White mustang

«23 июня. 2016. 22:21. 29 градусов по Цельсию жары. В твоих волосах гулял мягкий ветер, он перебирал твои черные кудри неспеша, прямо так же, как я. Солнце село еще час назад, но небо осталось таким же светлым. Как будто белые ночи преследуют нас. Запах моря. Я чувствовал его в свежем воздухе, в твоем запахе. Твоя мешковатая одежда и новые кеды, белый мустанг, купленный на украденные деньги. Все, что связано с тобой, напоминает мне море. Далекое и желанное. В эту звездную ночь мы остановились недалеко от Калифорнии. До неё оставалось около десяти миль, которые мы легко бы достигли в два счета. Но погоня и жалкие полицейские скрутили бы нас. Еще бы. Фальшивые паспорта, багажник полный оружия и денег, и мы – двое сумасшедших и влюбленных, опасных преступника. Сзади сидит доберман Дафнис. Ты назвал его в честь третьего спутника Сатурна. Неудивительно, ведь ты любишь звезды и космос. Скажи, мне стоит опасаться? Вдруг ты и нашему малышу придумаешь «космическое» имя? Я знаю, ты будешь прививать ему страсть к небу, какую тебе привили твои родители. Они прекрасные люди... Такие искренние и добрые, их не заслуживает эта вселенная. Госпожа Чон – твоя матушка, научила готовить отменное мясо, которое ты сметаешь сразу же, а господин Чон дал пару уроков по обороне. Он говорил, что если тебя настигнет гон, а я не захочу помогать с ним, то мне стоит применить выученное. Но когда я не помогал тебе с ним? Я всегда буду помогать тебе, неважно, гон это или просто передряги, в которые мы часто попадаем. Но приемы мне помогли, когда копы попытались скрутить тебя и надеть эти чертовы наручники. Тогда мне хотелось убить тебя. А потом взорвалась бомба, которую сделал Намджун. Вокруг шум и гомон, а мы, взявшись за руки, прыгали через разбитые окна. Благо был первый этаж, но ободрать колени и локти все же получилось. Кажется, в тот день мы и нашли Дафниса. Казалось бы, какой дурак мог оставить щенка добермана на улице, или тот, услышав грохоты, убежал от хозяина? Уже все равно, потому что Дафнис стал частью нашей крохотной семьи. Помню, как мы приехали к Намджуну, и он постоянно ругался, что мы такие безответственные и глупые. Грозился тюрьмой, а после всю ночь молился за нас. На утро маска злого Джуна к нему возвращалась, и ты злился на него. Но сейчас ты знаешь, что он всегда желал и будет желать только добро. Ты любишь ворчать на него и Дафниса, когда Джун тискает его за уши и играется как с маленьким ребенком. Наш доберман превращается в игривого щенка рядом с ним, и ты это видишь, а потому, по вечерам ты целуешь в мокрый нос и даешь печенье, которое я частенько готовлю. Ты думаешь, что я не вижу этого, но я очень внимателен. Я люблю, когда так ласков с ним. Особенно мне нравятся июльские вечера, пропитанные нашим запахом. Ты для меня – море и свобода, а я для тебя – уют и дом, горящие ароматные свечи и печенье. Мы такие разные, но противоположности ведь притягиваются, так? Я не знаю, кто это придумал, но это чертовски верно подмечено. Твоя кожа усыпана черными татуировками, а моя – тобой. Так даже лучше. Я люблю джаз, а ты – рок. Мы часто ссоримся в машине из-за музыки. Ты любишь спать, а я – ранняя птичка. Твоя колибри. Только твоя крохотная птичка. Знаешь, почему я написал это письмо 23 июня? Потому что сегодня – звездопад. Как романтично и банально. И пока ты смотришь на падающие метеориты, мне захотелось написать это, быть может, я перечитаю и сожгу, пожалев. А пока ночь в машине под нирвану, твои горящие глаза и исписанная бумага. Я люблю тебя до гроба, родной. Твой Тэ» Чонгук широко улыбается, проводя большой мозолистой ладонью по лбу. Дыхание распирает от томящейся нежности и любви. Сердце бьется быстро как при тахикардии. Альфа прижимает пожелтевшее от времени письмо, целуя в уголок. Тэхен оберегал его, бережно храня и пронося сквозь года. Они пережили по ощущениям все. Больницы и реанимации, долгие разлуки и слезы, смешанные с болью, пережили кровь на своих руках и дрожь в теле. Пережили клиническую смерть Чона. В спальне единственным источником света является старенькая настольная лампа. Чонгук, прислонившийся к ней, читал и задыхался от эмоций от письма. Откровенно и открыто. Через открытую форточку в комнату проникает летний ветер. Он точно такой же, как и в тот день. Тёплый и легкий, а может все потому, что сегодня 23 июня? Правда 2021 года. Время утекло, а все пережитое осталось, и оно патокой стелется в груди. Уже давно за двенадцать. Тэхен спит, раскинувшись на кровати, посапывает, устав от тяжёлого дня. Омега мычит, скидывая одеяло. Под ним он нагой. Чонгук улыбается. Такая чудесная картина перед ним предстаёт каждую ночь. Он завороженно подходит к мужу, разглядывая в тусклом свете его тело. Медовая гладкая кожа, округлый животик, в котором спит крошка-альфа, и небольшой шрам от пули, доставшийся ему, когда сломя голову, он закрывал Чона. Сочные и длинные ноги с синяками на коленях после бурной ночи. Его тело бесподобно. Омега имеет пышные формы, которые удобно и правильно умещаются в его ладонях. Чонгук наклоняется к его шее, оставляя дорожку поцелуев до ушка. Мягко кусает в мочку, оттягивая ее. Тэхёна хочется разбудить и любить днями напролёт, не боясь ничего. Омегу никто не заберет, никто не обидит, никто до слез не доведет. Чон голыми руками задушит, в голову выстрелит, зубами будет вгрызаться в плоть, но не даст в обиду, даже себе. – Я хочу спать, прекрати, – Тэхен просыпается от щекочущего дыхания. Омега вплетает пальцы в его чёрные волосы, слабо запутывая. Поцелуи Чона мягко усыпляют, от нежных прикосновений хочется растаять. Омега тихо стонет, стоит Чонгуку сжать пальцы на бедрах, рвано выдыхает, почувствовав язык на своей груди. Чон рисует им узоры вокруг левого соска, а после берёт в рот. Тэхен под ним елозит и тянет на себя, стонет, прикрывая рукой рот. – Убери руку, Тэ, – просит. Они сцепляют пальцы в замок, удерживая крепко. Чонгук нежно прикусывает правый сосок, ощущая вставшую плоть мужа. Член омеги налитый кровью очаровательно прижимается к округлившемуся животику. Альфа оставляет засосы на медовой коже, целует искусанные губы и толкается вперёд, имитируя толчки. Он рычит в омежье плечо, посылает мурашки по телу бежать. Тэхен во время беременности стал чувствительным и нежным. От прикосновений он тонет и спасаться не хочет. Чонгук спускается поцелуями ниже. Оставляет мокрые дорожки вокруг пупка, прижимаясь щекой в местечко, откуда он почувствовал мягкий толчок. – Ну вот, ты не только меня разбудил, – они улыбаются, поддаваясь вмиг окружившей нежности и любви к комочку. Бëлю сегодня пять месяцев. Чонгук целует животик вновь, спускаясь ещё ниже. Тэхёна будто ударяет током. Губы Чона мягко накрывают головку, слизывая белую капельку. Проводит языком по всей длине, а после берёт в рот. Он не отпускает руки Тэхёна, чья хватка стала сильнее. Мягкие горячие стенки ласкают член, выбивая из груди стоны, полные наслаждения. Чонгук делает ещё несколько движений языком, а после останавливается. Глаза Тэхёна прикрыты, с губ слетают сладкие вскрики, а грудь вздымается. В комнате гуляют их смешанные запахи. Запах любви и долгой горячей ночи. Омега протяжно стонет, чуть приподнимаясь бедрами навстречу Чона. Чонгук доводит по пика, возбуждаясь от вида вздрогнувшей от оргазма омеги. Тэхен жмурится до звёздочек перед глазами и изливается. Чонгук сглатывает сперму, ощущая приятный запах омеги. Пальцы медленно скользят в набухшую и мокрую дырочку. Смазка течёт, пачкая простыни и руку Альфа припадает к его губам, крепко целуя. Тэхен его обнимает и стонет прямо на ухо. Пальцы привычно растягивают его, дотрагиваясь до мягких стеночек. Чонгук ставит его в коленно локтевую, подкладывая под живот собственную подушку. Он медленно входит до основания, стонет, вновь блуждая руками по телу. Сжимает чувствительные соски, гладит живот и рукой помогает омеге двигаться. Чон находит комочек нервов, ускоряясь. Кровать громко ударяется о стену, стоны омеги и рыки альфы наполняют комнату. Они становятся единым целым. Тэхен трясется во второй раз в неге, и скоро Чонгук его догоняет. Они пачкают простынь и одеяло своим семенем. Чон помогает омеге удобно лечь, целуя напоследок в плечо. Он обнимает крепко, а Тэхен доверчиво льнет к его груди маленьким котенком, утыкаясь носом в мокрую шею. Они засыпают усталые и сытые. – Спокойной ночи, родной... Дни кружились яркой каруселью. Дни сменялись неделями, а те – месяцами. Остаётся только смотреть и бежать вперёд, прочувствовать все моменты и прелести жизни. Большего ведь для счастья не нужно. Только семья, остальное напускное. Крошка-альфа родился в ноябре, встречаемый в этот мир звездопадом. Чонгук помнит это мгновение, охваченное слезами и облегчением. В двенадцать, когда за окном особенно ярко пролетали метеориты, раздался плач. Альфочка куксился и кричал, лежа на теплой груди папы. Тогда они втроем плакали, разделяя момент. Не хватит всех слов в мире, чтобы описать благодарность вселенной. Она связала красной нитью их души, золотом вышила их имена на полотне вечности. Тэхен, Чонгук, Бëль и Дафнис. Крохотная семья Чон. Чон назвал своего сына звездой, такой же яркой и вечной как папа. «23 ноября. 2022. 23:01. -15 градусов по Цельсию. Сегодня исполнился годик нашей звезде. Целый год, представляешь? В моей голове это не укладывается. Ещё вчера мы держали крошку на руках, смеясь от того, что Ханбель вечно сует в рот свои крошечные пальцы и недовольно хмурится во сне. А сегодня он ходит с нами за руку, как совсем большой малыш и пытается бегать за Дафнисом, правда, доберман быстр и немного ловок для него. Как мы и думали, Дафнис стал другом Ханбелю. Их дружба такая необычная и искренняя. Двое детей нашли друг друга. Я благодарен тебе за них. Маленькими шагами мы приближались к ним. Первые ссоры и откровения, первые серьёзные передряги и Дафнис – будто награда за это. Мы крутились как белки в колесе, оставляя сотни и сотни тысяч машин сзади, миллионы пуль были потрачены и десятки трогали наши тела. Удары и полеты с высоких этажей... Они думали, что я разобьюсь насмерть, представляешь? Думаю, тогда и ты похоронил меня, хах. Но я выкарабкался, поднялся на ноги. Было тяжело, потому что темнота вечно преследовала меня и догоняла, хваталась костлявыми руками и не отпускала. Но каждый раз мое сердце билось все быстрее и быстрее, стоило тебе лишь дотронуться до моей руки. Твои руки теплые, временами горячие. Они – спасательный круг во всей этой пучине. Спасибо за то, что не оставил меня. И не оставишь никогда. Ты – совершенство. Ты – моя колибри. Моя птичка. Ты любишь то, что мне не нравится, но мне нравится быть похожим на тебя. Когда Ханбель пойдет в садик, я буду отвозить его по утрам и включать Синатру или Армстронга. И я больше не буду ругаться с Намджуном, хочешь? Он просто многое не понимает, наверное, я такой же. Палец в рот не клади. Тебе бывает грустно, потому что он похож на твоего старшего брата. Джисон не станет роднее Джуна. Родители не станут роднее и ближе. Ты выбрал другую дорогу, длинную и тяжелую, временами тернистую, но мы ведь сможем её преодолеть на моем белом мустанге, да? Мы проедем километры дорог и путей вместе. Я ни за что не променяю свой белый мустанг. С ним так много связано. Секс ночью, погоня и скулящий Дафнис, а ещё на нём мы отправились домой с крошкой Ханбелем . Знаешь, я люблю тебя. Ты это знаешь, и мне чертовски приятно это. То, как ты смотришь на меня, как глубоко дышишь и крепко держишь за руки. И даже в те моменты, когда говоришь глупости. Тебе кажется, что я разлюблю тебя, когда ты прекратишь быть молодым и прекрасным, но ты всегда таковой для меня. Даже через тридцать лет, по утрам я буду варить кофе и приносить в постель, рассматривать фотографии, которые ты фотографируешь на пленочный фотоаппарат. Мы будем есть твое печенье, предварительно намазав его малиновым джемом. Особенно я люблю делать пикники у кромки моря. Ветер нежно гуляет по твоей коже, а закат и красное небо отражается в твоих глазах. В такие жаркие вечера ты раскован и открыт перед всем миром. Ты смеешься как ребенок, шутишь и улыбаешься. Я запомнил это, спрятав в глубине души. Помнишь, как ты пел мне песню про плохих парней? Кажется, это была Бритни Спирс. Ты тогда смешно жмурился и тянул гласные, танцевал как в клипе. Признаюсь, это так горячо. Я положу это письмо под подушку. Пока ты будешь спать, мы втроем дадим тебе выспаться и пойдём к морю на прогулку. Я сам одену Ханбеля в теплый комбинезон, и с рук не спущу, если будет ветрено.Ты проснёшься и испугаешься, будешь судорожно искать телефон и наткнешься на письмо. Я знаю, что ты будешь улыбаться и проклинать меня. Я прочитал твое письмо лишь спустя пять лет. Это много. Моему письму нет года, месяца и недели. Ему всего несколько часов. Надеюсь, ты не будешь злиться. Я всегда рядом, солнце Твой плохой парень»