Smoke on the water

      — Так вы уже знакомы? — Порко резво вскочил с дивана и, пройдя немного вперёд, остановился напротив меня. Выглядел он ещё более возбуждённым, чем обычно, и от этого мне становилось смешно. Почему-то мой мозг считал эту ситуацию абсурдной. И дело не только в том, что Моиланена я знаю. Нет. Мне смешно с того, как легко я позабыл это происшествие. Такой серьёзный случай я выкинул из памяти, как скомканный фантик. Наверное, надеялся, что его подберёт коллекционер, но, увы, чуда не случилось, и я получил то, что имел.       — Йоонас, усядься ты уже наконец, — шикнул я, растягивая губы в ухмылке. Наблюдать на подорванным Йоонасом ещё тот аттракцион.       — Я не могу сидеть, Хокка, не могу, — Порко театрально взмахнул руками, как бы показывая весь масштабный своего удивления. — Как долго ты умалчивал?       — Я вспомнил это недавно, — я вздохнул, откидываясь на спинку дивана, и сцепил руки в замок, — когда держал плюшевого под прицелом.       Порко замер, забыв закрыть свой болтливый рот, а я не смог сдержать смеха, который рвался наружу. Я прекрасно понимал, что нынешняя ситуация ни капли не забавная, но на Йоонаса без смеха взглянуть было невозможно, поэтому я прыснул в кулак, ощущая на себе пристальный взгляд друга. Порко походил на главную сплетницу, узнавшую новую новость, которая вскоре разлетится по всему свету. Как же хорошо, что Йоонас не такой, иначе я б уже давно гнил за решёткой.       — И что ты собираешься делать? — Йоонас расколдовался, вновь приходя в движение, и теперь смотрел на меня с полной серьёзностью. От такого пристального взгляда хотелось вжаться в спинку дивана, слиться с ней, утонуть в тёмной обивке, лишь бы не ощущать, как раскосые глаза блондина впиваются в кожу сотнями иголочек. Порко был таким не часто. Большую часть своей жизни он оставался ураганом эмоций и событий, но порой в его кудрявой голове шестерёнки начинали крутиться в другую сторону, и Йоонас становился самым дотошным человеком во всей вселенной. Сейчас происходило именно это, и я тяжело вздохнул, понимая, что это патлатое чудо от меня не отлипнет.       — Я… Откажусь от заказа.       Ну вот и всё. Такой простой ответ, но такое сложное решение. Я мусолил его в голове весь день. Пытался взвесить все за и против, смотря на всё холодным разумом. Я прекрасно понимал, что отказ от заказа ни к чему хорошему меня не приведёт. Это пошатнёт мой авторитет, который я выбивал из последних сил. Мне хотелось быть лучшим. Зависеть только от себя. Хороший киллер на слуху у заказчиков и за спинами у правоохранительных органов. Я был именно таким. Я не мог жить по другому. Всегда полагался на холод, прижившийся у меня в душе. Только вот холод мой быстро растаял, а я пошёл на поводу у своих эмоций. Как бы я не противился, но убивать плюшевого я не хотел с самого начала. Мне было интересно, меня тянуло к нему, как бывает в книжках, которые читают девчонки, представляя себя на месте главной героини. Словно Моиланен был железным человеком, а я сраным магнитом, который и рад бы отлипнуть, но не может преодолеть все физические законы. Он был больше, чем очередная мимолётная жертва и я не был дураком, чтобы лично лишать себя увлекательной головоломки. Хах. Подумать только. Хладнокровная рептилия сдалась под натиском пушистого мышонка. Кому расскажи, не поверят.       А мне и не нужно было. Я участвовал в этом сюре лично. Самостоятельно ломал рамки, которые строил годами. Своими руками рушил приоритеты. Раньше я думал, что это простой интерес. Хотя далеко не всегда хочется узнать, кого же ты лишишь жизни. Но потом я начал осознавать, что это не только моё внутреннее любопытство. С Нико было хорошо. Комфортно, тепло и спокойно. Никогда не думал, что признаю это, но с ним хотелось проводить время. И не так, как я провожу его с Порко. Совершенно по-другому. Вместе. Без оружия за моей спиной и фантомной пулей в его сердце.       Белая сторона вновь одержала победу над чёрной, склизкой материей моего сознания. Казалось, что темнота и не пыталась бороться и бунтовать. Ей было всё равно. Как громадному хищнику, перед которым пляшет крохотный птенец. Тьма знала, что она выиграет. Чувствовала это каждой крупинкой своего существа. Она давала фору, чтобы потом нагнать свет и обрушится всем своим весом. Придавить его к земле, добить размахом когтистой лапы и наблюдать, как он исчезает, не оставляя после себя и пылинки.       — Ты сумасшедший, — Порко садится рядом со мной и уверенно смотрит мне в глаза, — но я в деле.

***

      — Ну что, барашек Шон, оборвём этому козлу все планы? — я издевательски усмехаюсь, смотря Порко в глаза и кручу в руках телефон, который так и норовит выпрыгнуть из моих пальцев.       — Да звони ты уже, господи, — Йоонас фыркает, закатывая глаза. — Сто лет оборвать пытаешься.       — А ты не вредничай много, а то отвалится кое-что, — хмыкаю я, попутно выискивая забытый номер.       — Смотри, чтоб у самого ничего не отвалилось.       Последние слова остаются за Порко, и тот умело уворачиваться от летящей в него подушки. Вскоре раздаются гудки, и Йоонас возвращается назад, подсаживаясь ко мне поближе. Любопытства у него не занимать, а тут такое событие.       — Надеюсь, что ты звонишь мне с хорошей новостью? — на том конце раздаётся наигранно-спокойный тон, от которого на стену хочется лезть. Таким тоном говорили воспитатели детского дома, когда ты что-то натворил. Как правило, ничем хорошим это не заканчивалось. — Как-то ты долго, Змей, или я перепутал киллеров?       — Я звоню с прекраснейшей новостью, — начинаю я приторно-сладко. В голове проносятся образы медсетёр, которыми был набит дом этого ублюдка. Он слышит этот тон каждый божий день. Не представляю, как он терпит. Меня сейчас от самого себя стошнит.       — Надеюсь, ты убил того сосунка? Время не вечно, Змей, даже у таких гадов, как ты.       — Надейся дальше, — я стараюсь не вслушиваться в его противные комментарии, идя по чётко намеченной линии разговора. — Я отказываюсь от дела.       Без лишних движений. Прямо в цель. Резко. Я оправдываю свой псевдоним.       — Что значит «отказываюсь»?! — прикрикивает мужчина спустя несколько секунд молчания.       — Папаша, ты оглох? — злобно фыркаю я, переводя взгляд на Порко. Тот словно ребёнок перед телевизором: сидит молча, полностью погружённый в события на экране. — Охоться на своих медведей сам, я умываю руки.       — Ты не посмеешь! — звук удара доносится до моих ушей и я отвожу телефон подальше, пока этот сумасшедший колотится в припадках, — Ты отнял у меня столько времени и нервов!       — Это уже не мои проблемы. Ариведерчи, любитель медсестричек!       Я бросаю трубку не дожидаясь ответа и с облегчением откидываюсь на диван. Боже, как же хорошо. Никогда бы не подумал, что после отказа от заказа, мне так полегчает.

***

      Вот же мерзкий щенок!       Мужчина резко встаёт из-за стола и, обходя его, сметает всё на своём пути.       Да как он посмел?! Как он посмел так его кинуть?       Взмах рукой и дорогие часы разбиваются в щепки. Карандаши летят на пол. Книги вываливаются из шкафа. Приступы агрессии вновь начали посещать его, но сейчас ему плевать. Будь здесь этот сорняк — он бы свернул ему шею. Собственными руками утопил бы. Лишил жизни, с радостью смотря на это. Таких подлецов нужно убивать.       Проходит много времени, прежде чем мужчина успокаивается. Вокруг царит настоящий хаос. Вещи раскиданы по всему кабинету, стол развёрнута в другом направлении, картины упали с тёмно-красных обоев. Но мужчине плевать. Это мелочи. Свидетели его гнева. Завтра он вызовет клининг и всё вернётся в прежнее состояние. А сейчас ему нужно кое-что сделать.       Мужчина тяжело вздыхает и лезет в карман пиджака. Ладонь нащупывает телефон и мужчина достаёт его рывком. Набирает номер. Ждёт.       — У нас проблемы.

***

      Олли в спешке бегает по квартире, порой спотыкаясь о Ромми, который хвостиком следует за ним. Парень каждый раз извиняется перед котом, а затем продолжает свой сбор, тайфуном проносясь по комнатам. Сегодня он идёт на прогулку с Йоонасом, а потому нужно выглядеть на все сто. Олли хотелось поразить этого неугомонного парня. Сконцентрировать всё его рассеянное внимание на себе. Хотелось, чтобы Порко запомнил этот день надолго. А потому квартира выглядела так, словно по ней ураган прошёлся. Некогда пустые и вычищенные до блеска поверхности были завалены различными тюбиками и баночками, одежда валялась на каждом шагу и Олли было стыдно за это. Стыдно перед собой, перед Нико, перед Ромми, который перекатывался в разбросанных вещах, играя со своими игрушками.       Ладно, может хоть Ромми ему благодарен.       В который раз крутясь перед зеркалом, Олли чувствует, как волна переживания накатывает на него с новой силой. Впервые это чувство посетило его, когда он выступал перед огромной публикой. Тогда от волнения дрожали руки, колени ходили ходуном, а пальцы так и норовили соскочить с нужных клавиш. Это чуть не загубило его выступление, но всё обошлось, и теперь Матела кажется, что в этот раз может быть по-другому. А вдруг он что-то не то скажет? Что-то не то сделает? Не так посмотрит? Йоонас никак не озвучивал эту встречу, но Олли казалось, что это точно свидание. Ему хотелось, чтобы это было оно. Вот так по-простому, по-человечески хотелось почувствовать себя нужным, желанным. Тем, ради кого свернут горы. Почему-то Олли считал, что Порко бы подошёл для этого идеально.       Громкое мяуканье возвращает парня в реальность, и тот отрывается от зеркала, направляясь в прихожую. Ромми спешит за ним и, не переставая мурчать, начинает крутиться у двери. Олли на это только хмыкает и, собрав всю свою волю в кулаки, обувается.       — Я скоро вернусь, не хулигань, — парень на прощание поглаживает кота, не перестающего мяукать.       Матела закидывает рюкзак на плечо и, в последний раз взглянув на бунтующего кота, открывает дверь.       — Господи, Нико, — в последний момент Матела успевает придержать дверь, чтобы та не дала Моиланену по лбу. Теперь понятно, чего Ромми так волновался, он ждал хозяина. Теперь же кот трётся у его ног, пока Нико не удосуживается взять его на руки. — Ты где был? Почему не отвечал на звонки? С тобой всё в порядке?       Матела обрушивается на Моиланена тысячами вопросов, за секунду превращаясь в курицу наседку, которая кудахчет над своим лохматым цыплёнком. Парень чуть ли не под микроскопом осматривает шатена, внимательно вглядывается в зелёные глаза напротив, пока Нико не останавливает того лёгким касанием руки.       — Всё хорошо, Олли, — Нико слабо улыбается, почёсывая кота за ухом, а затем решительно входит в квартиру, заставляя Олли чуть ли не прижаться к дверному проёму. — Я был с другом.       — А твой друг не из Мезозоя случайно? — Матела поворачивается к парню, попутно закрывая дверь. Придётся немного опоздать.       — Почему? — Нико тупит глаза, пытаясь переварить сказанное Олли ранее.       — Ну динозавры же по телефону не разговаривали, — фыркает Олли, подсознательно ощущая присутствие Йоонаса в его словах. На душе становится чуточку теплее.       — Олли, не переживай ты так, — Нико опускает кота на пол, а после смотрит другу в глаза. — Это хороший человек, я ему доверяю.       — Я промолчу, не хочу тебя огорчать, — Матела прикусывает губу, вглядываясь в лицо Моиланена. Вроде ничего не изменилось. Ну и слава богу.       — А куда это ты собрался? — отзывается Нико, пытаясь перевести разговор в другое русло.       Олли мнётся некоторое время, стараясь на Нико не смотреть. Почему-то говорить о том, что он идёт гулять с Йоонасом кажется ему до жути неправильным. У Нико сейчас сложная ситуация, а он стоит тут и радуется. Как можно так себя вести, когда его другу плохо? Что он за друг такой?       — Хотел подышать свежим воздухом, — не смотря на Нико тараторит Матела, — чтобы спалось лучше.       Олли никогда не врал, тем более лучшему другу, а потому сейчас он чувствует, как сотни иголочек вонзаются в душу, калеча и раня её. Какое же это ужасное чувство.       — Ну иди, иди, — Моиланен лукаво улыбается, разбивая ложь Олли в щепки. — Я пойду отдыхать.       — Да, ляг пораньше, — Олли нервно поправляет волосы и неловко улыбаясь отрывает дверь. — До ночи.       — До ночи.

***

      Вечерний парк кишил народом. Йоонасу казалось, что зайди в него ещё один маленький мальчик или очередная дама с собачкой и от парка и мокрого места не останется. Он лопнет, как воздушный шарик, наткнувшийся на бабушкину спицу. Лопнет, как терпение Порко. Парень и подумать не мог, что придёт на место встречи первым. Он был уверен, что Матела заночует на лавочке в этом парке, лишь бы оказаться здесь раньше него. Олли же сам мистер пунктуальность. По крайней мере, был им.       Йоонас специально пришёл пораньше, а теперь жалел об этом. Он бы мог ещё посидеть с Йоэлем в попытках успокоить его, придать уверенности. Хокка рассказал ему о своём озарении, отчего Йоонас, а он был уверен в этом, приобрёл парочку седых волос. Конечно же он не ринулся к зеркалу, остался рядом с другом, дабы поддержать того в привычной манере, но подсознательно поставил себе галочку рассмотреть копну своих волос повнимательнее. Убийства убийствами, но седеть ему ещё рано.       — Прости за опоздание, — негромкое извинение раздаётся по правую сторону и Йоонас поворачивается к источнику звука, взглядом натыкаясь на Олли. Теперь ему понятно, почему парень опоздал. Над своим внешним видом он явно постарался, — пришлось немного задержаться.       — Я так и понял, — Йоонас скользит взглядом по фигуре Матела. Тот в свою очередь не сдерживает победной улыбки. Ему удалось сфокусировать внимание хаоса. — Все пёрышки начистил?       Олли, к его удивлению, на провокацию не ведется. Лишь щуриться и, словно игнорируя все сказанное ранее, протягивает:       — Ну же, скажи это.       Порко на несколько секунд отворачивается, взвешивая все за и против. Хотя, улыбается он сам себе, кого он обманывает. Все уже давно решено.       — Выглядишь сногсшибательно, — он позволяет себе еще раз пройтись взглядом по фигуре напротив. Олли стоит неподвижно, делая вид, что обдумывает ответ, однако довольно быстро пожимает плечами и с довольным лицом кидает:       — Я знаю.       Йоонас качает головой, чувствуя в Олли зачатки своей резвости. И ему это нравится. Чертовски нравится. Поэтому он хватает Матела под руку и под громкий смех своего оппонента двигается в глубь парка, где слышаться игра уличных музыкантов и звонкие аплодисменты благодарной публики.