Трогательные, и не только, истории. Сборник.

             Вся семья Сина была спортсменами. И он тоже не исключение. Стоять на огромном, заросшем травой поле, и иметь возможность с разбегу забить гол противнику – высшая награда для него. Крики восторженный стадионов; кличь команды, подбрасывающей тебя в воздух… Тяга к жизни, к победам и к мечте… Но Син все это потерял. Что же тогда случилось? Кажется… неудачно упал (?). Тогда все кричали «вызывайте скорую! Скорую! Скорую!». А Син не понимал, что же произошло? Он помнил только боль, прошедшую по позвоночнику и парализовавшую ноги. И все. Больничные белесые стены палаты, привыкшие слушать не утешительные диагнозы, не удивились потрясенному взгляду молодого парня, когда тому сказали, что он еще долго не сможет ходить… Что было потом? Крики, скандалы, слезы, душа разрывалась на части, а проклятые ноги не хотели шевелиться. Как бы Син не заставлял их, как бы не кричал и не бил кулаками – все тщетно. Ну, а вы чего ожидали? Футболисту, да потерять возможность ходить… Син проклинал всех и вся… Но эта история не об отчаянии, нет… далеко не об отчаянии… – Хей, Син, да выйди же ты на улицу, уже как несколько недель сидишь дома… Чернявый парень на коляске смерил лучшего друга мрачным взглядом. Тот взгляда не отвел. – Да все будет нормально, ты сможешь вернуться в футбол, просто поверь в себя и начни реабилитацию--… Однако светловолосого парня перебил выкрик: – Найда! Отвянь, а… Просто смирись с тем, что я уже никогда не встану с этой коляски… – Да с чего ты взял! – Светловолосый встал с дивана. Они находились в небольшом, но довольно богатом одноэтажном домике. Деревянные украшения, висящие на стенах, разносили по комнате приятный успокаивающий аромат. Довольна большая площадь вокруг домика была усеяна зеленью, да и вообще светило и мягко пригревало солнце. Однако мрачного настроения Сина развеять не могло даже это. – Син, доктор сказал, что после специальной реабилитации ты, возможно, сможешь встать, – уже по спокойнее сказал Найда. – Вот именно, возможно. Найда, шанс настолько маленький, – Син с трудом сглотнул ком в горле. – Я даже пытаться не буду, не хочу еще больше разочаровываться в себе… – Тогда хотя бы выйди на улицу. Тебе нужно развеяться, чувак. Твое сидение на одном месте не может продолжаться вечно. – А зачем мне на улицу, там ничего не изменилось, я устал… Уходи, пожалуйста. Найда помолчал. – Хорошо. Но я заставлю выйти тебя на улицу, вот увидишь. Входная дверь аккуратно закрылась, и Син остался один на один с собой. С Найдой теперь он виделся редко. Син беспокоился, что он обидел лучшего друга, поэтому тот перестал к нему приходить и занимается своими делами… Однако он ошибался. Найда всегда был рядом, правда, не в доме, а там, в саду. Он засаживал всю зеленую площадь цветами. – Найда, прекрати, Син не выйдет, даже если ты сделаешь все это, – со вздохом говорила мать Сина, когда парень соизволил разогнуть спину и оторваться от цветов. – Он выйдет, выйдет, я уверен, только дайте мне закончить, – лишь с улыбкой отвечал Найда и продолжал свое дело. Он занимался этим два года. Пока однажды, в конце апреля, открыв окно, Син не почувствовал легкий ароматный запах. – «Да ладно…» – подумал он. Руки задрожали, и Син быстро принялся крутить колеса, чтобы добраться до входной двери. А выехав, ветер бросил ему в лицо сине-фиолетовые лепестки джефферсонии… Ею было засажено все, куда бы глаз не посмотрел… Легкие, красивые и нежные цветы джефферсонии. – Ну вот, видишь, вышел же. Син с открытым ртом вытаращился на Найду, стоящего и смотрящего на него. – Ты что… сам все это посадил?... – Ага. За два года управился… Нравится? – Ага… Найда засмеялся, подошел и покатил коляску по мощенной дорожке к двум, выкрашенным в синий цвет скамейкам. С небольшим трудом поднял Сина и пересадил его на одну из скамеек, на другую сел сам. Вдохнул аромат цветов и прикрыл глаза. Син тоже молча смотрел на джефферсонию. – Спасибо, – тихо сказал он. – Э, нет. Мне не нужно твое спасибо, – засмеялся Найда. – Я хочу, чтобы ты ради меня забил гол. – Но это… – А ну цыц. Я знаю, что ты сможешь. Я даже привез сюда эти две скамейки. Одну для тебя, а вторую – для меня. Чтобы ты сидел на ней, а не на этом кресле, – светловолосый мотнул подбородком в сторону инвалидной коляски. – Обещаешь? – … Хорошо. Обещаю. Найда одобрительно кивнул и протянул кулак, улыбаясь глазами цвета джефферсонии. Син легонько ударил его своим. Так они скрепили обещание. Это было последнее обещание, данное лучшему другу. Найда погиб в автокатастрофе всего неделю спустя.       Смотря на улыбающееся фото друга, Син набирал номер матери. – Мам, мне нужно в больницу. Нет, ничего не случилось. Просто я решил, если есть даже маленький шанс того, что я смогу ходить, я воспользуюсь им… Реабилитация была долгой, очень долгой. С момента гибели Найды и до того желанного дня, когда Син смог ходить, с начала с помощью поручней, затем на костылях, а после и сам, парень не проронил ни капли слез. Он смог вернуться в команду. Пахал до боли во всем теле и до помутнения в глазах, и вот, он снова стоял на стадионе. Тысячи людей выкрикивали его имя, а трава щекотала ноги даже через кроссовки. Син поднял голову и глубоко вдохнул. Его сердце парило. – Найда! – Закричал он. – Эй, слышишь, Найда?! Этот гол для тебя! Люди едва ли слышали крик Сина, в таком-то шуме. Но для него сейчас звучали только эти слова. Парень резко выдохнул и бросился вперед. Каждый шаг приближал его к мячу и, наконец… удар! Нога со всей силы ударила по черно-белому мячу, который попал точно в цель. Стадион разразился криками. Син дышал так глубоко, что у него закружилась голова. На фоне слепящих прожекторов, Син поднял кулак вверх. К нему подбежала команда, начала ликовать и обнимать. А парень стоял и смотрел в небо… В конце августа было тепло. В предрассветных лучах солнца, на выкрашенной в синий цвет скамейке, сидел чернявый парень. Все еще спали. А он, глядя на цветущую джефферсонию думал. Мысли отражались даже в неподвижном взгляде. – Эй, – внезапно тихо сказал он. – Ты это специально, да? Неужели не было другого способа?... Неужели я смог бы встать, только потеряв тебя? А, Найда?... Парень повернул голову туда, где стояла когда-то вторая скамейка. – «… Я даже привез сюда эти две скамейки. Одну для тебя, а вторую – для меня. Чтобы ты сидел на ней, а не на этом кресле…» Только вот второй скамьи тут уже не было. Как и Найды. Син поднял голову. И внезапно ему прямо на кончик носа опустился нежный лепесток джефферсонии. Син удивился, а затем усмехнулся. Аккуратно взял лепесток пальцами и долго его разглядывал. А после положил рядом с собой на скамейку. Лучи восходящего солнца превратили текущие по щекам слезы в прозрачные золотые ручейки. А ветер еще раз поднял и закружил… сине-фиолетовые, нежные лепестки джефферсонии…