Белые лилии, красная кровь

Как тяжело терять друзей,

Как тяжело, когда уходят,

Навек, не закрывая дверь,

Кто дорог был в любой погоде.

Драко стоял в ряду из таких же, как он, детей Пожирателей. — Вам выпала великая честь быть сторонниками такого могущественного волшебника, как наш Лорд! — воодушевлённо вещала Беллатриса Лестрейндж, ходя мимо старающихся спрятать свой страх детей. У них плохо получалось играть с ней в прятки, и это забавляло женщину. Ей было смешно видеть, как бледен жалкий отпрыск Гойлов или как сильно сжимает дрожащие руки её племянник. Беллатриса наслаждалась их страхом, буквально впитывала его в себя, медленно и глубоко вдыхая затхлый воздух помещения. Она не спеша подошла к Паркинсон, жавшейся к Забини, прожигая девушку безумным — злым и весёлым — взглядом. Нежно провела ладонью по мягкой щеке. — О, вам не стоит бояться… — прошептала женщина, затем резко приблизилась к лицу Панси, прокричав: — Вы должны быть благодарны нашему Господину! Она, смеясь, отошла от вздрогнувшей девушки. — Довольно разговоров, Беллатриса, — окликнул кто-то сумасшедшую. Женщина хищно улыбнулась, поворачиваясь в сторону говорившего. Конечно, так обращаться с самой Беллатрисе Лестрейндж может только один человек. — Пора приступать к основной части… Драко сильно штормило — пот тёк по его спине не переставая, пальцы были противно влажные и холодные, а мысль расстегнуть воротник рубашки и чуть-чуть ослабить галстук казалась всё привлекательнее. Но он не мог — сам Волдеморт стоял всего в двух шагах от него и давал свою метку какому-то тихо скулящему, грузному парню. Драко, сглотнув, пообещал себе не произнести ни звука, когда будет принимать метку. Липкий страх заставлял пальцы Малфоя подрагивать, наполняя всё его тело непонятной слабостью. Драко очень хотелось убежать, хотелось кричать и плакать, смотря как медленно приближается к нему это ужасное, пугающее существо. Хотелось просто двигаться, делать хоть что-то, чтобы чувствовать себя живым, чтобы убрать растекающийся по венам, зудящий ужас. Слёзы подступили к его серым глазам. «Мерлин… Я не хочу… Пусть он спасёт меня, пусть спасёт меня! Пусть меня спасёт этот чёртов поехавший герой, он же всех спасает, пусть меня тоже… Я не хочу, не хочу!» — Малфой из-за всех сил пытался сдерживаться и не скулить от страха, всем телом ощущая Его приближение. — Драко… — произнёс Тёмный Лорд очень глухо, по-змеиному шипяще. Блондин вздрогнул, распахнув слегка покрасневшие глаза. Почему так быстро? Почему его очередь настала так быстро?! — Рад видеть тебя в рядах моих сторонников. Холодная рука Волдеморта взялась за такую же холодную руку Драко, чуть приподнимая. — Это большая честь — быть вашим слугой, — срывающимся голосом ответил блондин, не отводя замершего взгляда от приставленного к его предплечью кончика палочки. — Насколько я знаю, ты всё же стал омегой? — Драко вздрогнул, смотря на холодно растягивающего губы в подобии улыбки Волдеморта. — Да, мой Лорд... Что-то чёрное медленно поползло по венам Драко, он успел даже обрадоваться — оказывается принятие метки не так болезненно, как он думал. Но в заблуждении Малфой находился всего мгновение. Боль пришла с небольшим опозданием, будто его руку прожигают кислотой или кто-то кинул в него заклятие Адского пламени. С каждой секундой она нарастала, становилась всё сильнее и невыносимее. Малфой решил, что Волдеморт специально растягивает эту пытку для него — потому что не может она длиться так долго! Слишком долго, гораздо дольше, чем у предыдущих теперь-уже-Пожирателей! Драко не сдержался: — Аргх… — тихо выдохнул он, сжимая зубы и закрывая слезящиеся глаза. Малфой был уверен, эти белые блики отпечатались на его веках навсегда. — М-м-н!.. Не произнести ни звука оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Сквозь дымку в глазах Драко с отчаянием глядел на разрастающийся рисунок на его предплечье. Вены на шее вздулись, всё лицо Малфоя покраснело, он задыхался от боли и сдерживаемых криков. И вот, змея наконец начала шевелиться, обвила его предплечье — всё закончилось. Боль прекратилась, а Волдеморт, хмыкнув, уже двигался в сторону следующего будущего Пожирателя. Драко тяжело дышал, смотря вслед тёмному волшебнику. Он, держась за пострадавшую руку, еле стоял на ногах и морщился, пытаясь сдержать слёзы. «Не спас… Он бы всё равно не помог мне. Герои спасают только хороших… Я же — плохой. Теперь…» — Драко с силой закусил обветренную губу, опуская голову.

***

— Ты бы видел лицо этой Амбридж, когда она наступила в переносное болото, которое мы установили перед её кабинетом! — смеялся Фред, похлопывая Гарри по плечу. — А как оно воняло… — добавил Джордж, хохоча вместе с братом. — А знаешь, в чём прелесть этого болота? — обратился рыжий парень к герою. — В том, что его было не перенести! — хором ответили братья, заливаясь от смеха. Гарри широко улыбался, наслаждаясь обществом друзей. Его очень редко посещало это чувство умиротворения, и сейчас он старался запомнить всё — кто, где стоял, о чем говорил, насколько громко смеялся. Гарри ловил каждый момент. Неделю назад Дамблдор забрал его от Дурслей, чтобы познакомить с новым профессором зельеварения — мистером Слизнортом. Странный мужчина, живущий в странном месте. Но, как Гарри понял, Дамблдор привёл его туда не просто так. Впрочем, сейчас Поттер всё равно в доме семейства Уизли и ничего не может сделать для директора в частности и для Ордена Феникса в целом. И Гарри, в принципе, рад, что находится здесь — с друзьями, а не в окружении старых стен поместья Блэков в ожидании очередного, довольно редкого, собрания Ордена. Тем более, что там больше нет его крёстного. — Это ужасно, Гарри, — скрывая улыбку, произнесла Гермиона голосом учителя. Поттер вздрогнул, поднимая на подругу непонимающий взгляд. — Да ладно тебе, Гермиона, — поддержал братьев Рон. — Она это заслужила. Гарри улыбнулся. — Ты прав, Рон. Она это заслужила… — Поттер, тихо посмеиваясь, поймал грозный взгляд подруги. В дверях мелькнула огненная шевелюра Молли Уизли. Она молча остановилась, окидывая комнату взглядом. Её мокрые, покрасневшие глаза слегка слезились. Поттер замер, увидев женщину — она выглядела такой уставшей, такой сломленной, так много невыплаканных слёз плескалось где-то на глубине её карих глаз, что он вздрогнул, прекратив улыбаться. Миссис Уизли как будто искала кого-то — она осматривала каждый угол помещения, тихо шевеля губами. — Молли, куда ты ушла? — вдруг позвал жену находящийся на кухне Артур. — Не приставай к детям, они веселятся, — попытался шутливо закончить мужчина, однако в его голосе прослеживались напряжённые нотки. — Что?.. — растерянно и тихо оглянулась Молли. — А, да, конечно... Я всё понимаю, — она перенесла больной взгляд на Поттера, пригвоздив того к месту, затем быстро вышла из комнаты. Все молчали, переваривая случившееся. Уже не первый раз миссис Уизли так же врывалась в комнату, будто искала кого-то. Но, не находя, сильно погрустневшая оставляла их. Гарри не понимал, кого она ищет. Не понимал, отчего такая жизнерадостная женщина вдруг стала нервной, начала часто вздрагивать в его присутствии. Может, она тоже считает его виноватым в возрождении Тёмного Лорда? Но уже больше года прошло с тех событий! Дело ведь не в нём?.. Такие приступы обычно случались под вечер, когда Гарри, Рон и Гермиона весело болтали о чем-нибудь или делали домашнее задание на лето. Утром все возвращалось в норму, и неимоверно уставшая женщина пропадала без следа, оставляя миру привычную всем, добродушную Молли Уизли. Это немного пугало Гарри. Он давно подумывал предложить женщине поговорить об этом или в крайнем случае посетить психолога. — Что ж!.. — вдруг хлопнул в ладони Фред, заставив всех в помещении вздрогнуть. Напряжение, витавшее в комнате, лопнуло как мыльный пузырь. Гарри выдохнул, поймав ободряющий взгляд Рона. Хотя бы его друзья с ним. — А мы не рассказывали, как взорвали туалет на третьем курсе?..

***

— Гарри… Гарри, проснись! — кто-то с силой встряхнул сонного парня. — Что?.. Кто это? — растерянный ото сна Гарри вцепился в худую руку перед собой, не до конца осознавая действительность. Он рефлекторно потянулся за лежащими на тумбочке очками, не отпуская бледную конечность. — Гарри, мне больно… Тут… Эм… Уже утро, мама попросила разбудить тебя. Мы идём за покупками. Косая Аллея, помнишь? — надев очки, Гарри увидел перед собой взволнованное лицо Джинни и разжал сильные пальцы. Девушка тут же спрятала кисть, покрытую белыми пятнами, за спиной. Останутся синяки… — Джинни, я… Прости, я… Немного нервный в последнее время, — Гарри попытался взять Джинни за руку, чтобы наложить заживляющее, но та отпрянула в сторону. — Нет, всё в порядке, — торопливо ответила она, бледнея. — Ты выходи, тебя там… Ждут. — Стой, Джинни, я!.. — девушка быстро вышла из комнаты. Гарри удрученно вздохнул. Отложил очки в сторону, и устало закрыл лицо руками. Если честно, он очень устал — странные сны, больше похожие на обрывки чьих-то воспоминаний, тревожат его уже очень давно — почти два года он не спал нормальным, здоровым сном. Непонятные образы, кто-то кричит, плачет, кто-то улыбается, кто-то уходит, отворачиваясь от него, Гарри. Кто-то умирает. Этот сон не был похожим на остальные — Гарри помнит его предельно чётко. Две лилии. Две белые лилии с дождевыми каплями на лепестках. Он начал с силой тереть глаза, пытаясь прогнать дурацкий образ из головы. Ему только шестнадцать... Когда его жизнь приобрела такой мрачный оттенок? Когда боль где-то за глазными яблоками, в черепной коробке, стала просто нестерпимой, он медленно отстранил руки от лица. Его пальцы дрожали и, казалось, были покрыты пятнами спёкшейся, воняющей крови. Гарри невесело ухмыльнулся. Видение исчезло, как только он включил свет. Всё не так уж и плохо. Могло быть гораздо хуже. Хотя бы его друзья с ним. Одевшись и спустившись в гостиную, Поттер увидел уже полностью готовых близнецов, смеющихся почему-то Рона и Гермиону и стоящую в стороне Джинни. — Что случилось? Почему смеётесь? — спускаясь по лестнице, спросил он. — Что, Гарри? Мы не смея… — Джордж не договорил, остановившись на полуслове. Гарри не стал заострять на этом внимание — понятно, что он обращался к Рону и Гермионе. — Ну? Все готовы? Можем отправляться, — появилась немного воодушевлённая миссис Уизли. — Гарри? Ты чего отдельно стоишь, иди к нам, мы отправляемся. От очень грустной, невозможно уставшей женщины не осталось и следа. Молли Уизли вновь стала прекрасной, весёлой матерью для всех — даже для чужих детей. Гарри улыбнулся. Ему нравится эта семья, нравится эта женщина — здесь он может позволить себе быть немного эгоистом, может просто забыть о чужих проблемах и страданиях. Здесь он может притвориться ребёнком, который не хочет и не будет волноваться о ком-то, кроме себя. — Конечно, миссис Уизли, — Гарри широко улыбнулся, исчезая в зелёном пламени камина.