Король без короны

На планете Магикс погода строго контролировалась властями, и даже в урагане Нимбус, возникавшем раз в несколько лет, была какая-то польза для природы. Словно волшебники, получившие абсолютную власть над планетой, давали природе вдохнуть глоток свободы и немного повеселиться, обрушив небесный гнев на всё живое. Для директрисы Алфеи это был отличный шанс, чтобы созвать на тайную встречу несколько пикси — хранительниц частей Кодекса из лесной деревни и трёх магических школ. Хоть и нехотя — в такой день было приятнее остаться дома и пить горячие напитки — хранительницам пришлось явиться, каждая в сопровождении эскорта из девяти стражниц службы безопасности. В эту ненастную погоду заклинания и магия начинали «барахлить», и даже в Алфее, чьё электричество питалось от волшебства, на некоторое время гаснул свет, погружая школу во тьму. Только в такое антиволшебное время Фарагонда могла пригласить пикси-хранительниц, не опасаясь, что лорд Даркар будет наблюдать за ними с помощью магии — даже его силы не могли спорить с природой, особенно когда он сам не покидал своего замка. Что касается мнения самого Даркара, его такое положение дел не заботило. Что бы директора магических школ ни придумали, их судьба предрешена. Встреча директрисы с пикси-хранительницами состоялась в тайном архиве Алфеи. Они получили особое секретное задание, чтобы спасти ситуацию в час беды. После чего хранительницы также незаметно вернулись на свои места, не привлекая внимания князя тьмы. Закончив небольшое веселье с Диаспро и Кристал, Ноа вернулся в Красный Фонтан и сразу же направился в библиотеку, чтобы изучить больше сведений о методах магического контроля и том, как выбраться из-под чужого влияния. Он мог смириться с необходимостью постоянно ограждать себя и участников беседы барьером против следящих заклинаний, но если его собственное тело больше не подчинялось разуму, став чьей-то марионеткой, — это настоящая беда. Молодой волшебник провёл несколько часов в библиотеке, но так ничего и не добился. Чтобы снять проклятие, ему нужна волшебная пыль феи уровня Энчантикс, либо он должен преодолеть чужое влияние усилием воли, что сделать ожидаемо непросто. Но ему удалось выяснить более точные границы дозволенного: можно говорить и делать что угодно, пока это не мешает Даркару получить Кодекс и Реликс. Поскольку тёмный клон был важной марионеткой, его запрещалось разоблачать, самовольно убирая с доски. И хотя Даркар говорил, что жаждет силы ради смерти, Ноа справедливо опасался, что — даже если это вдруг окажется не ложью — нет никакой гарантии, что злодей не передумает впоследствии. Обретя безграничную власть, Даркар станет непобедимым, и тогда он может возжелать пожить подольше, устроить ад на земле. Ведь умереть всегда успеет. Попросить помощи ни у кого Ноа не мог, даже если бы у него была подруга, обладающая Энчантиксом. Проклятье и этого не позволяло. Ему оставалось бороться изнутри и уповать на то, что на него случайно просыплется чья-нибудь пыльца. К его несчастью, Ноа не знал, что тёмный феникс способен видеть будущее, и потому лорд Даркар предсказал и запретил все возможные варианты, как юноша мог нарушить его замысел. Злодей не терпел отсутствие контроля над ситуацией. Но в чём Ноа прав, так это в том, что если бы Даркар действительно передумал... то их спасло бы от мгновенной смерти только чудо. Ноа остался в библиотеке до поздней ночи, пока смотритель не прогнал его, заставив отправиться в общежитие. Он так и не смог отыскать действенного способа решить свою проблему. Исцеляющие заклинания, заклинания обнаружения чужеродной магии, фокусы с обманом восприятия, уловки с попытками сказать или написать истину иначе и другими словами — всё это подавлялось проклятием. Если какое-либо его действие — даже косвенно — могло повлечь за собой раскрытие важных моментов истории, Ноа получал внутренние повреждения, словно предупреждение, а его руки, язык и даже магия выходили из-под контроля, замирая или отменяя действие. Словно собственный ум стал его врагом, и какую бы хитрость он ни изобрёл, она пресекалась. Проклятие, о котором ты не можешь никому никак поведать и на которое не способен повлиять, потому что собственная магия исцеления ничего не обнаруживает. Бродя по тускло освещёнными ночниками коридорам до комнаты общежития, юноша терзался сомнениями, как решить эту проблему. Разговоры о будущем эпохи третьего сезона не находились под запретом, но они бесполезны сейчас. Можно было действовать радикально и пожертвовать своим здоровьем, чтобы привлечь внимание к проблеме, но не факт, что это смогут истолковать правильно. Да и даже если кто-то узнает, то что с того? Как это поможет в борьбе с Даркаром? Как очевидное последствие — ему перестанут доверять, считая оборотнем. И тогда Ноа никому не сможет помочь. В его окружении были Кристал, чья целительная магия достаточно сильна, чтобы проникнуть в глубины его разума, и Набу, лучше изучивший специальные целительные практики магов Андроса в отличие от Ноа. Он решил попробовать обратиться за помощью к алхимии и медицине. Но изготовление зелья-антидота требовало знания, какое именно заклинание было применено, его специфику и происхождение. Универсальное противоядие ему выдали в медкабинете, но оно не подействовало — стоило попытаться предупредить об Авалоне врача, как он терял контроль над телом. Разного типа очистительные или исцеляющие заклинания Набу также не возымели эффекта, не в силах даже обнаружить наложенное на нём проклятие. Но вызвали непрошенное любопытство. — Чего это ты вдруг заволновался своим здоровьем? — со скепсисом подтрунивал друг. Уж не ему ли знать, что Ноа не бережёт себя, и если он чем-то так озабочен, значит, это связано скорее с окружением, чем с ним самим. — С тобой что-то случилось? — Ну, меня же похитили. Кто знает, что со мной происходило, пока я был без сознания. Может, на мне следящее заклинание или я заражён порождением тьмы… и потом пуф — вам придётся сражаться против меня. Хотя будь это так… вряд ли бы я стал об этом рассказывать. Может, я зря беспокоюсь. В такие моменты лучше притвориться, что всё в порядке. К сожалению, Ноа не осознаёт, насколько хорошо его знали близкие друзья. Хотя он завуалированно назвал это паранойей, Набу нахмурился и предложил провести полное обследование ещё раз, создав лиловую полупрозрачную сферу и вновь поместив её на время в тело друга. Снова никаких результатов. Юноша был абсолютно здоров, если не считать небольшую усталость. — В любом случае спасибо. Ноа покинул общую гостиную общежития и вернулся в свою и Тританнуса комнату. Тритон ещё не вернулся, что позволяло какое-то время подумать в одиночестве. Сев за стол и вытащив ноутбук, он принялся без особой надежды искать ответы в магической Сети. «Утешает, что это точно связано с Даркаром. Разговоры о других злодеях и их возможных путях преступного развития не табуированы. Избавлюсь от него — и проклятие пропадёт само собой, — молодой человек безрадостно усмехнулся: — Неожиданная мотивация». На следующее утро ураган Нимбус временно утих, вернув светлый день и сияющее солнце. Ноа отправился на занятия для специалистов, а в это время в Алфее Блум удивилась тому, что Фарагонда созвала фей второго курса и старше на берегу озера, чтобы сделать объявление. Этим утром директриса привычно проснулась в своей спальне, выглянула в окно и с приятным удивлением обнаружила, что кто-то справился с заданием, которое ещё даже не было объявлено. Она только планировала сегодня созвать группу самых перспективных учениц и рассказать об этом «загадочном камне». Следом в её кабинет постучался новый гость школы, желая обсудить эту ситуацию. Вместе они пришли к решению не изменять намеченных планов, но честно признаться. Фарагонда пригласила Винкс и остальных студенток к озеру Роккалуче. Феи перешёптывались между собой, завидев каменную статую феи-русалки, что сидела на сталагмите почти в центре озера. Ещё вчера этой статуи здесь точно не было. Эта скульптура привлекла внимание и маленьких феечек-пикси и их питомцев, что игрались, прыгая по статуе и разглядывая блестевшие на солнце инкрустированные драгоценные камни. Казалось, пикси в этот раз было больше, чем жило в Алфее… или только кажется, что их так много, когда они собираются все вместе? Феечка Глим, любившая всё блестящее, пребывала в особенном восторге, не в силах отвести взгляд от сверкающего совершенства, переливавшегося яркими блёстками в лучах солнца. Диаспро мягко улыбнулась. Заметив её смягчившееся выражение лица, Кристал ухмыльнулась. — Доброе утро, девушки. Буду откровенной, планировалось, что вы будете всерьёз воспринимать эту ситуацию как потенциальную угрозу, но… кое-кто нарушил план, и придётся плыть по течению, — с легкомысленным тоном рассказывала Фарагонда, указывая рукой в сторону двух каменных изваяний в спокойной воде. Даже погода не соответствовала её ожиданиям. Перед феями встала непростая задача. Есть одна статуя, над которой кто-то уже успешно поработал... а рядом стоял огромный монолит, с которым они должны расправиться или, как в случае статуи рядом, превратить во что-то безобидное. По плану директрисы было разыграть целое представление, нагнетая чувство опасности перед неведомо откуда взявшимся загадочным камнем, предположительно, оставленным их таинственным врагом, чтобы следить за ними или для каких-то иных целей… Увы, когда рядом сидит сверкающая русалка, для серьёзного и трагичного шоу не остаётся места. Пришлось признать, что это строго-учебное задание на оценку их способностей. К полудню задача была снова решена. Феи долго бились над камнем впустую, пока Кристал любезно не дала им подсказку, как был преобразован предыдущий камень. И тогда рядом с изящной статуей феи-русалки возникла другая. Образ для неё предложила сама принцесса Линфеи, поэтому в пару к крылатой деве встала фигура юного героя, преклонившего колено. Он держал арфу, словно только что прикоснулся к струнам, чтобы посвятить ей свою песню. Если русалка сверкала россыпью драгоценных камней, сиявших в лучах солнца, то юноша был скромнее, но не менее выразителен: его силуэт покрывали тонкие древесные узоры, прорастающие по поверхности чёрного камня, как живые. В изгибах плаща цеплялся мох, а из-под колена тянулись маленькие каменные кувшинки, перекликаясь с цветами у ног девы. — Хорошая работа, девочки. Вы впервые применили совместное волшебство, называемое «конвергенцией». В течение этого учебного года и последующих вы будете часто сталкиваться с задачами, требующими объединения ваших усилий для решения поставленных целей. Незадолго до нового собрания у озера Фарагонда пригласила группу Винкс в кабинет и познакомила с новым гостем их школы. Теперь этот человек стоял рядом с ней, вежливо ожидая возможности представиться. — И хотя всё прошло немного не так, как задумано… — продолжила Фарагонда, немного смущённо улыбнувшись, но всё ещё оставаясь довольной своими студентками. — Я хочу представить вам светило знаменитой академии Малакой. Этот учебный год с нами проведёт профессор Авалон. Мужчина в белом костюме слегка поклонился, вызвав перешёптывания среди взбудораженных учениц. Кто бы не был обеспокоен, когда в преподавательском составе появляется новый учитель? К тому же, такой привлекающий взгляды. — Отлично, теперь мы хотя бы знаем его имя, — шепнула Флора стоявшим рядом подругам. — А он довольно неплох, лучше, чем вы описывали, — хмыкнула Стелла, украдкой взглянув на Блум и Лейлу, со слов которых феи узнали о загадочном паладине. — А вы случайно не знаете, чему он преподаёт? — с любопытством шепталась с ними Текна, допрашивая Блум. Но та лишь пожала плечами. Тем временем Фарагонда продолжила своё выступление. — Профессор, можете увековечить этот монолит? Я смотрю, нашим маленьким друзьям он пришёлся по вкусу, но в таком состоянии скульптуры продержатся не дольше нескольких дней, прежде чем магия рассеется. Волшебник сделал сложную серию жестов руками, и между его ладоней возник золотистый свет, собравшийся в сферу энергии света. Одновременно он произнёс формулу заклинания на незнакомом большинству присутствующих языке. — Figura in lapide fixa, arte et memoria servata! Магия, стрелой вылетевшая из его ладоней, по пути раздвоилась, охватив фигуры из чёрного монолита. Они засветились, рассыпая золотистые искры, и изменили свой цвет. Волшебный камень, что впитывал магию, изменил свою структуру, став обычной материей. — Вместо того, чтобы разрушить, вы объединили свои силы и создали предмет искусства. Драгоценные камни впитывали энергию света, сохраняя форму статуи и поддерживая магию, а в непогоду в её ладонях загоралось загадочное пламя как альтернативный источник энергии. Впечатляющая работа, — похвалил Авалон, решив дать разъяснение, кто как справился с задачей. — Но вторая статуя не продержалась бы столь долго, поскольку была выполнена другой группой студенток, получивших неполную инструкцию. Когда на неё оглянулись феи, Кристал лишь похлопала глазами, улыбнувшись. Откуда ей было знать, что в этой скульптуре были иные функции помимо визуальной привлекательности? Пара её друзей тоже не расщедрилась на объяснения. — Технические заклинания — это также тема вашего текущего учебного года. Профессор Авалон будет вашим преподавателем по предмету «познавательный анализ», — поддержала его выступление директриса. Ученицы стали наперебой расспрашивать, что это такое, и Фарагонда объяснила природу магии, требовавшей знания заклинания и точного произношения. «Одна из тех сцен, которые в целом не изменились, несмотря на вмешательство», — думал Ноа, лёжа на высокой ветви дерева и наблюдая за происходящим. Вспомнив об истории с монолитом, он не мог упустить момент дебюта профессора-оборотня. Вскоре вводный урок закончился, и студентки с профессорами вернулись в Алфею. Ноа заметил, как Блум обращается к новому профессору и просит его отойти в сторону для разговора. Что она задумала? Встревожившись, Ноа спрыгнул с дерева и перемахнул через невысокий забор школы фей. — Профессор Авалон! — У вас остались вопросы, юная мисс? Мужчина мягко улыбался, стоя напротив студентки во дворе школы. Не подавая вида, он смотрел поверх неё, заметив стремительное приближение юноши — казалось, тот собирался испепелить его одним только взглядом, стоит хотя бы прикоснуться к ней. — Нет, у меня пока нет вопросов, — коротко мотнула головой Блум, а затем от всего сердца произнесла: — Я хотела поблагодарить вас за спасение моего брата! И ещё раз спасибо вам за то, что пришли спасти и нас тоже. — Это не стоит благодарности, мисс, — профессор тепло улыбнулся и, проигнорировав предупреждающий взгляд юноши, легонько похлопал Блум по голове, словно хорошего ребёнка. — Любой бы так поступил. Я лишь оказался в нужное время в нужном месте. Увидимся на занятиях. Учитесь столь же усердно. Помахав ладонью, Авалон развернулся и ушёл в северное крыло. Блум подумала, что этот жест был адресован ей, но, когда она собиралась идти в общежитие, заметила Ноа. — Что с твоим лицом? Встретил по дороге Ская? Блум знала только одного человека, после общения с которым у брата появлялось настолько уродливое выражение лица. — Ты же не собиралась просить его о помощи с «личным исследованием»? Она удивлённо вскинула брови, а затем коротко оглянулась, поняв, что речь идёт о профессоре. — А с ним-то что не так? Ты умудрился поссориться с человеком, который тебя спас?.. Или тебе стыдно, что тебя понадобилось спасать? — поначалу Блум подшучивала, но в конце концов посмотрела на брата острым взглядом, догадываясь, что в этом всё дело. — Он безнадёжен. С чего мне доверять преподу, который протянет здесь пару лет и уволится? — Ноа скрестил руки и хмыкнул. — Он помог, потому что хотел бросить пыль в глаза. У всякого действия есть причина. В этом мире благотворительностью занимаются только глупцы. «Вроде наших родителей», — так и хотелось закончить фразу, но он сдержался, помня, насколько щепетильно сёстры относились к их настоящей семье. — Не обесценивай добрые дела! — Блум насупилась. — Здесь, в Алфее, нас учат тому, что для мировой гармонии добрые поступки необходимы, а значит, есть люди, которые проявляют доброту и спасают других без корысти! — Тебе он что ли понравился? — юноша искоса на неё взглянул с подозрением, но спешно помотал головой, сам поняв, что этого попросту не может быть. Этот профессор-оборотень слишком стар для неё. — Забудь. Даже из ваших учений выходит, что вы совершаете добрые дела не потому, что считаете это правильным, а ради «гармонии мира», потому что иначе вам же будет хуже. Сестра в недовольстве хмурилась, не желая сдаваться. Да что ей сдался этот профессор? Это какое-то необратимое ключевое событие, что она обязательно падёт в его объятия? — В таком случае… в чём была твоя выгода помогать мне тогда, несколько лет назад, «юный молодой господин»? Ноа удивился, услышав напоминание о том дне, а затем в неудовольствии поджал губы. — Что, нечего сказать, потому что я права? — сестра, увидев его выражение лица, радостно улыбнулась, ощущая себя победительницей в этом бессмысленном споре. — Да у тебя самого есть привычка выручать других из беды, и делаешь ты это без задней мысли! — Ладно-ладно, твоя взяла, — проворчал-ответил Ноа поспешно, а затем добавил: — Но он — не я, и его мотивы ты до конца не знаешь. Прошу, будь осторожна и не доверяй другим поспешно. — Хорошо, — они обменялись долгими взглядами. — Но и ты будь осторожен. Ноа не мог уйти, получив лишь обещание от Блум быть бдительной и заботиться о себе. Наверное, второй сезон был наиболее неприятным опытом из-за давящей атмосферы опасности, не покидавшей их ни на миг. Даркар всегда наблюдал, а теперь ещё и по кампусу территории, где Блум беззащитно спит, бродил монстр с человеческой кожей. Он не мог просто вернуться в Красный Фонтан, как обычно, оставив её здесь. Немного подумав, Ноа взмахнул ладонью, вытащив давно ожидавший своего часа артефакт. В свете солнечных лучей легонько блеснул красивый голубой флакончик. — Что это? — Редкий предмет из мира драконов, Пироса, — Ноа не вдавался в подробности, поскольку за время летних каникул уже успел рассказать большую часть историй, связанных с Андросом. Если о чём-то он и умолчал, то это потому, что просто забыл или же не придал этому значения. — Это сосуд с магическими знаниями, эссенцией. Носи его с собой и даже во сне не снимай. С его помощью ты сможешь увеличить свои силы. Ноа аккуратно надел его на шею сестры, застегнув невидимую застёжку. Он не стал говорить, что это также мощный защитный талисман, ведь имеет прямую связь с магией драконов Пироса, а потому Ноа, незаметно сверкнув угрожающим взглядом на подвеску, может намекнуть драконам сотрудничать и оберегать Блум… иначе, если с ней что-нибудь произойдёт, ему придётся бросить свои дела и вернуться на Пирос, чтобы преподать им урок хороших манер. Он понимал, что если Блум узнает о защитных свойствах кулона, то непременно откажется. Но можно воспользоваться её нарастающим желанием стать сильнее, чтобы оберегать других. Если что-то пугает — естественно схватиться за оружие. — Давно хотел отдать его тебе, но всё не находил подходящий момент. Наконец-то эта вещь перестала греть ему карман. Уважаемые почтенные драконы Пироса, должно быть, тоже вздохнули с облегчением, ненавидя этого наглого юнца, что только из-за власти древнейшего Великого мог заставить их пасть на землю. Они ни на миг не собирались раскрывать ему свои сокровенные магические знания и делиться силой, испытывая к нему глубокое презрение. Ноа знал это, чувствуя их агрессию даже из кулона с эссенцией. Они одновременно страшились его и презирали. Он самодовольно усмехался: «Жалкие пресмыкающиеся». Но стоило подвеске оказаться у Блум, казалось, острая аура недоверия постепенно погасла, сменившись теплом. Блум действительно любимое дитя этого мира. Даже старые драконы охотно тянутся к ней. Правда, встреться они вживую, то эти рептилии норовили бы с ней поиграть, словно котята забывая спрятать когти и поумерить пламя. — Что-то не так? — заметив его внимательный взгляд, поинтересовалась Блум. — Всё в порядке, — кивнул Ноа. — Просто вспомнил старых друзей.