Ракушка

– А помнишь, как мы в детстве собирали ракушки? Они были речными, такими мелкими и невзрачными, не то, что эти, верно? – Кэйа усмехнулся и поддел мыском ботинка ближайшую ракушку, чуть прищуривая глаз от слепящих солнечных лучей. – Не хочешь снова их пособирать? Идея была действительно глупой. Дилюк в последнее время не любил ребячество, а от контраста счастливых детских воспоминаний, и того рокового дня, его лицо мрачнело подобно грозовому небу. Но Кэйа не был бы самим собой, если бы удержался от озвучивания столь заманчивого предложения. – Угомонись. Раздражает мельтешение перед глазами, – Дилюк шумно выдохнул и почти незаметно оттянул шейный платок. Кэйа засмеялся и показательно сбросил с плеч накидку, подставляя кожу солнечным лучам. – Раздевайся, братец, а то сваришься в собственном соку. Думаю, выберемся мы отсюда не скоро, а тебе бы нисколько не повредил загар. Сидишь в своём кабинете и солнца годами не видишь, превращаясь в бледную немочь. Так ведь скоро не то, что меч, перо писчее не поднимешь, – Кэйа уже приготовился было привычно уклоняться от клеймора, но Дилюк цыкнул, огляделся и нахмурился, поджимая губы. – Альбедо. Он же был здесь, разве нет? – Альбедо действительно нигде не наблюдалось, а следы его обуви обрывались у самой кромки воды. – Видимо, мы здесь одни. После этого привычная складка между бровей разгладилась, и лицо Дилюка приобрело более мягкое выражение. Кэйа же перестал усмехаться и подошёл ближе, медленно расстегивая пуговицы на тяжелом сюртуке. – Я ведь не шутил, Люк. Здесь слишком жарко. Не хотелось бы, чтобы ты получил солнечный удар, – больше им не нужно было играть и притворяться. Дилюк ужасно стеснялся их отношений, считал оные чем-то постыдным, но не мог отказаться от страстных поцелуев, жарких ночей и "случайных" встреч в переулках Монда во время патрулирования. Кэйа подхватил самую приглянувшуюся ракушку и прижал к уху, вслушиваясь в шум моря. И пускай Альбедо говорил, что этот звук – всего лишь отраженная пульсация крови в сосудах, Кэйе хотелось верить в чудо. Дилюк сильнее распахнул полы сюртука, снял шейный платок и уже гораздо свободнее вдохнул свежий морской воздух. Он никогда не был на море ради отдыха. Все поездки были строго деловыми, каждая минута распланирована, никаких фривольностей. Но сейчас можно было просто расслабиться, сесть на теплый, нагретый солнцем песок, стянуть перчатки и запустить в него кончики пальцев. Соблазн был слишком велик, и удержаться от него Дилюк не смог. – Разденься лучше, Люк, – Кэйа подошёл вплотную и склонился настолько близко, что его нос почти касался носа Дилюка. Тот отрицательно покачал головой и поджал губы. – Если Альбедо вернётся, мы не должны себя скомпрометировать, – Кэйа в ответ только понимающе улыбнулся, воздух вокруг него стал гораздо прохладнее, и в лучах солнца заблестели крошечные льдинки. Так действительно стало гораздо легче, вот только на этом Кэйа не остановился. Он повалил Дилюка на песок и прижался всем телом, стараясь поделиться живительной прохладой. – Что ты?.. Голову напекло и мозги оплавились?! Слезай немедленно! – лицо Дилюка медленно приобретало всё более красный оттенок, приближаясь по цвету к волосам, но всё же не дотягивая. Внутренняя энергия пиро, чувствуя свою противоположность, взбеленилась, вот только выход она нашла в усилении и без того острого возбуждения, сдавленного жёсткой тканью брюк. Кэйа знал, что так и выйдет. Знал, потому что сам лично закреплял эту реакцию множество раз. Знал, потому что любил во время прелюдии гладить Дилюка по груди ледяными кончиками пальцев, обводить по кругу горошинки напряженных сосков и чувствовать дрожь крепких мышц пресса. Вот и сейчас Дилюк реагировал остро и ярко, хотя Кэйа даже не прикоснулся к его обнажённой коже, не приласкал член и не впился жарким поцелуем в изгиб шеи, чтобы оставить свои метки. Дилюк предупреждающе упëрся рукой в грудь Кэйи и зашипел, что Альбедо может вернуться в любой момент, и они не должны... – Люк, тебя же заводит это, верно? Заводит, что нас могут застукать, – улыбка превратилась в широкую ухмылку, а единственный видимый глаз хитро прищурился. Щёки Дилюка заалели. В точку. Возможно, именно поэтому Дилюк всячески и скрывал их отношения от окружающих, изо дня в день играя на публику и источая напускное безразличие и пренебрежение. Сейчас он был как открытая книга, и Кэйа просто не мог не поддаться искушению. – Но мы ведь быстро управимся, верно? – их никогда не хватало надолго. Разница температур была слишком существенной, она во много раз обостряла чувствительность. Кэйа немного отстранился, расстегнул и приспустил собственные брюки, закусывая губу и шумно дыша, а после обхватил рукой свой член и чуть сжал. Белья он не носил, по всей видимости, из какого-то принципа, но так было гораздо проще. Дилюк же не пренебрегал исподним, поэтому провозился чуть дольше, хрипло простанывая и щуря глаза от слепящего солнца. Член уже налился кровью и ощутимо пульсировал от скопившегося напряжения. Слишком давно у них не было возможности уединиться. То Ужас бури, то хиличурлы и маги бездны, активизировавшиеся с недавних пор, то Фатуи. Дилюк с присвистом выдохнул и удивлённо распахнул глаза, когда Кэйа, не долго думая, просто оседлал его бёдра, сжимая оба члена в руке и окидывая Дилюка полным вожделения взглядом. – Мы так давно не занимались сексом... Но мы действительно не знаем, когда вернётся Альбедо, поэтому лучше ограничиться этим, – медленные движения прохладой руки заставили Дилюка откинуться на песок и запрокинуть голову. Стон, слишком громкий, слишком бесстыдный, сорвался с потрескавшихся губ Дилюка, и тот поспешил прижать руку ко рту, чтобы хоть как-то заглушить свой голос. Но Кэйа не позволил этому произойти. – Нет, Люк, я хочу слышать твой голос, – ленивые движения пальцев не приносили облегчения, наоборот, подливали масло в огонь, и Дилюк зашипел, пытаясь толкнуться бёдрами навстречу руке, но Кэйа оказался неожиданно тяжёлым. – Хватит дразнить... Просто сделай это, – Дилюк непроизвольно кусал свои губы, дурея от металлического привкуса на языке, выгибался и сдавленно стонал, из последних сил пытаясь сдержать голос. Кэйа предвкушающе облизывался, в его глазе полыхал ледяной огонь чистого вожделения. Скоро, совсем скоро они запрутся на винокурне, в таверне, в казармах, укроются в палатке или заночуют под открытым небом. Да где угодно, лишь бы вдвоём, лишь бы снова прижаться друг к другу разгорячëнными обнажëнными телами, лишь бы слиться в единое целое, наслаждаясь каждой вспышкой удовольствия и музыкой, состоящей из шлепков бёдер, хриплого дыхания и срывающихся стонов. Но пока придётся потерпеть, подождать, обуздать свои желания и порывы, двигать одной лишь рукой, ощущая всю недостаточность такого трения. Дилюку нравилось ощущение холодных пальцев, для Кэйи же не было ничего желаннее горячего, почти раскалëнного нутра. Тугого, узкого, сжимающего до звона в ушах, затягивающего всё глубже и глубже. – Я почти... Сейчас! – Дилюк выгнулся и хрипло вскрикнул, кончая, и Кэйа едва успел прикрыть ладонью свободной руки оба члена, чтобы сперма не испачкала их одежду. Ещё несколько движений руки, тихое, почти неслышное рычание, и вспышка света, ослепляющая, выжигающая на несколько секунд сознание. Кэйа с трудом сфокусировал взгляд и с нажимом провёл рукой по обоим членам, выдаивая последние капли спермы, а после отстранился и поднялся, на трясущихся ногах подходя к кромке воды и смывая все следы с пальцев. – Альбедо ещё не пришёл, как я погляжу, значит, мы успели, – Кэйа самодовольно улыбнулся и выпрямился, выгибаясь до хруста в позвоночнике. Его внимание привлекло движение на соседнем острове. Три высокие фигуры и одна маленькая. Направлялись как раз в сторону облюбованного ими с Дилюком острова. – Люк, вставай, у нас гости. – Здесь ещё одна ракушка, Люмин! Интересно, чью историю мы услышим на этот раз? – Паймон, как и всегда, крутилась рядом, помогая с поисками диковинок. Люмин привычно коснулась ракушки и приготовилась записывать новый фрагмент истории о потерпевших кораблекрушение, но голоса, записанные ракушкой, были знакомыми. Даже слишком знакомыми. – Это... Кэйа и Дилюк, да? – лицо Паймон то бледнело, то краснело, а ладошкой она старалась прикрыть одновременно и уши, и распахнутый от удивления рот. Люмин только кивнула, кашлянула в кулак и спрятала ракушку поглубже в сумку. Она, как и многие, догадывалась об истинных отношениях между этими двумя, ведь ссоры между ними с каждым днём всё больше напоминали игру на публику. – Зато у нас теперь есть прекрасный подарок на их свадьбу...