Луна больше не прекрасна

  — Gædrian ġifu norða lēode.¹    Слова вместе с лёгкой мелодией окутывают большой зал в Ледяном замке, отталкиваясь от стен многоголосым эхом и возвращаясь обратно ко мне же. Хоть глаза мои остаются закрытыми, концентрация к песне теряется при каждом сильном порыве ветра, который прокрадывается в замок через открытые ворота главного входа и пробирается даже сквозь слой плотного меха и одежды, впиваясь в кожу сотнями иголками.     — Swā mæl ær friþ.²    Я нервно ёрзаю на отёкших коленях, согреваясь одними только мыслями о тёплой бане, будучи полностью уверенной, что Хильда подготовит её к моему возвращению. Пытаясь убежать от навязчивой идеи попросить воинов закрыть главные двери, я вспоминаю слова отца, которые он не ленится повторять мне перед началом каждого ритуала - считается, что изнутри человеку открыть двери будет невозможно, и он либо замёрзнет до смерти, либо станет обедом демонов ночи. Также закрытие дверей может восприниматься как грубость - нижний мир может посчитать это за наглость и вольность в их же доме.    Несмотря на то, что история с вампирами берёт своё начало целыми сотнями лет назад, к ритуалу отношение остаётся крайне серьёзным. Поэтому каждый, кто вынужден его проходить, старается не отходить от правил ни на шаг. Либо ты предоставишь дары своего Королевства по всем правилам и получишь одобрение демонов ночи на правление, либо не миновать угрозе войны с нижним миром.     — Sīde ær middanġeard ge þeostru.³    Хоть большинство жителей Кяльтумрайта⁴ считают, что вампиры - не более чем придуманная нашими предками легенда, никто не осмелится назвать ритуал подношения жителям ночи ненужным. Это внушает людям некую безмолвную уверенность в будущем правителе, ведь если так называемые вампиры не откажутся от предоставленного подношения - значит, правительство избранного первенца пройдёт мирно, без войн и неприятных происшествий. За последние несколько сотен лет все ритуалы предыдущих правителей были приняты, поэтому что будет в обратном случае - никто не знает. И я не хотела бы узнать.     — Nū ġemǣne, nū ge æfre.⁵    Последняя строка из, кажется, выгравированной на подкорке мозга песни, и я медленно распахиваю ресницы, слегка жмурясь от непривычно яркого света вокруг. Сердце отчего-то участило своё биение, но внешне я сохраняю привычную маску спокойствия и встаю на ноги, игнорируя бегающие по телу мурашки и онемевшие конечности.     Ледяной замок получил своё название далеко не потому, что создан изо льда - он построен из камня, но находится на вершине снежной горы и за все те века, что замок стоит, наружные его стены покрыты толстым слоем льда - настолько толстым, что камень под ним уже не разглядеть. Изнутри же это обычный замок - мрачный и с ноткой таинственности, как подобает всякому заброшенному месту, стены в некоторых местах потрескавшиеся, а углы высоких потолков и старая массивная люстра охвачены многослойной сетью пыльной паутины. Никогда не понимала, почему людей настолько тянет к этому месту - хотя это, возможно, потому, что я уже здесь бывала. Далеко не один раз.    Но сегодня последний - во что с трудом верится. Предыдущие разы я старалась как можно меньше задерживаться здесь после подношения, но сейчас, осознавая, что в это место больше никогда не вернусь, мне захотелось немного подольше задержать свой взгляд на всём, что здесь есть - множество картин обрамлённых в золотые рамы на каменных стенах, рисунок которых трудно разглядеть из-за собравшейся на них пыли и снега, большой трон из чёрного железа в противоположном конце зала - предположительно там во время балов, если такие устраивались у вампиров, сидел король - а рядом, трон размерами не намного меньше, но обрамлённый красным бархатом - трон королевы. По обе стороны тронов сохранились даже торшеры, с наполовину выгоревшими восковыми свечами, а ведущая к ним широкая дорожка из красного ворса - которую тяжело назвать дорожкой из-за множество дыр, кажется навсегда прилипла к полу судя по неимоверному холоду. Даже то, что это место давно заброшено, не мешает ему рассказывать свою историю каждому, кто бы сюда не вошёл. В большом зале десятки сундуков с драгоценностями - подношения от меня и всех предыдущих правителей. Они чаще всего и являются причиной тому, что простолюдины пытаются залезть на гору, но на этом пути не находят ничего, кроме своей погибели. Обычному народу неизвестны королевские тайные тропы, которые помогают нам подниматься и спускаться с горы в безопасности.     Снаружи меня ждут несколько воинов королевской армии, которых отец отправил вместе со мной. Все преданно выстроились в ряд, ожидая меня, игнорируя бьющие прямо в их лица сильные ветра. Меня всегда приводило в восхищение то, с какой верностью и любовью они служат отцу, готовые в любой момент отдать жизнь за своего Короля.    Дорога обратно занимает меньше дня, учитывая мою инициативу пропустить несколько остановок в тёплых точках.  Неимоверно сильно хочется поскорее оказаться в родной обстановке, где пахнет свежим мылом и сахарным хлебом, и каждый угол - знакомый, где ты можешь быть уверен что в родных стенах тебя не поджидает опасность на каждом шагу. Возможно, с моей стороны это было эгоистично, но воины виду не подают, об усталости никто даже не заикается, верно следуя за мной. Поэтому как только мы оказываемся в большом зале, я опускаюсь в лёгкий поклон перед воинами - в знак уважения, и отпускаю их, после чего направляюсь в свою комнату, и чем ближе я к ней оказываюсь - тем стремительнее теряю терпение в ожидании момента когда смогу снять с себя все слои одежды и меха и оказаться в бане с горячей водой.    — Моя принцесса, — слышу голос Хильды, как только переступаю порог собственной комнаты.    Обернувшись, я вижу как она стоит в поклоне, почтительно опустив голову, что не может не вызывать улыбку. Не медля, я приближаюсь к девушке и заключаю её в свои объятия, вдыхая хорошо знакомый запах трав и свежей выпечки - наверняка королевский повар постарался к моему возвращению.    — Прекращай, — отстраняюсь от Хильды и заглядываю в тёмно-карие глаза, невольно зацепившись взглядом за растянутый на всю шею шрам от меча. — Что за "моя принцесса"? Родителей здесь нет.     — Я не должна забывать своё место. — Хильда улыбается, но в глазах ни намёка на радость, а губы нервно поджаты в тонкую линию. Кажется, я начинаю догадываться, кто постарался.     — Опять с Кетель сцепились?    Кетель всего 15, но ранний возраст никогда не препятствовал её поведению "принцессы" - младшая сестра всегда с особой строгостью относилась к прислуге, кто бы то ни был - повара, служанки, садоводы или даже отцовские воины, которые стоят на охране у каждого входа в замок. Кетель испытывает жадность ко вниманию, особенно к родительскому, поэтому она вдвойне невзлюбила Хильду - темнокожая девушка родом из Золиса⁶, которой отец спас жизнь и привёл к нам в достаточно раннем возрасте, к которой и королевская семья, и вся прислуга относятся как к родне.     — Она права, — Хильда осторожно убирает мои руки со своих плеч, что заставляет меня в недоумении выгнуть брови.    —Кто я здесь ?Девушка-прислужница, которой Король по своей доброте спас жизнь и приютил. Предполагать, что мне позволено заводить дружбу с принцессой - наглость, которая если не сейчас, со временем будет наказана.     — Глупости, — внезапно говорю таким твёрдым тоном, что на секунду задумываюсь - не напугаю ли так Хильду ещё больше. — В этом месте есть только двое людей, которых ты должна слушать - Король и Королева. Они когда-либо упрекали тебя из-за близких отношений со мной?    — Нет, — Хильда с виноватым видом опустила голову.    С Хильдой мы ровесницы. В Кяльтумрайт она попала по воле случая - когда отец возвращался из похода на северо-востоке, его войска наткнулись на отряд работорговцев, у которых в плену было несколько девушек из Силуаса⁷, который находится на Востоке, и одна темнокожая девушка из дальнего Золиса, расположенный на Юге. Спастись от мечта отца, который за всё время своего правление всеми силами пытается пресечь торговлю людьми - им не удалось, но пока часть отряда отражала яростные удары мечей воинов Короля, другая их часть перерезала горло похищенным девушкам, дабы те никогда не смогли выдать тайны их передвижения и какую-либо информацию про них самих. Из всех девушек удалось спасти лишь Хильду.     Когда рана на шее затянулась, еще одним облегчением помимо сохранённой жизни стало то, что девочка могла говорить. Она сразу объявила о своём желании остаться в замке Кяльтумрайта на служение Короля, в благодарность за спасённую жизнь. Хильда не держит обиду на родителей, которые её продали работорговцам - в их семье помимо самой Хильды было еще трое детей, и девочка понимала необходимость родителей прокормить семью, но и возвращаться желания не предъявила - в день когда её продали Хильда перестала быть частью той семьи, и вместо этого она нашла новую - тех, кто её спас.     Несмотря на усталость, я отчётливо начала чувствовать прилив сильной злости. Кетель никогда не умела следить за своими словами, а её высокомерие еще сильнее усугубляет дело. Заверив Хильду, что все её переживания напрасны, я отпустила её, а сама подобрала охапку свежей одежды и направилась в баню.     Спустя час я нашла Кетель в саду. Младшая сестра, несмотря на скверный характер, питает огромную любовь к цветам, нередко пытаясь самой что-нибудь вырасти, но ни одна попытка до сих пор не обвенчалась успехом. Наш садовод лишь многозначительно рассматривает увядшие кустарники и прячет глаза - наверняка у него по этому поводу свои догадки, о которых ради собственной безопасности он умалчивает.     — Ты вернулась, — тихо произнесла Кетель, когда я опустилась рядом с ней на одну из лавочек. Взгляд девушки устремлён на камелии, которые с приходом весны красиво расцвели белым цветом.     — Сестра, помнишь легенду, которую нам в детстве рассказывала мама?     Синие, словно ледяные, глаза, с интересом стрельнули в мою сторону.     — По этой легенде, — я беспристрастно продолжила, — наш народ - потомки прекрасных нимф, которые когда-то проживали на Сатурне. Кожа их была белоснежной, глаза - небесной синевы, а длинные локоны чернее воронового крыла. Оказалось, они были сотворены Богом изо льда. Их сердца не растопили даже стрелы Амура, который отправился на их планету в поисках истинной любви, поэтому, рассердившись на дев за то, что они не способны любить, Венера превратила их в цветки камелий и отправила на землю, чтобы красотой своей они радовали взор, но не смогли ранить сердца людей.     — К чему это? — Кетель непонимающе дёрнула плечом, а между густых тёмных бровей появилась складка.     — Ты знала, что не все девы оказались бессердечными? — не отрывая взгляда от цветков, я продолжила, проигнорировав вопрос сестры. — Некоторые сбежали на землю, где полюбили обычных людей. Их дети получили в наследие красоту своих матерей, а человеческие качества унаследовали от отцов. — Я наконец повернулась к Кетель, которая, судя по потупившемуся в землю взгляду, начала понимать к чему я веду. — Кетель, — обратилась я уже более ласковым голосом, в надежде достучаться до сестры, — ты по какой-то причине всем пытаешься доказать, что в твоём сердце нет места для любви. Но даже у наших предков с ледяными сердцами оказалось место для прекрасных чувств. Не отгораживайся от родителей и от меня, и не вымещай свою злость на Хильду. Она ведь ни в чем не виновата.     На мгновение, всего-лишь на секунду мне показалось, что во взгляде сестры что-то мелькнуло - непривычный огонёк, который потух так же быстро, как вернулся привычный холодный взгляд, а ледяная синева глаз словно стала еще темнее.     — Я обязана любить лишь Короля и Королеву, — сестра поднялась на ноги и уже было сделала несколько шагов вперёд, чтобы уйти, как внезапно снова обернулась ко мне и совершенно безразличным голосом добавила:    — Если служанка тебе еще раз на меня пожалуется, я добьюсь её казни.     Кетель ушла, скрывшись через высокую арку из дикой розы, оставив меня наедине с терзающим чувством пустоты в груди.  ***    На ужине царило гнетущее молчание. Отец и мама были полностью погружены в какие-то свои мысли, совсем не обращая внимания на очередной раздор между мной и Кетель. Хильда с опущенной головой стояла в конце зала - еще днём я её предупредила, что сестра будет не в настроении. Словно оно когда-то у неё есть.     — И так, — первым тишину нарушил Король, и все синхронно подняли головы и взглянули на него, — завтра прибывает Оскетель.     От произнесённого имени моё тело прошибло током. Я никогда не позволяла себе забывать, что меня ждёт после последнего подношения, но сейчас, оказавшись к этому практически лицом к лицу, я как никогда раньше осознала, насколько мне страшно и насколько я не готова.     Оскетель Ангальт-Кётен - человек, с которым мне предначертано разделить свою судьбу. Первенец Силуаса, королевства на Востоке, вместе с которым мы рука об руку будем править нашими Королевствами, половиной мира. После последнего ритуала подношения между первенцами обоих королевств происходит знакомство, еще через некоторое время - обычно это происходит гораздо быстрее, чем хотелось бы - они обязаны сыграть свадьбу. То, что выходить замуж за незнакомого человека в свои 18 мне совершенно не хотелось - остаётся лишь в пределах моих мыслей, озвучить это - всё равно что совершить предательство родины. Традиции не нарушались испокон веков, и я так само не имею права их нарушить.     — Элла, — словно сквозь дымку услышала доносящийся голос мамы, — ты слушаешь?    Я лишь слабо кивнула, чувствуя что словно кроме нечленораздельного хрипа больше не удастся из себя ничего выдавить, и перевела сосредоточенный взгляд на отца.     — Оскетель останется у нас гостевать 5 дней, — отец продолжил, — после чего мы вынуждены будем нанести ответный визит его родителям - там же и произойдёт обсуждение всех деталей свадьбы.    Я еле заметно выдохнула. У меня хотя бы есть 5 дней, чтобы с ясной головой привыкнуть и как следует присмотреться к этому Оскетелю, не обременяя себя еще и мыслями про подготовку к свадьбе. Всё, что я о нём знаю - лишь то, что он на 3 года меня старше. Раньше последнего подношения избранным по какой-то причине видеться запрещено, поэтому мне остаётся лишь надеяться, что это окажется добрый и порядочный человек, с которым нам удастся поладить.     С ужина я ухожу немного раньше обычного, сославшись на усталость после подношения. На самом деле, даже взбирание на Снежную гору не высосало из меня столько сил, сколько известие о том, что уже завтра мне придётся лицом к лицу столкнуться с принцем. Со своим избранным, будущим мужем. Человек, с которым мне придётся разделить свою жизнь, и хочется мне того или нет - это тот человек, которого я должна заставить себя полюбить и завести с ним наследника.     В кровать я ложусь в максимально унылом настроении, гадая, что ожидать от завтрашнего дня. В ужас приводили мысли, что я не смогу отказаться от свадьбы, окажись Оскетель даже маньяком - если точнее, я никак не смогу отказаться от свадьбы, какая бы причина не была. Утешала я себя привычным способом - я не первая и не последняя девушка, которая обязана пройти этот путь. Раньше меня ведь как-то справлялись, почему я не должна? Я привыкну к этому человеку, возможно, со временем даже смогу его полюбить. Мама ведь всегда твердила - любовь приходит не сразу, как это описывается в моих излюбленных книгах. С первого взгляда невозможно узнать человека, а возникшие ниоткуда тёплые чувства - лишь симпатия, которая проходит также быстро, как и появляется.     Но как же хотелось оказаться на месте главных героинь любовных романов, почувствовать, что значит полюбить с первого взгляда и знать, что у тебя есть свобода отдаться этим чувствам. К сожалению, в моём случае это останется лишь мечтой, о которой я буду тихо грезить перед сном, разделяя кровать с незнакомым человеком.     Сон приходит не сразу - временами мне кажется, что я так и буду вертеться в кровати до самого утра. На губах невольно расцветает кривая улыбка, когда я думаю о том, что невыспавшаяся буду выглядеть страшной и этот Оскетель сбежит обратно в своё королевство на Востоке, когда увидит меня. Если бы только всё было так легко.     Когда кажется, что мысли уже путаются, а сон вот-вот меня окутает, до моих ушей доносится странный шум за окном. Сначала я сильно жмурюсь и прикладываю ладони к ушам, надеясь что вскоре это прекратится, но шум становится лишь сильнее и настойчивее, поэтому мне всё-таки приходится открыть глаза. С несколько секунд пялясь в потолок бездумным взглядом, я решаю встать и посмотреть, что же происходит.     Пятки тихо скользят по холодному деревянному полу, а белая длинная ночнушка неприятно прилипает к телу - я даже не заметила, что вспотела. Как только мне остаётся сделать всего-лишь шаг до окна, за дверью слышится шорох. Я молниеносно оборачиваюсь.    — Кто там?    Мой голос звучит так глухо, словно я нахожусь в каком-то вакууме. Невзирая на откуда-то появившийся страх, я медленно ступаю к двери, оставляя шум за окном позади. Несмотря на то, что я пытаюсь держать в мыслях то, что замок - самое безопасное место в королевстве, и никто сюда просто так не проникнет, страх никуда не уходит, сковывая горло невидимым кольцом, которое с каждым шагом всё сильнее сжимается вокруг шеи. Стараясь вести себя как можно тише, я обхватываю ладонью дверную ручку и резко тяну дверь на себя - никого. Я так шумно выдыхаю, словно всё это время и не дышала вовсе, копя воздух в лёгких. Оборачиваясь, я сталкиваюсь взглядом с чёрными глазами напротив  - так неожиданно, что неосознанно вскрикнула и отпрянула на шаг назад.     — Кто ты?     Мой голос дрожит, и на губах незнакомца расцветает кривая ухмылка. Мужчина стоит, сцепив руки за спиной, и медленно шагает в сторону окна, подзывая меня за собой. Я почему-то поддаюсь. Незнакомец останавливается напротив окна, и в лунном свете мне удаётся его разглядеть - неестественно белая кожа, глаза цвета благородного оникса - я неосознанно делаю параллель с браслетом из этих камней, который получила в подарок на прошлый день рождения от мамы, шелковистые черные волосы и озорные огоньки, плесающие во взгляде.     Я встаю напротив, не отрывая своих глаз от его. На вид ему не больше двадцати лет, а красота - притягивающая и одновременно пугающая. Весь его вид наводит на мысли, что он опасен - но я не издаю ни звука, не пытаюсь позвать охрану, заворожённо рассматривая каждую мелочь в его внешности.     — Элла, — он зовёт, и раньше я бы никогда не подумала, что моё имя может звучать как мелодия. Бархатный голос настолько завораживающий, что я борюсь с соблазном попросить позвать меня еще раз.     — Посмотри, — слова легко окутывают комнату, и я с опозданием понимаю, что он указывает на окно. Оторвав от незнакомца взгляд, я смотрю туда, куда он указывает, и тут же ужасаюсь.     Королевский двор наполнен огнём и трупами воинов отца. Я в недоумении пытаюсь приглядеться, и лишь спустя несколько секунд туманный взгляд цепляется за тени - сотни теней, которыми наполнилось королевство. Кожа их цвета лунного света, а по подбородку стекает красная жидкость - меня мутит от осознания, что это кровь. Я поворачиваюсь к незнакомцу и с ужасом смотрю на окровавленные губы, растянувшиеся в улыбке.    Бежать, неважно куда, лишь бы убраться отсюда, но как только я поворачиваюсь и делаю шаг к двери - я вижу то, отчего чуть ли не начинаю биться в истерике. Бездыханные тела моей семьи лежат на полу, в открытых глазах сохранился звериный ужас, а шеи разодраны и окровавлены.     — Это ты сделала, Элла, — шепчет на ухо бархатный голос, а я лишь мотаю головой в стороны, не отрывая взгляда от своих родных.     Незнакомец кладёт холодные ладони на мои плечи и подводит к комоду с зеркалом. Я не пытаюсь сопротивляться, холод его рук словно наносит успокаивающий эффект моему разгорячённому телу.     — Посмотри, Элла.     Я, словно по волшебству, подчинаюсь каждому его слову, и поднимаю на себя взгляд в зеркало. В мою нижнюю губу впиваются два острых клыка, с которых капает алая кровь и  стекает дальше вниз, по подбородку, пачкая красными пятнами белую ткань от ночнушки. Незнакомец проводит холодными пальцами по моей щеке и подносит их ниже, убирая с шеи длинные запутавшиеся пряди волос. Не отрывая от него глаз, я вижу как он опускается  шее, и сквозь приоткрытые губы в лунном свете сверкнули два острых клыка.     — Не надо, — прошу так тихо, словно сама не уверена в том, что говорю, но мужчина меня не слышит, и когда  он почти впивается в мою шею клыками, я кричу еще громче:    — Нет, не надо!    Я молниеносно подскакиваю с кровати, жмурясь от ярких солнечных лучей. Словно пребывая в каком-то бреду, я со всей силы срываюсь к двери и бегу во двор - ни крови, ни трупов воинов, ни огня, лишь охрана, которая при виде меня в ночнушке строго отводит взгляды, да садовод, снующий по двору туда-сюда с луковицами новых растений. Я перевожу на себя взгляд вниз - ночнушка совершенно чистая, ни капли крови, в ужасе засовываю в рот пальцы и ощупываю зубы - клыков нет. С губ срывается вздох облегчения. Значит, это был всего-лишь сон.     — Элла! — я подскакиваю на месте, застигнутая врасплох требовательным голосом матери.    — Что ты здесь делаешь в таком виде? — мама смотрит на меня в недоумении и за руку отводит обратно в замок, чтобы не смущать своим присутствием охрану.     — Прости, мама, — пытаюсь унять дрожь в голосе и успокоить выпрыгивающее из груди сердце, ладонью взмахивая испарину на лбу.    — Все хорошо, мне просто приснился..    Я почему-то осекаюсь, не решаясь сказать о своём сне. Кажется, будто мама сочтёт это глупостью, и я лишь еще сильнее буду её волновать перед знакомством с Оскетелем.    — Меня немного замутило, и я решила подышать воздухом, — я постаралась беззаботно улыбнуться, и мама, кажется, мне поверила.     — Больше не выходи в таком виде, — сказала она напоследок, и скрылась в длинном коридоре в конце зала.    От осознания, что всё в порядке, я чувствую словно мне стало даже дышать легче. Сон был настолько реалистичным. У меня, кажется, впервые такое. С трудом верится, что тот мужчина - лишь плод моего воображения, и его на самом деле не существует. Не существует бархатного голоса, глаз цвета оникса, шелковистых волос, белоснежной гладкой кожи, словно созданной из лунного света.     — Принцесса, — голос Хильды заставил меня вынырнуть из своих мыслей и взглянуть на девушку. Кажется, её тоже смущает мой вид, но об этом она решила деликатно умолчать.    — Принц Силуаса прибудет совсем скоро, — осторожно начала она, зная, насколько это для меня щепетильная тема, — поэтому Королева попросила помочь вам подготовиться ко встрече.    — Что она сказала? — спросила я, с трудом узнавая собственный голос - такой охрипший, будто я мучаюсь от жажды уже несколько дней.     — Что вы встретитесь вечером на ужине, — Хильда ободряюще улыбнулась, и я постаралась улыбнуться в ответ, что наверняка выглядит измученно и убого.  ***    Одежду для ужина для меня выбрала мама. Зная, насколько я люблю простоту, она позаботилась о том, чтобы для меня подобрали самый лучший наряд, состоящий из шёлкового струящегося платья бордового цвета, украшенное переплетающимися в дивные цветы золотые нити на подоле, с длинными, плотно обтягивающими руки, рукавами, и открытыми плечами - чтобы на шее красовалось дорогое ожерелье с рубином.     Мои длинные черные волосы Хильда оставила распущенными, по моей просьбе, лишь заплела пряди с макушки сзади, чтобы они не попадали на лицо и не мешали. Последний штрих - Хильда опускает диадему из белого золота на мою голову, и я готова. Рассматривая себя в большое зеркало во весь рост, я с иронией отмечаю, как на мне блестят дорогие камни, но глаза остаются пустыми, словно вместе с приближающейся свадьбой из них высосали всю жизнь. Смотря на красный рубин, блестящий на моей шее, в мыслях почему-то проносится образ незнакомца из моего сна и его окровавленные губы - эту улыбку я вряд-ли смогу когда-нибудь забыть. Завораживающе и ужасающе одновременно.     — Элла, — слышу ласковый голос Хильды, и, вынырнув из своих мыслей, поворачиваюсь в её сторону, — пора.     Одно слово, и я чувствую как у меня спирает дыхание. Вот и настал этот момент. Я долгие годы знала, что меня ждёт, но, похоже, смириться с этой мыслью так и не удалось. Я долго подавляла в себе навязчивое желание сбежать - куда угодно, лишь бы не сковывать себя оковами замужества, тем более с чужим человеком - но эта идея так и останется в пределах моих мыслей. Я не смогу так подвести родителей и свой народ, которому нужна уверенность в будущем правителе и вера в завтрашний день.     — Дай мне 5 минут, — прошу Хильду, чувствуя как истерика подступает к горлу. Девушка поджимает губы и выходит за дверь, ничего не сказав.     В попытке успокоиться, я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь думать о чем-то хорошем. Я вспоминаю наши с Кетель прогулки по цветочным полям когда мы были помладше, мой любимый черничный пирог, который королевский повар любезно готовит ради меня каждый четверг, мамины объятия, когда я в детстве просыпалась от плохого сна. В этом состоянии я вспоминаю даже то, как Кетель дует губы, смотря на очередной свой увядший кустарник - почему-то сейчас это вызывает улыбку. Среди вихря воспоминаний в голове проносится ониксовый взгляд из моего сна, который я так и не смогла забыть.     Когда открываю глаза, я вдруг смотрю на свои ладони, которые почему-то болят. Оказывается, я неосознанно впилась в них ногтями так сильно, что из маленьких порезов просочились несколько капель крови.     — Прекрасно, — тяжело вздыхаю, понимая, что руки некоторое время придётся прятать, дабы избежать вихрь вопросов от мамы и Хильды. Окинув себя взглядом в последний раз в зеркале напротив, я уже на твердых ногах выхожу за дверь, направляясь на знакомство со своей судьбой.  ¹ - "Примите дар Северного народа" ² - "В знак мира" ³ - "Стороны света и тьмы" ⁴ - (древнеангл. "ċealdan" - холодный, "dryht" - народ) ⁵ - "Теперь едины, отныне и навеки" ⁶ - ("Solis" - лат. "народ солнца") ⁷ - ("Siluas" - лат. "народ леса")