пицца и поцелуи

Тихонечко, стараясь не шуметь, Чимин открыл входную дверь. В квартире тихо, Чонгук, наверное, уже давно спит. Чимин разувается и проходит в гостиную. К его удивлению, Чонгук валяется на диване, завёрнутый в несколько пледов и с интересом смотрящий какое-то шоу по телевизору. Он замечает Чимина и его сонное лицо расплывается в улыбке. Чимин подходит к нему, наклоняется и целует. Гук обхватывает его шею руками и тянет на себя. Чимину приходится лечь на диван, прервав поцелуй. Они вдвоём еле помещаются на неразложенном диване, поэтому жмутся друг к другу изо всех сил, чтобы не свалиться. — Сильно устал? — шепчет Чонгук Чимину на ухо, и тот съёживает от щекочущих губ. — Очень. — Сколько сейчас вообще времени? — Полвторого ночи. — Проголодался? Я так хотел вместе с тобой что-нибудь приготовить, но раз ты устал, тогда я могу один... — Чимин прервал речь Чонгука лёгким поцелуем в губы и почувствовал его улыбку. — Раз ты хотел, давай приготовим. Что будем делать? — Ты же устал... Ложись спать! — Гуки, я весь день проторчал в офисе, поэтому очень хочу провести время с тобой. Я по тебе так соскучился. Я хочу готовить вместе, если ты не против. — Не против. — Чонгук влюблёнными глазами смотрит на Чимина, и тот начинает таять. — Тогда пойдём быстрее. — Он подталкивает Чимина бёдрами и тот падает с дивана. — Эй! — Чимин подхватывает Чонгука на руки и несёт на кухню. Тот, довольный-довольный, обхватывает его шею руками и смеётся в голос. От его смеха самому всегда хочется смеяться. — Стоп! Наша остановка. — Чимин ставит парня у холодильника. Чонгук улыбается по-кроличьи, целует его в щёку и объявляет: — Готовить будем пиццу! Я хочу "Пепперони". У нас как раз всё для неё есть. Пиццу? Ох, это же с тестом возиться. Это долго и муторно, слишком утомляет. Однако Чонгук останавливает сомнения Чимина: — Я готовое тесто купил уже. Осталось его раскатать, сделать начинку и испечь! — Здорово, — приобняв Чонгука за талию, говорит Чимин и отходит. — Пойду поставлю духовку разогреваться. Чонгук начинает подготавливать стол, чтобы насыпать муку и раскатать тесто, а Чимин ставит духовку на 200 градусов. Оба знают, что ему лучше не прикасаться к продуктам. — Чимин-а, поможешь? — Конечно, что делать нужно? — Тут теста на две пиццы. Я уже разделил куски. Один буду катать я, другой ты. Вперёд! — он подмигивает Чимину и даёт ему вторую скалку, а тот смотрит на неё, как на орудие для убийства. — Но я ведь готовить не умею. — растерянно говорит Чимин, а Чонгук улыбается. — Не бойся, я тебя научу. Ничего сложного в этом нет, смотри. — Чонгук посыпает стол мукой, кладёт кусок теста и начинает катать. Бесформенное нечто начинает превращаться в круглую лепёшку. Чимин забыл на что ему нужно смотреть, потому что залип на тонкие длинные пальцы, и на то, как парень ловко обращается со скалкой. Но Чонгук останавливается, прерывая мечтания Чимина, и говорит ему брать свою скалку в руки. — Мне кажется, я сейчас всё испорчу, — Чимин берёт оставшийся кусок теста и кидает его сверху на стол. — Ты забыл посыпать стол мукой. — Ах, точно, — Чимин и тут успевает налажать, слишком резко опустив руку в пакет с мукой. Из пакета вылетает облако муки прямо ему в лицо. Чонгук, кажется, сейчас задохнётся от смеха. — Какой ты растяпа, — еле выговаривает он сквозь смех, из его глаз уже слёзы текут. — Сейчас скалкой получишь, — притворно обижается Чимин, чем вызывает у Чонгука новую волну смеха. — Чонгук! — Ладно, извини. Вставай к столу. — Чимин наконец-то посыпает стол мукой и спокойно в этот раз кладёт тесто. — Бери скалку и начинай. — Чимин снова в ступоре. Ну поставил он скалку на тесто, и что? Ощущение, будто он поставил скалку на кирпич. — Ну, давай катай, чего ты встал? Надави немного, — Чимин давит на тесто со всей силы, и оно разделяется на две половинки. — Что ж ты делаешь... — Чонгук не выдерживает и встаёт позади парня. — Учись, пока я жив, — управляя его руками, он всё-таки раскатывает тесто. Чимин мог бы провести вечность, стоя вот так рядом с Чонгуком. — Вуаля. — Спасибо, — Чимин целует Чонгука в губы. Он отвечает на поцелуй, и Чимин понимает, что хочет сейчас совсем не пиццу. Чимин играет с его губами ещё настойчивее, прижимает к тумбе и сажает на неё. Остаётся стоять между его ног. Чонгук цепляет их за спиной Чимина и запускает пальцы в его волосы. Дыхание парней словно слилось воедино. Чимин проводит руками по его лицу, шее, волосам, бёдрам, проникает руками под футболку, скользя по рёбрам, отчего у Чонгука бегут мурашки. Он содрагается, на мгновение крепко сжимает Чимина ногами сильнее и отстраняется. На его щеках лёгкий румянец. — Сначала пицца, — хриплым голосом говорит он и улыбается. Чимин тоже улыбается и отходит. Но, честно говоря, он был готов взять Чонгука прямо здесь, если бы тот его не остановил. — Продолжим в спальне, солнышко. Что делать сейчас? — интересуется Чимин. — Теперь начинка. Достань, пожалуйста, из холодильника сыр, колбасу и кетчуп. — Конечно! Колбасу надо резать ломтиками или кружочками? — Давай каждый сделает, как хочет. Намажь пока тесто кетчупом. Парни стоят рядом, плечом к плечу, занимаясь своими делами. Краем глаза Чимин видит, как Чонгук перекладывает свою пиццу на противень и рисует что-то кетчупом. На ней аккуратно выведены их собственные инициалы и сердечко. Гук замечает, что за ним наблюдают и смущается. — Мне нравится, — говорит Чимин, из-за чего Чонгук краснеет. Милый смущённый котёнок. Чимин улыбается и продолжает резать колбасу для своей пиццы. Он готов прыгать от счастья, когда видит Гука. — Гук-и, я люблю тебя. Ну, что б ты знал. Чонгук смотрит на него, краснеет ещё сильнее и целует Чимина очень нежно. — И я тебя люблю, сильно-сильно. Они смотрят друг на друга какое-то время, пока не вспоминают про пиццу. Чонгук хихикает. — Почти всё! Остался сыр. — Чонгук достаёт тёрку. Он принимается тереть сыр над своей пиццей. — Может хватит сыра? — Чонгук смотрит на Чимина, как на предателя. — Хватит сыра?! Ты что? — он ужасается и продолжает тереть сыр, пока на пицце не образовывается небольшая горка. — Много сыра не бывает. — А можно я и твою пиццу сыром посыплю? — Гук смотрит на Чимина щенячьими глазками. — Пожалуйста! — За поцелуй — можно. Чонгук кладёт ладонь на щёку Чимина и долго целует его. После заглядывает в глаза и спрашивает: — Можно? — Гук-и, ну конечно можно, малыш. Этот большой ребёнок смеётся и так же оформляет пиццу Чимина. — Готово! Теперь в духовку. Через полчаса тихих разговоров, нежных и настойчивых поцелуев, крепких объятий и лёгких прикосновений они вспоминают про пиццу. Доставая её, Чонгук умудряется обжечься, поэтому вторую пиццу достаёт Чимин. Гук стоит и держит руку под струёй холодной воды по наставлению Чимина. Они вдвоём расставляют пиццу на стол, Чонгук разливает вино по бокалам. — Это можно назвать завтраком? — интересуется Чимин, и Чонгук удивлённо смотрит на кухонные часы. — Вот это да, — он пожимает плечами, — тогда пусть будет завтрак. Ты так устал. — Чонгук смотрит обеспокоенно на Чимина. — Сейчас поедим и ляжем спать. Пицца просто невероятно вкусная. За разговорами они выпивают вино и съедают всю пиццу. Чимин сидит уже в полудрёме. Чонгук берёт его за руку и ведёт в спальню. Они укладываются на кровать, Чонгук снимает с Чимина рубашку, сам раздевается и укладывается рядом. Чимин накрывает их одеялом. — Спокойной ночи, Чимин-и, — говорит Гук, что звучит странно, учитывая, что за окном уже светло. Он ложится Чимину на плечо, и тот обхватывает его за талию. Чимин бы хотел большего, но они оба сильно устали. От Чонгука веет теплом и уютом, Чимин обнимает его крепче и слышит размеренное дыхание. Уснул. Он улыбается, целует его ещё раз и засыпает. Им хорошо вместе.