Когда предательство стало подарком

На самом деле, Менма представлял убежище Учих немного по-иному. В его воображении это был подземный бункер, оборудованный по последнему слову техники с таинственным дворецким, который имеет свои скелеты в шкафу. Но на деле это была обычная пещера. Да, просто пещера, которую с помощью каких-то техник разделили на подобие комнат. Всего их было четыре: спальня Итачи, спальня Саске, кухня, совмещённая с гостиной, и пустое помещение, по-видимому, рассчитанное на гостей (возможно, и на незванных). Но на Наруто это всё равно произвело большое впечатление. Он широко раскрытыми глазами разглядывал всё вокруг. Лишь рука Менмы, держащая Узумаки за шиворот, не давала Наруто броситься на исследование новой жилплощади. Но больше самого убежища Узумаки поразил его маленький обитатель. Саске выскочил навстречу брату, как только почувствовал его чакру близ убежища. Всё-таки младший Учиха сильно соскучился по своему нии-сану. Но как только Саске увидел вместо двух человек трёх, радостное выражение лица сменилось на воинственное. Маленький Учиха выхватил из подсумка кунай и стал осторожно отходить спиной к убежищу. Больше Саске в этой ситуации испугался Итачи. Его пуська-братик редко просто так хватался за оружие, значит, на то была причина. Старший Учиха оглядел пространство вокруг себя, но ничего не заметил. Чего же мог испугаться маленький Саске? — Саске, это я, всё спокойно. Убери оружие — Итачи спокойно, но громко обратился к брату, не подходя близко. — Кто идёт с вами третий? — голос Саске звучал уверенно, хотя по дрожащим рукам можно было понять, как сильно он волновался. — Это спутник Менмы, он с нами — старший Учиха выдохнул. Опасения Саске оказались пустым звуком. — Тебя Саске зовут, верно? — Наруто заорал на всю округу. Менма лишь тяжело вздохнул — Меня зовут Узумаки Наруто, я стану сильнейшим ниндзя в истории! И твой жалкий кунай мне не преграда на пути к счастливому будущему! У младшего Учихи вытянулась челюсть от таких громких заявлений. Его рука сама собой опустилась, весь боевой настрой вылился лишь в тихое для Саске, но как гром среди ясного неба для остальных: -…Что?..

***

После такого необычного «приветствия» Группа шиноби вошла в убежище. Итачи показал мальчикам их комнату и сказал, что со следующего дня у них начинаются тренировки, ведь просто так их тут никто кормить не будет. Поначалу Саске настороженно относился к Наруто, зато лип к Менме. Самому Менме было не привыкать к такому отношению, ведь поведение маленького Учиха очень напоминало поведение Узумаки. А вот сам Наруто ходил весь день хмурый, как маленькая тучка. Намикадзе беспокоило состояние друга, ведь такое поведение никак не соотносились с обычным образом солнышка. После небольшого ужина, состоявшего из тушёной крольчатины, Наруто сразу ушёл в их с Менмой комнату. Намикадзе бросился за ним, желая поговорить. — Наруто, — негромко обратился Менма в темноту комнаты — ты где? Полувздох-полувсхлип стал ему ответом. По звуку Намикадзе сразу обнаружил Узумаки, свернувшегося калачиком в дальнем углу комнаты. Менма бросился к другу, садя Наруто себе на колени к себе лицом. — Солнышко моё, что случилось? — ласковый и обеспокоенный голос Менмы как-будто обволакивал Узумаки. От этого комфорта Наруто разрыдался пуще прежнего. А Намикадзе просто гладил Узумаки по непослушным волосам, пережидая истерику. Спустя десять минут слёзы кончились. Лишь редкие всхлипы прерывали мёртвую тишину убежища. Только теперь Менма решил заново повторить свой вопрос. — Наруточка, что случилось? — Я… я… я люблю тебя — сквозь всхлипы прошептал Наруто. — Я тоже, солнышко, я тоже тебя люблю. В тот самый момент Менма почувствовал, что что-то изменилось. Такие простые слова, которые они часто произносили друг другу, вдруг стали чём-то совершенно интимным. Другая интонация, другой смысл, другая обстановка — всё извратило три слова. Намикадзе стало противно от самого себя. Наруто вырос без родителей, он не понимает различий в этих словах к маме, брату, или совсем не родному человеку. Узумаки просто нужна хоть какая-то любовь, пусть и извращённая. А Менма нагло этим пользуется, присваивая себе все эмоции и чувства маленького солнышка. Фу быть таким. — Понимаешь, — чуть окрепшим голосом продолжил Наруто — я никогда не знал родительской любви. Даже просто симпатия мне не знакома. Но я понимаю, что люблю тебя совсем не так, как друга или брата. Я хочу быть с тобой всегда, и днём и ночью. А сегодня к тебе весь день лип Саске. И мне стало так плохо и противно от себя. Я присвоил тебя себе, не спросив у тебя. А потом ещё ревную, будто только у меня есть право общаться с тобой. Прости меня, Менма, я какой-то испорченный и неправильный. Нельзя так любить кого-то. — Солнышко, ни говори таких глупостей — Намикадзе неосознанно улыбнулся. Они думали совершенно одинаково, считая себя и свои чувства чём-то неправильным. Им просто надо поговорить — Ты — самый лучший на свете человек, ты не можешь быть испорченным или неправильным. И… я люблю тебя точно также. Так что если уж и испорченные, то только вместе. — Навсегда? — Узумаки поднял свои небесно-голубые глаза в чёрные омуты. — Навсегда. И, убрав все барьеры и границы, поцеловал Наруто в губы. Хотя поцелуем это назвать сложно, Менма просто коснулся губами губ Узумаки. Весь красный, Намикадзе отстранился от Наруто. Взглянув в глаза Узумаки, он увидел там бесконечный океан любви и счастья. А сам Узумаки встал с коленей Менмы и положил того на спину. Намикадзе даже не сопротивлялся. Наруто лёг прямо на Менму, лицом к лицу. Они смотрели друг на друга и чувствовали дыхание друг друга. Неожиданно Узумаки приблизился и облизал губы Намикадзе. А Менма схватил губами шаловливый язычок и стал облизывать уже его. Так, они неосознанно глубоко целовались, пока в лёгких не кончился воздух. Отстранившись, Наруто положил голову на грудь Менмы, да так и уснул спокойным сном. А Намикадзе долго лежал и думал, как же ему повезло встретить это маленькое солнышко.