Smoke on the water

      В большой комнате на удивление слишком тесно и неспокойно. На светлых обоях множество пятен, о происхождении которых даже думать не хочется. Повсюду разбросан мусор, а одинаковые кровати, видавшие в своей жизни и лучшие времена, теперь стоят почти впритык друг к другу. Наверное, чтобы дать понять детям, что личной жизни и ничего своего у них здесь не будет.       Маленький мальчик лет семи со светлыми волосами и такими же светлыми глазами, сидит, забившись в углу, и коситься на дверь, словно за ней находится чудовище, готовое в любой момент набросится и съесть. Паренёк нервно теребит помятый листочек, разрисованный детскими каракулями. Если хорошо приглядеться, то можно распознать в зелёном пятне очертания дракона.       Через несколько минут бездумного зырканья на дверь, мальчишка переводит взгляд на свои руки: они все в синяках, шрамах, а на большом пальце красуется новая рана, криво заклеенная пластырем. Светловолосый в этом не виноват, но воспитательницы ему не верят. Он уже сам себе не верит. Внезапно дверь открывается, и полоса света из коридора проникает в помещение, доставая до угла-убежища. Глаза беспризорника со страхом смотрят на фигуру, стоящую в дверном проёме. Взгляд мечется по всем уголкам и нычкам, ища пути к отступлению. Малыш похож на загнанного охотником зверя. Сквозь маску отчаяния пробивается слабый оскал. Силы на борьбу есть, но их так мало и они такие крохотные, что пока их хватает только на такие выпады в сторону обидчика.       В комнату заходит парень, выглядевший намного старше бедняги, комкающего и без того испорченный рисунок. Верзила проходит дальше и останавливается в метре от своей жертвы. Он выглядит неопрятно и отталкивающе скорее по натуре своей, нежели от места проживания, а если быть точнее — выживания.       — Эй, Хокка, ты чего тут засел? — в помещении раздаётся тошнотворный голос.       Хокка настороженно молчит, изредка заглядывая толстяку напротив в душу, пытаясь отыскать в ней хоть грамм человечности и сострадания. Попытки раз за разом оканчиваются полной и безоговорочной победой несокрушимой стены в сердце подонка. Хотя и сердцем это назвать нельзя. Так, засушенный виноград. Изюм. Причём самый маленький и чёрствый.        — Я что, со стеной разговариваю или… Ах да, забыл, ты же такой же тупой, как и эти картонные стены, — толстяк показушно бьёт кулаком по поверхности над малышом, а тот сжимается ещё сильнее. Мерзкий смех окутывает всю комнату и от него хочется поскорее улизнуть.        — Чего сидишь, говорю, сопляк? — обидчик заносит руку для очередного удара, но мальчик резко подскакивает с места, уводя ладонь противника в сторону. Рисунок выпадает из рук.        — Не твоего ума дело, Оливер. А, я же забыл, у тебя его нет, — мелкий смотрит с вызовом в глазах, хотя коленки всё равно подрагивают. Ему уже так всё это надоело. Ему уже просто всё равно. Даже если сейчас его изобьют до потери сознания, ему плевать. Может, тогда этот кошмар закончится?       Оливеру дали зелёный свет, и он пулей набросился на Хокка. Глаза застелила пелена, и толстяк походил на разъярённого быка. Он бил, не разбирая, куда бьёт, не один раз разбивал костяшки о пол, но ему было всё равно. Он не мог поверить и не мог понять как этот хиляк, лежащий под ним, смог показать свои — пусть и маленькие — клыки и пошатнуть его авторитет. Да, сейчас они были только вдвоём, и этого никто не видел, но Оливер чувствовал… Чувствовал, что Хокка, ответив один раз, сделает это ещё. И не факт, что тогда они будут одни…

***

      Резко открыв глаза, я почувствовал, что с меня ручьями течёт холодный пот. Сев на кровати и взглянув на часы, рука машинально провела по спутанным волосам. Четыре сорок пять. Чёрт бы побрал эти кошмары. В голове всплывают картинки об ужасном времени, проведённом в детском доме.       Для кого-то детство — это самая беззаботная и весёлая пора. Вот, например, у Йоонаса была полная семья, и рос он в любви и ласке, с самых пелёнок окруженный всем нужным и не только. Его по-настоящему ценили и любили, с его мнением всегда считались. И вырос он… Ну просто мечтой для всех родителей! Для меня же детство было сущим адом. Моя мать умерла при родах, а отец не захотел оставлять меня себе. У него уже была семья с двумя детьми. Я был там не к месту. Я был никому не нужен. Солёные дорожки слёз непроизвольно текут по моим щекам, переходя на шею, и убегают под майку. Кто бы мог подумать, что такие условия сотворят из меня того, кем я сейчас являюсь. Неуравновешенный убийца. Лучше и не придумаешь.       Про то, что было со мной в детстве, знает только Порко. Однажды я пришёл к нему в гости. Всё было великолепно: мы шутили, пили пиво и чувствовали себя хорошо и крайне беззаботно. Тогда Йоонас неожиданно накинулся на меня в попытке шуточной драки, но приостановил свой пыл, увидев, что я весь трясусь, а звуки, похожие на всхлипы вперемешку со скулежом рвутся из меня волной. Позже, когда я пришёл в себя и понял, что надо мной нависал мой друг, а не мерзкий толстяк из ночных кошмаров, я выложил всё как на духу. Стало немного легче, а Йоонас всё время поглядывал на меня. Волновался. В те времена за меня волновался только он и мистер Карху. Рихард Тойво Карху тоже знал всё. И я искренне им благодарен.       Вспоминать этот ужас дальше не хочется и я, вертя головой, уже знаю, что сегодня днём, я навещу Нико в его новом жилище. А если быть точнее, сниму квартиру рядом.

***

      Приобрести временное жилье не составило труда. Помогли связи накопленные за годы работы, если мою деятельность можно так назвать. Дом оказался многоэтажкой почти в центре Оулу. Выложенный из белого кирпича, он казался мне местом, где все мои внутренние демоны превратятся в пепел. От такого-то света будет неудивительно. Рядом со этим гигантом находятся и другие многоквартирные дома, но они меньше и темнее. Недалеко раскинулся парк с небольшим озером, в котором плавают утки с лебедями, пара магазинов, остановка. В общем, райончик неплохой.       Обычно рядом со своими жертвами я никогда не селился. Даже для меня это было чересчур. Но Нико Моиланен был особым случаем. Смотря в зелёные глаза, отпечатанные на глянцевой бумаге, я не раз ощущал, как мурашки табунами бегают по всему телу. Я не раз ощущал чувство дежавю. Иногда, мне казалось, что оно обретает форму, становится материальным, живым. И, сидя на кухонной табуретке с кружкой чая в руках, пытается достучаться до моей памяти, протиснуться в полуоткрытые, заржавевшие двери моего сознания, дабы отыскать то, что я давно вычеркнул из своей жизни.       По полученным данным, Моиланен обжился на седьмом этаже в сто второй квартире. Недолго думая, я поселился рядом, в сто третьей. Благо дом был новым, и многие квартиры оставались без хозяев.       Квартира оказалась просторной и светлой. Побольше моей, так точно. Однокомнатная. Да и зачем мне больше? Из родного жилища я взял только необходимое. Свою кормилицу решил оставить на её законном месте. Брать сюда я её не хотел. Вдруг кто-нибудь увидит? Мне лишние проблемы не нужны. К тому же, я не собираюсь идти к плюшевому за солью с винтовкой за спиной. Так неинтересно и глупо. Для начала нужно разобрать хоть какие-то, но вещи, а затем созвониться с Порко. Сегодня же вторник.

***

      Я не мог спокойно усидеть на месте. Уже так хотелось услышать первые звуки клавиш и неотрывно наблюдать за талантливым пианистом. Наблюдать за Олли Матела.       В филармонию я пришёл минут за двадцать до начала, а теперь сидел и тупо плевал в потолок. К слову, он жутко высокий и расписанный какими-то узорами и иллюстрациями. Стены ничуть не уступали ему: бежевые, с различной лепниной, слегка переливающиеся на свету.       В зале была прорва зрителей. Мужчины в костюмах, женщины в платьях, а я как из клуба сбежал. Именно поэтому на меня кидали косые взгляды, а за спиной я слышал множество различных голосов, перешёптывающихся по поводу моего внешнего вида. М-да, толерантность так и прёт.       Просидев ещё минут пять, я, наконец, услышал тихие переливы арфы, после которых в ход пошли другие струнные. Акустика в помещении творила чудо: меня не покидало ощущение, что в моей голове сидит маленький оркестр и играет точно такую же чудесную мелодию. Глаза следили исключительно за Олли. Его лицо было сосредоточенным, на лбу появились крошечные морщинки, а губы сжались в тонкую полоску. Его тонкие, музыкальные пальцы едва касались клавиш. Они парили над ними, боясь сильно нажать на них, будто они были хрустальными. Мне же казалось, что хрустальный здесь только Олли. В отличие от других музыкантов, Матела двигался плавно и размеренно, убаюкивая этим публику. Настоящий профессионал.       На секунду повернувшись вправо, я увидел плюшевого. Пришёл поддержать друга. Какой молодец. Жаль, что скоро тебя не станет. Мы могли бы подружиться. Надеюсь, Йоэль не сильно будет издеваться над тобой, ты выглядишь хорошим.

***

      Стоя на улице и смотря на удаляющиеся фигуры слушателей, восторженно обсуждающих концерт, я ожидал момент, когда выйдут сами артисты. Я видел, как уходил Нико. Он ушёл быстро, читая что-то в телефоне и судорожно озираясь по сторонам. Выглядел он напуганным.       Через некоторое время из здания начали выходить те, кто подарил людям эмоции на целый вечер и последующее утро. Перебегая взглядом с лица на лицо, я выглядывал только одно. Когда из-за дверного проёма показался Олли, я не спеша побрёл в его сторону. В кармане джинс завибрировал телефон.       «Блять, кого там нелёгкая?..» — пронеслось в моей голове. На ходу я высматривал абонент, звонивший мне. Йоэль. Наверное, что-то случилось. Он никогда просто так не звонит. Последний раз, бросив взгляд на удаляющуюся спину пианиста, я разочарованно вздохнул и принял вызов.       — Порко, ну наконец-то! Я уж думал, что ты съешь бедного Матела, — голос в трубке был весёлым и расслабленным, а на фоне слышались голоса прохожих и гудки машин. — Рассказывай, как всё прошло.       — Йоэль, вот ты падла! Я думал, что-то случилось.       — Чего это ты? Я что, не могу просто так позвонить? — судя по звукам, Хокка остановился и искренне не понимал, чего я на него наезжаю.       — Знаешь, когда в последний раз ты мне звонил просто так? — спросил я, продвигаясь в направлении автобусной остановки.       — Когда?       — Тогда, когда впервые сам приготовил курицу. Месяц назад.       — Ну это было важное событие, — уверил меня Йоэль.       — Я и не спорю, но звони чаще просто так, хорошо? — спросил я, пиная носком кроссовка камешки около бордюра.       — Хорошо, — ответил Хокка. Могу поставить что угодно на то, что он даже кивнул.       — А по поводу Олли… Я его упустил, — говорить из-за кого я не стал, зная, что Йоэль будет себя за это корить.       — Йоонас, дружище, ты только не расстраивайся и не лезь в петлю, всё образуется, — за концом фразы последовал негромкий смех и еле слышный топот ног.       — Блин, Йоэль, я-то думал, что тебя на откровения потянуло, а ты ведёшь себя как сволочь последняя! — не сдержав смешок, парировал я.       — Ну, ты же меня знаешь. Ладно, я к своему новоиспечённому жилищу подхожу, потом созвонимся. А, и ещё! Приходи на новоселье. И фикус захвати. Пока.       — Обязательно, о мой господин! До встречи.

***

      Подходя к своему подъезду с пакетами еды наперевес, я заметил, как в него шустро проскакивает Нико. Вот это встреча. Прибавив шаг и открыв тяжёлую железную дверь, я двинулся следом.       Слава Элайше Отису за изобретение лифта. Хотя даже так я догнал плюшевого только на лестничной площадке. Ё-моё, он что, профессиональный бегун? С моей-то сидяче-лежачей работой мне так бегать не нужно. Ну, если только от полицейских, но пока, слава богу, это происходило нечасто. А он от кого так удирает? От поклонниц с поклонниками?       Он согнулся над дверным замком, а услышав мои шаги, резко обернулся. Зелёные глаза были наполнены страхом. Это я его так напугал?       — Здравствуйте, — тихо пробормотал Нико.       — Привет, тебе помочь?       — Что? — плюшевый вопросительно посмотрел на меня, а затем на дверь и тут же отрицательно закивал головой. — А, это… Н-нет, не надо. Я сам.       — Парень, да у тебя же руки ходуном ходят.       Руки Нико и в правду тряслись, будто он неделю хорошо гулял. Но выглядел он совсем не весело. Весь ссутулился, сжался, даже вздрогнул от громкого звука, оповещающего о том, что в подъезд зашёл человек. Неужели узнал о том, что его заказали? А если бы он вдобавок узнал, что его киллер живёт по соседству и прямо сейчас предлагает свою помощь, мне бы и работать не пришлось. Сердце Моиланена остановилось бы само.       Не дождавшись разрешения и поставив пакеты на пол, я аккуратно высвободил ключ из ладоней плюшевого. А руки-то холодные. На периферии страха в зрачках Нико промелькнуло удивление, смешанное с благодарностью. Я ещё никогда не видел, чтобы люди передавали эмоции глазами. Я подошёл к двери и без труда засунул ключ в замочную скважину. Нико стоял за моей спиной, спокойно наблюдая за этой картиной, будто у него это случается через день. Провернув ключ несколько раз, и легонько подтолкнув дверь, я сделал приглашающий жест в чужую квартиру. Нико подошёл ближе. А глаза-то намного зеленее, чем на фото.       — Спасибо большое, — протягивая свою крохотную ладонь, поблагодарил шатен. — Я Нико Моиланен.       Возможно, я схватил его руку слишком резко: на секунду он отпрянул, а в глазах потихоньку начала возрождаться паника.       — Да не за что, — разрядил обстановку я. — Йоэль Хокка, твой новый сосед.       Нико усмирил свой пыл поскорее смыться от меня и слегка улыбнулся, кивнув на дверь моей квартиры, а получив положительный кивок в ответ, показал мне большой палец. «Какой-то он смешной»       — Ну, я пойду, ещё увидимся, Йоэль, — продвигаясь в сторону открытой двери сказал плюшевый. — И ещё раз спасибо за то, что впустил меня в мою же квартиру.       Нико усмехнулся. На щеке появилась маленькая ямочка. Ну точно плюшевый!       — Обращайся. Спокойной ночи.       — Спокойной.       Двери наших квартир закрылись одновременно, а я, разбирая продукты, попутно рылся в своей памяти, пытаясь найти в ней закладку под названием «Нико Моиланен».

***

      Сегодняшняя ночь началась для меня ужасно. Да и продолжалась не лучше. В кровати я ворочался слишком долго. Я то откладывал одеяло ногами, то прижимал его обратно к себе. Метался по простыне, как собака за своим хвостом. Всячески пытался найти пятый угол, но всё было тщетно. Сна не было ни в одном глазу. Из-за нового места? Возможно.       Я поднялся с постели и, напялив штаны, решил проветрить мозги никотиновым дымом.       «Молодец, Хокка, лучше и не придумаешь».       Балкона в моей квартире, к сожалению, не было, поэтому, обув тапочки, я вышел за дверь.       Во время процесса отравления своих лёгких я то и дело поглядывал на дверь Моиланена. Может, закончить свой заказ завтра и дело с концом? А с другой стороны, я хочу понять, что это за грёзы минувших дней, которые не дают мне покоя прямо сейчас? Мой мозг поделил одно простое для меня действие — нажать на курок — на две команды, активно соревнующихся между собой. Одна поддерживала неожиданно прошедшую мысль про быстрое устранение цели, а другая твердила, что стоит подождать, мол, никому хуже от этого не будет, а время — не ограничено. Сказать точно какая из позиций побеждала, я не мог. Пока буду поддерживать нейтралитет. Заказчик всё равно слабак, подождёт. Это надо ему, а не мне. Другие наёмники могут и не взяться, парнишка слишком молодой, и нет смысла подвергаться опасности.       Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, как дверь сто второй квартиры тихонько открылась, и из-за неё показалось лицо Нико.       — Йоэль, ты чего тут стоишь? — сонно спросил Моиланен.       — Курю, не спится мне. А ты иди спать, мелкий.       — Я не мелкий, мне двадцать четыре! — Нико деловито указал пальцем на меня. — А не спится из-за того, что место новое?       — Скорее всего, — я легонько двинул плечами и потушил сигарету.       — Хочешь, я заварю тебе чай? Он помогает уснуть, — спросил Нико, наивно смотря в мои глаза. Смотря в глаза своей смерти.       — Нет, спасибо. Я пойду опять пробовать, а ты иди досыпать, а то утром синяки будут как у меня, — выпятив своё лицо вперёд, отозвался я.       — Ты так можешь и до утра корячиться, заходи. Считай, что это благодарность за моё спасение, — проигнорировав мой совет, Нико открыл дверь пошире и выжидающе глядел в мою сторону.       — Хорошо, уговорил. Но только чай, на большее и не рассчитывай… — я резко остановил себя на полуслове. Йоэль, блять! Перед тобой же не Йоонас, с которым эти шутки можно продвигать бесконечно. Я виновато уставился на плюшевого. Его щёки и уши слегка покраснели, но в целом он выглядел спокойным.       — Я даже и не мог на такое рассчитывать. Пока. Вот куплю новое постельное, да труселя с сердечками, тогда и приходи, — невинно улыбаясь, ответил Нико.       Я не сдержался и прыснул. Вот это молодец. Внешность и вправду бывает обманчива.

***

      Квартира плюшевого была двухкомнатной. Светлые обои, полы, мебель. Прямо посольство рая на земле. Около окна стоял синтезатор. Рядом микрофон, разнообразные провода и ещё множество других штуковин, названия которых я не знал. Всё остальное я разглядеть не успел, хозяин быстро поволок меня на кухню. Она оказалась маленькой, но уютной. Как и сам Нико.       Пока Моиланен колдовал над чайником, на кухню зашёл ещё один обитатель квартиры. Это был белый кот с чёрными пятнышками на голове. Он по-хозяйски подошёл к Нико, потёрся о его ноги, облачённые в спортивные шорты, а затем, заскочив на стол, сел передо мной и начал пристально вглядываться в мои глаза. Почему-то стало жутковато.       — Прости Ромми за это, он ко всем новым людям так приглядывается. Не волнуйся, он не кинется, даже если ты ему не понравишься, — начал разъяснять ситуацию Нико.       — И что же он будет делать, если я ему не понравлюсь? — поинтересовался я.       — Ну, иногда он поворачивается спиной, иногда уходит, а иногда начинает стрекотать.       — Вот это у вас послужной список, мистер Ромми, — я потянулся к коту, дабы почесать его за ушком. Он быстро отреагировал и подставил под мою ладонь свою мордочку.       — Ты ему понравился, — констатировал Нико, неся в руках две чашки чая. — Держи.       — Спасибо, — принимая в руки тёплую посуду, ответил я. — И не страшно тебе?       — Что? — Нико застыл с ложкой в руках в полустоячем состоянии и внимательно следил за мной.       — Ну, пускать малознакомого человека к себе и поить его чаем.       — Нет, если бы ты был опасен, Ромми бы это показал, он ещё никогда меня не подводил. Правда, я его не всегда слушал… — плюшевый с нежностью взглянул на кота, а тот в ответ на этот взгляд довольно замурлыкал.       — Я не буду спрашивать, что это было. Захочешь — расскажешь.       — Спасибо. Тогда и не спрашивай, почему у меня руки ходуном ходят. Может быть, когда-нибудь я расщедрюсь на сокровенное, — смотря на напиток, томившийся в чашке, подытожил Нико.       — Замётано.

***

      От Нико я вышел с рассветом. Как хорошо, что у меня свободный график. Зайдя в свою обитель, я тут же направился к кровати. Нико оказался прав, его чай и вправду успокоил меня. Вдобавок я не ворочался в постели как ужаленный, а спокойно засыпал. Последней мыслью перед тем, как я ускользнул в царство Морфея, была та, что пока значительный перевес на белой стороне моего разума…