Instead Of A Killer Whale

— Я знаю, что ты умеешь говорить. Ответишь мне на пару вопросов? — синеволосый юноша садится на край бассейна, обращаясь к его обитателю. Обитатель настойчиво делает вид, что не понимает и агрессивно на него смотрит. — Ну хоть как-нибудь поговори со мной, — наклоняет голову к плечу парень, улыбаясь. Существо в бассейне беззвучно усмехается и выдаёт такой набор звуков, что напоминает и свист ласточек, и крик касатки. К его огромному удивлению, синеволосый отвечает столь же замысловатым звуком: — Чего обзываешься? — спрашивает человеческий парень. — Ты… ты тоже мерман?.. — искренне удивляясь задаёт свой вопрос русал. — Не совсем. Таких как я — люди называют «морскими чудовищами»¹, ну, те, кто якобы видел. В подтверждение своих слов юноша опускает в воду руку, до середины предплечья, и она тут же покрывается кроваво-красной, кое-где серебристой, блестящей чешуёй, а пальцы срастаются между собой серебряной перепонкой. Дождавшись, пока трансформация закончится, он поднимает руку над водой, демонстрируя её мерману. — Но… ваша расса не может находиться в воде в человеческом облике, а я видел, как ты плавал, да ещё и на глазах у людей! — восклицает русал. — А я полукровка, — просто отвечает синеволосый. — Поэтому могу контролировать свои превращения. — Всё равно, — суровеет взглядом мерман. - Я презираю таких как ты. Вы первыми стали крутиться вокруг человеческих кораблей и разорять рыбацкие сети вместо того, чтобы охотиться! — Йе-йе, не гони! Ты видел, чтобы конкретно я рвал сети? Или, скажем, скакал под звуки, называемыми пиратами музыкой? — Все вы одинаковые. — Да? А русалки не все одинаковые? — Я… — Да знаю, знаю, мерман ты. А не ваши девушки утаскивали людей? Не вы топили корабли и устраивали бури? Многие из моего рода и семьи погибли во время штормов. Русал молчит. — Зачем вы меня здесь держите? — спрашивает он после длинной паузы. — Всё равно ведь меня продадут тому, кто больше заплатит. Какая разница — умереть здесь или ждать, когда богатей наиграется и бросит? — Ах, — усмехается юноша, вытирая руку об рубашку. — А я и не знал, что у мерманов с ментальной связью туговато. — У кого?! Да ты… — Почему же тогда ты никак не поймёшь, что Чимин не собирается тебя вот так вот оставлять? — улыбается синеволосый. — Боже, — мерман пускает хвостом волну. — Ты кто: маньяк или псих? — Чего это? — У тебя такая лыба, что будь ты мерманом, я бы испугался. Наверное. — Ты такой грубый, — обиженно бормочет Тэхён. — Бяка. Парень с голубыми волосами поднимается и уходит, оставляя мермана наедине с собой и своими мыслями.

***

      Сегодня Чимин особенно возбуждён — пришло время зашить Ю́и порыв жабр. Пак шёл и думал, чего ж можно и нужно сказать (сделать?), чтобы мерман разрешил ему это сделать. — Юи, раздражение спало, но, чтобы всё окончательно пришло в норму, нужно зашить, понимаешь? Исправность жабр — это же очень важно, правда?.. Не годится. Почему я его постоянно уговариваю и вымаливаю разрешения? Поуверенней надо… Эй, Юи, дай-ка я тебе жабры подлатаю!.. Не-не-не! Я не должен так делать… Ай, ладно, по ходу придумаю. Это решение возникло из-за двух обстоятельств: первое — по ходу дела мозг соображает быстрее, второе — люди в автобусе уже оборачиваются на него. — Привет, Чонгук! — Прив… — Пока, Чонгук! — Аэ… Окей. — Ю-у-у-и-и! — Чего орёшь? — недовольный мерман снова появился у самых ног Пака. — Нужно зашить твои жабры. Кстати, дай гляну, как там дела. Чимин присел на корточки, а русал подставил лицо. — Ну что, всё не так плохо, даже лучше, чем было несколько дней назад. Уже можно накладывать шов… — и Пак замолчал.       Юи вздохнул, тихо рыкнул, и вновь посмотрел на Чима. — Давай. Не веря своим ушам Чимин нашёл аптечку и уселся в такой же позе, как и в предыдущие визиты. Русал ещё раз вздохнул и примостился на человеческом бедре. Обезболивающее нанесено, но мерман не мурлыкает. Пак почувствовал, как бьётся сердце Юи. Оно стучало так сильно, что казалось, будто вся грудь внутри ходуном ходит. — Юи, у тебя всё нормально? — Д-да. — Просто твоё так сердце сильно стучит, что я беспокоюсь за тебя. — У меня три сердца, всё нормально. Зашивай, я могу и передумать… Последнюю фразу мерман произнёс не с колкостью, а со скрытым… страхом?       Чтобы немного разрядить обстановку, Чимин начал задавать вопросы, попутно делая дело. — Три сердца? Как у осьминога что-ли? — Что-ли. Ты хоть знаешь, зачем? — Нет, не знаю. Расскажешь? Игла, нить, зажим для иглы, медицинские ножницы… — Одно сердце гонит кровь по всему телу, а два других — к жабрам и обратно, — Юи отвечал, не прекращая следить ни на секунду. — Теперь понятно, — Чимин же аккуратно делал своё дело. — А я слышал, что у осьминогов кровь голубая. Как насчёт русалок? — Не называй меня русалкой. — Нет, я не про тебя, я про, ну… самок? — Чего сжался весь? Боишься? Но ты прав, наше… общество больше похоже на стаю. — Это проще? — Что? — Доверяться инстинктам, интуиции и чувствам. Это проще, чем думать, принимать выбор и решать? — Проще. Пак закрепил нить и сложил инструменты обратно. — Вот.       Юи провёл пальцами руки по жабрам на скуле и попробовал подвигать ими. Получилось. — Спасибо.