Roommates

Техно бьёт в колокол, успокаивая голоса в голове, и краем взгляда наблюдает за Дримом, копающим обсидиан. Ложкой это делать неудобно, но у Дрима нет выбора. Вторая мирно лежит рядом и ждёт своего часа, потому что за четыре часа первая почти сломалась. — Ты можешь… Перестать… Бить этот чёртов… Колокол, — выдавливает между ударами Дрим и закусывает губу от усердия. Техно хмыкает, но всё-таки перестаёт и отходит ближе к лаве. Смотрит, как она медленно стекает вниз, но почему-то не чувствует жар. Тут, скорее, холодно, чем жарко. Это эффекты так действуют, думает он, чтобы они тут не сварились. Они ведь нужны всем живыми, а это тюрьма, а не камера пыток. Хотя для кого как. Он возвращается к сундуку и достаёт чужую нетронутую порцию еды. Потом моет её и присаживается рядом с Дримом. Берёт свободную ложку, каким-то магическим образом отрезает от картошки маленький кусочек и протягивает руку вперёд: — Ешь. — Отстань, — Дрим даже голову не поворачивает и продолжает копать. На его одежде остатки крови со времён визитов Квакити; светлые волосы отросли, они грязные и похожи на воронье гнездо. Техно вспоминает Фила и на секунду появляется надежда на то, что им всё-таки помогут сбежать, но он быстро возвращается на землю: — Ешь. Тебе нужны силы, если ты хочешь отсюда выбраться. — Это мерзко. — Ты в тюрьме уже полгода, о каком «мерзко» ты говоришь? — Техно приподнимает бровь, а его голос всё ещё звучит невероятно мягко. — Это нормально. Я кормил так своих братьев, когда они болели. Не сырой картошкой, правда, но всё-таки. Братьев у меня трое, так что будь добр, не заставляй меня делать это силой. — Иди к чёрту, — бубнит Дрим, но открывает рот. Техно улыбается и кладёт туда отрезанный кусочек.

***

Техно просыпается от громкого странного звука и вскакивает на ноги. Дрим устало падает на колени, когда первый блок обсидиана наконец ломается, и стонет ещё раз, потому что руки почти превратились в мясо. Кажется, он аж плачет, и даже Техно становится его жаль, когда он подтягивает к себе колени и ложится на бок, зажмуривая глаза. Рядом с ним две ложки: обе сломаны и раскрошены почти в пыль, потому что не приспособлены для таких раскопок. Дрим копал руками последние несколько часов, и Техно даже сквозь сон слышал болезненные вздохи после каждого движения. Он садится на пол перед Дримом и берёт его ладонь. Тщательно рассматривает, а потом отрывает три куска от своей рубашки. Один смачивает водой в умывальнике и аккуратно промакивает все раны; остальных двух хватает только на два оборота, но белоснежная ткань тут же пропитывается новой кровью. — Мне нужно поесть, — вдруг говорит Дрим. Техно полухрюкает: — Ну, конечно же, тебе нужно поесть! Он моет ещё пару картошек и берёт остатки ложки — ими резать получается плохо, больше давить, но всё лучше, чем ничего. Дрим тянется рукой к кусочку, но Техно мягко отодвигает её в сторону: — Они должны зажить. Ешь так. Дрим молча соглашается. Ест быстро, потому что бросить в урчащий желудок хоть что-то хочется слишком сильно, но Техно заставляет его жевать дольше и тщательнее, чтобы потом не иметь проблем. За десяток минут Дрим успешно съедает три картошки и прикрывает глаза. Он подкладывает руку под щёку, а второй обнимает себя, как будто бы ему холодно. Техно в очередной раз хмыкает — кажется, рядом с Дримом это стало плохой привычкой, — и снимает с плеч свой плащ. Накрывает им Дрима и садится у его головы, хлопая себя по колену: — Можешь лечь на меня, если хочешь. — Личное пространство, Техноблейд, — голос всё ещё дрожит из-за боли в руках, но та интонация, с которой это должно было звучать, смотрится особенно смешно с тем, как лицо Дрима утыкается в мягкий белый мех чужой накидки. Он ёрзает щекой по твёрдому обсидиану и через несколько минут всё-таки придвигается ближе, укладывая голову на колени Техно. Дрим шепчет, как будто бы оправдывается: — Я так давно не спал на чём-то удобном… — А ещё ровно столько же не расчёсывался, — парень дёргается и шипит от боли, когда рефлекторно касается руками пола. — Тихо, я просто хочу помочь. — Ты снимешь с меня скальп, не трогай. — Поверь мне, — Техно быстро стягивает резинку со своей косы и вновь осторожно касается головы Дрима, — я умею обращаться с длинными волосами. Они у тебя вроде бы не такие уж и грязные. — Я мыл их в умывальнике. Недавно. Может, месяц назад. — Тем более. Просто расслабься, больно не будет. Спокойный голос Техно успокаивает, он не звучит так, как звучат голоса остальных людей: жестоко или с притворной дружбой, чтобы потом вставить нож в спину. Дрим вытаскивает руки из-под накидки, чтобы охладить, и чувствует, как её осторожно подтыкивают под его спину. Благодарно улыбается только уголками губ, когда чужие пальцы начинают массировать кожу головы. Он давно никому так не открывался, не доверял и просто не чувствовал никого так близко. Он почти мурчит, когда Техно начинает аккуратно разбирать его пряди и расчёсывать пальцами. Шипит, когда ему случайно выдёргивают волос. — Прости. …перед ним так давно никто не извинялся. Его только обвиняют, говорят, что это он должен извиняться, и вешают все смертные грехи. Дрим устал, как физически, так и морально, и он решает отдохнуть хотя бы сейчас, пока у него есть возможность. Пока ему кажется, что у него есть возможность. Он засыпает под тихое пение Техно и с его пальцами у себя в волосах, которые, кажется, плетут слабенькую косичку. Хах, у него никогда не было косичек. Это, оказывается, так приятно, когда тебя не пытаются убить. А Техно снова и снова смотрит на руки Дрима, думает, что нужно будет попросить у Сэма — разумеется, если он придёт их навещать в этой жизни, — лекарство и осознаёт, что выбираться таким способом чистой воды самоубийство. Последняя надежда остаётся на Фила или на… Чудо?