Снова уйдя в размышления, Игорь не заметил Дубина, который накидывал куртку и взывал к нему. — М? Я не расслышал, — Игорь вышел из транса. — Я говорю, вызов есть. Кража в ювелирном! Интересно, правда? — энтузиазма у Дубина хоть отбавляй. — Ага, — скучающе ответил майор и накинул фуражку на голову. Трясясь в служебном авто, он наблюдал за серым городом. Всюду сновали люди с цветными зонтами, проезжали машины, иногда обрызгивая прохожих. В ювелирном салоне было две заплаканные консультантки, охранник-громила и незадачливый грабитель, сидевший на полу под надзором верзилы. Игорь подошёл к охраннику, поздоровался и опустил взгляд на псевдо-преступника. Тот забито смотрел в одну точку. — Ну ты и дебил. Лезть в воду, не нащупав дна, — Игоря уже раздражали тупые преступники. С ними не было никаких загадок, приехал–оформил–увезли. И так изо дня в день. Любимая работа становилась почти тягостной для майора. Дима копался с документами, составляя протокол. Игорь вспомнил о своих мыслях по поводу звонка и, найдя удобный момент и махнув Диме, вышел из ювелирного. — Алло, ты позвонить просила? — Привет, да, просила. Забей, уже неважно. — А что стряслось то? — Куча материала сорвалась за месяц, рейтинги падают вниз, соответственно денежному счёту. Хотела в баре напиться, но ты же не пьешь практически. — Так вот она — срочность. Не горюй, Пчёлкина. Взлёты, падения, взлёты. Всё бывает, всё приходит в норму. Придумаем что-нибудь. Может, я какой материал подкину. Наводи глаза, на всякий случай, — Игорь улыбнулся, пытаясь словами успокоить подругу. — Спасибо, Игорь. На тебя возложена еще одна надежда в этом городе, — она засмеялась. — Ладно, не буду отвлекать от работы, держи связь. Жду сенсации! Хотя нет, я найду её еще до тебя! Пчёлкина отключилась. И всё-таки она фанатик своего дела, хотя Игорю ли об этом рассуждать? Зря, наверное, он вселил такую надежду. Он и сам то заскучал на работе, ему бы какого материала. Оставались только надежды. Преступника-неудачника уже закрыли в бобик и повезли в отдел. Игорь решил всё-таки помочь Диме в отделе, потому как другой работы сейчас не находилось, и он присоединился к бравой компании. Просидев в отделе почти до ночи, заполняя бесполезные бумаги для начальства, заработавшийся майор Гром пошёл домой пешком. Хлюпая ботинками по лужам, не боясь никаких глупых простуд, он понимал, что завтра его ждет такая же монотонная работа. И послезавтра тоже. Заглянув в телефон перед сном, Игорь обнаружил, что его сообщение только прочитано Разумовским. Ну и пусть, занят наверное, тоже работает. Потихоньку Игорь втянулся в монотонный рабочий ритм, однако всё еще надеялся откопать какого-нибудь жулика или маньяка, как бы странно это не звучало. Желание нести пользу в мир всегда оставалось при нём. Через несколько дней в Петербурге начала орудовать банда грабителей, не оставлявших ни одного свидетеля своих дел. Игорь с головой ушёл в омут работы, периодически пересекаясь с Пчёлкиной и ругая её за то, что та себя не бережет и лезет, куда не надо. В круговороте обысков, встреч с последующим мордобоем, Игорь думать забыл о своём смартфоне, оставленном в прикроватном ящике и, вероятно, давно разрядившемся. Возвращаясь домой, он наскоро готовил поесть и валился с ног, забывая о мирских заботах. Несмотря на это, он иногда думал, почему это Разумовский молчит? Но навязываться никогда не было в громовской манере. Как-то, возвращаясь домой после насыщенного и вместе с тем тяжелого дня, Игорь обнаружил, что после той ночи они с Разумовским больше не контактировали. Придя к такому озарению, Гром ударил себя ладонью по лбу со словами «Во я деби-и-ил». Он не получал сообщений, звонков, ничего. Один раз он заметил его на выставке, с хозяином которой Игорь беседовал на предмет украденных картин. Однако Сергей, заметив полицейского, накинул пальто и ретировался. Игорю катастрофически не хватало времени, поэтому выхватить его он тогда не смог. Тут же он и осознал, что телефон мирно покоится дома. Конечно, он ничего не получал, ну естественно. Игорь испытал наверное, самый большой стыд за всю свою жизнь. Да, здесь либо работа, либо отношения. А Гром буквально женат на работе. — Пора заехать — подумалось ему и он выскочил за остановку от дома. Вызвав такси к офису Разумовского, он пытался сохранить тихнущий огонёк надежды, что всё как-нибудь обязательно решится. Облака медленно плыли по чернильному небу. От белых ночей осталось только воспоминание. Скоро зима начнёт наступать на пятки. В автомобиле играла какая-то скверная кальянная, сложно назвать её таким громким словом, музыка. Пахло приевшейся ёлочкой, а таксист барабанил пальцами по рулю, что постепенно подбешивало. Игорь высадился и огляделся вокруг. Железно-стеклянная махина недобро поглядывала на полицейского, вверху неоном отливала надпись «Vmeste». Почему-то у порога его покидала решительность. Что он ему сейчас скажет? «Нет, я тебя не трахнул и бросил, а заработался». Вы не понимаете, это другое. Но привычка действовать взяла над ним верх, он зашёл в здание и побрел к лифту. В самом лифте лампочки были скорее софитами, но на удивление не играла эта типичная музыка. Сейчас Игорю попалась песня депешей. Он в такт подпевал, точнее, мычал: ол ай эвер вонтед, ол ай эвер нидэд. Лифт раскрылся на последнем этаже и пригласил гостя внутрь. Зайдя на этаж, он поздоровался с Марго. Та, уже хорошо знавшая Игоря, спокойно пропустила его внутрь, непременно сообщив об этом хозяину офиса. Из спальни, потягиваясь, вышел Разумовский. Без интереса глянув на майора, он плюхнулся на диван, потянув руку за недопитой бутылкой шампанского. — Чего пришёл? — фыркнул хозяин башни. Игорь почти задохнулся от такого вопроса. После всего такой приём? Он, конечно, виноват, но можно же было и самому двинуться? Нет, дурак, твоя вина. — Ну, я думал мы… Сергей тяжело вздохнул, потерев костяшки пальцев. Проморгавшись, он поднял безразличный, печальный взгляд. — Думал-думал. И не позвонил даже. Смс-ку какую-то пошлую оставил и забыл. — Я работал, — голосом с металлом. Тревожный огонь загорелся в глазах Сергея. Он был близок к настоящей вспышке. — Я тоже работаю, почти сутками. Однако, я находил время. Я настрочил тебе миллион смс, названивал, получая в ответ «абонент временно недоступен, перезвоните бла-бла-бла». — Я телефон в тумбе оставил после своего первого сообщения. Ты не отвечал, я не хотел лезть. — Оправдывайся, — хмыкнул парень и глотнул шампанского, в котором не осталось и пузырька. — Не оправдываюсь я. Чё ты добиваешься, разозлить хочешь? Я же пришел, я объяснился. Мы эту банду поймать не можем никак. — его выводил этот разговор. — А мне показалось, что один мент мной воспользовался и пошёл дальше геройствовать. Игорь уже было хотел вставить свои пять копеек и непременно возразить, да только Разумовский не дал и шанса. — Ну ничего, Игорюшенька. Я без тебя тоже повеселился. Игорь насупился, решив послушать Разумовского. — А ещё, Игорь, я трахался. Нет, не поэтично как-то. Любовью занимался, вот. В отличии от тебя, судя по всему, — он выдавил смешок. И тут Гром, по-русски говоря, охренел. Мышцы покрывались инеем, а сердце наоборот топило пуще батарей в феврале. Снаружи он старался сохранять хладнокровие. — Ты гонишь что ли, я не пойму? Трахался он, ну поздравляю с званием почетной секс-машины тогда, — он театрально зааплодировал. — Я тогда пойду, пожалуй, а то ещё любовник придёт, а тут муж в шкафу прячется. — Ревнуешь? — с ухмылкой и издёвкой в голосе. Игорь уже развернулся на пятках, но помедлил. Повернувшись обратно, он чеканил: — Тебя что ли? Разумовский утвердительно дернул бровями. — Нет, думаю, нет. Я тупанул, видимо, посчитав, что у нас всё серьёзно. Но я не собираюсь дальше тут унижаться. Всегда честный Гром сейчас скрывал свою ярость как мог. Обида кипела под кожей, несправедливость била молоточком внутри черепной коробки. Конечно, он, чёрт возьми, ревновал и не хотел верить, что чьи-то мерзкие руки касались Серёжки. Не зная, как поддеть ещё, пьяный парень выпалил: — Кстати, был у меня один Игорь. Такой же геройствующий, но в постели ты получше будешь. Также думал, что переспав со мной, получил меня в собственность. Игорь сжал челюсти. Зубы с болью скрипнули друг о друга. — Прекрати немедленно. Я повторюсь, не собираюсь я тебя слушать дальше, — процедив, он снова развернулся и зашагал в сторону лифта. Серёжа спрыгнул с дивана, предчувствуя не лучший конец своего представления одного актера, пошатнулся и крикнул: — Игорь, твою за ногу, Гром. Ты — величайший тупица за всю мою жизнь! — с вызовом, но огромным желанием остановить мужчину. Тот, к кому воззвали, не без сожаления опять остановился. — Теперь я даже не удивлён, что вы раскрыть эту банду не можете! Я тебя вокруг пальца обвел, как ребенка, а ты и повёлся. Проще чем конфетку у детки утащить. — Чё несёшь-то? — напряженный полицейский еле держался, чтоб не вмазать этой наглой морде. Разумовский устало, шумно выдохнул. Он, наконец, сдёрнул напущенную надменность вместе с ухмылкой. — Да не трахался я ни с кем, господи прости! Просто не придумал ничего лучше, извиняй уж, дорогой. Позлить хотел, внимания привлечь может. Игорю опять пришлось повернуться и зашагать в сторону рыжего, сжимая кулаки. — Поверь, Игорюнь, лучше тебя я не найду. Что-то облегченно унеслось на душе у Игорюни. — Зачем этот цирк? Ты нормальный, или как? — Гром всё еще заметно злился. — Затем, что я придумал пару тысяч версий того, чем ты там занимаешься, помимо любимой работы. — Как-то не оригинально, для такого гения, как ты, — Игорь заметно устал от словесной перепалки, боясь, что она может и к рукоприкладству со своей стороны привести. Понимая, что дальше отвечать колкостями ни к чему не приведёт, он поинтересовался: — Ты уверен, что это вообще единственная причина? А то чёт горелым пахнет. Будто в момент протрезвев, Разумовский тряхнул головой и протер красные глаза. Видит бог, он уже миллион раз пожалел, что начал свою клоунаду. Он хотел промолчать в ответ, но явно слишком много молчал до этого. — Со мной такое было. Меня оставил одного самый близкий человек. Он сглотнул, чувствуя, как влага наступает к глазам. — Уехал и без единой весточки, письма, звонка. Я тогда строчил письма раз в неделю, усердно марочки клеил, бегал на почту. А в ответ только похоронку и ящик с последними пожитками получил через год — налитый огромной тоской и тихой болью, голос парня выдавал дрожь. — Теперь ты понимаешь? Сидя в четырех стенах, я трясусь о том, что ты, может, на задании уже погиб или ранен. Потому и боялся наведаться к вам. Игорь, внимательно слушая, занервничал. Такого о Разумовском он не знал. В душе у него смешались боль о ближнем и злоба на эти выходки, обидные слова, выбившие из ритма. Он не представлял, как на такое реагируют нормальные люди, явно отсутствующие в этой комнате. Тогда он приблизился и ухватил Серёжу к себе. Крепко затянув в объятия, он жёг кожу на его шее горячим дыханием. Серёжа в ответ схватился за него, словно утопающий за тростинку. Влага покинула берега синих глаз и закапала на кожаную куртку Игоря. Тот мягко поглаживал парня по спине, не произнося и слова, давая пространство, давая время. Когда всхлипы почти сошли на нет, Игорь зашептал: — Мы не виделись полторы недели. А ты мне устроил и разбор полётов, и плач Ярославны. Он задержался, обдумывая следующие слова: — Мне больно за тебя. И за себя тоже. Лучше говори прямо, что ты чувствуешь, вместо колкостей, герой-любовник. Серёжа нервно хохотнул. — Прости. Но как я себя мог чувствовать ещё! После ночи оставил одно сообщение и испарился. — Ага, отделал и бросил миллионера, гения, филантропа, — он не успел закончить, Серёжа легонько стукнул его по спине. — А я, если честно, так и подумал. Наверное, здесь главная тупица теперь я. — Кругом прав, — поддержал Игорь. Он расцепил объятия и пригрозил рыжему пальцем: — Твое счастье, что я тебя дослушал. Я бы ушёл отсюда, хлопнув дверью, и глазом не повёл бы. Гром всё еще сердился на него. Чуть крыша не рухнула, ей богу. Серёжа покрылся паутиной стыда. За каждое слово, произнесенное здесь невпопад, он был готов ударить себя прямо сейчас. Он нервно растирал предплечья, боясь и пискнуть. Немного смягчившись, Игорь добавил: — Но я тебе скидку делаю за состояние аффекта. — Спасибо, господин полицейский, — со смешком в голосе ответил Серёжа. — Ай, ну тебя! — Игорь шутливо махнул рукой. — Хм, можно и «ну» меня, но я бы чаю выпил для начала. Майор согласно кивнул и грохнулся на мягкий диван. В следующую секунду Разумовский дал Марго команду поставить «умный» чайник. Чудо техники зашумело на кухне, которой, казалось, никто и никогда здесь не пользовался. Серёжа утопал на кухню заваривать чай. Игорь же размышлял, насколько глупо всё получилось. Теперь он понял: с таким невротиком нужно заряжать телефон ежедневно. Нужно быть рядом. Нужно разделять жизнь для работы и для отношений. Он почти что лишился луча солнца в тёмном царстве, именуемом Петербургом. И как-то быстро, нелепо всё разрешилось. Из дум его отвлек шаркающий Серёжа с двумя чашками в руках. Он протянул одну Игорю и плюхнулся на диван, прижавшись к мужчине. Тот, одной рукой держа кружку, второй приобнял Серёжу. Постепенно смягчаясь, он разглядывал его, слушая рассказ с той конференции. — А он, представляешь, стоит на сцене и толкает речь. Обращается ко мне и такой: «сооснователь — Сергей Раз.. Разумов..Разов?.. Разгромовский». Игорь засмеялся. — Разгромовский, реально? — Ага! Я уж подумал, он что-то знает. — Хах, дадим такую фамилию детям. Серёжа встрепенулся, раскрыв глаза. — А ты думал, они будут пафосные Разумовские? Я ещё подумаю на досуге, может Громами будут, да и всё. Серёжа только хитровато посмеялся, будто Гром глубоко заблуждался. Проговорив еще добрые несколько часов о работе, курьёзах на ней, коллегах, дойдя аж до детства, оба заснули в обнимку, сидя на до ужаса удобном диване. Игорь сладко прихрапывал, ещё не подозревая, что на оставленный дома телефон пришла смс-ка от Пчёлкиной, которая уже писала материал о самой интересной паре в городе и удивлялась, на что только готовы пойти друзья, чтобы помочь даже по работе. Что сулит им завтрашний день? Они не могут сказать наверняка. По крайней мере, теперь Игорь будет следить за девайсом и лишний раз «навяжется». А Серёжа уверенно решил, что больше бокала он теперь не выпьет, а лгать и злить этим Грома уж точно больше не собирается.