Нежеланное наследство

Днем Неро, спотыкаясь, вбежал в дом. Его сердце билось неровно, а глаза наполнились слезами, так что сквозь пелену этой влаги он с трудом мог видеть. Ему не было больно, совсем нет, но каждый раз, когда ему на глаза попадалась его черная чешуйчатая рука, он подпрыгивал, отчего все его внутренности дрожали, заражая дрожью и ноги. Ему нравилась его розовая несветящаяся рука (ладно, свечение — это вроде даже круто, но все равно страшно), он не понимал, что с ней стало, и не хотел оставаться с ней наедине. Она вела себя очень странно. — Папа! — его голос повысился до писка, и ему это не понравилось. Неро шмыгнул носом и вытер его нормальной, здоровой рукой, и попытался снова, на этот раз сильнее. Потому что он не трус. — ПАПА! — Неро? — это был не папа. Это была Ева, но это почти так же хорошо, как если бы это был папа. — Бабушка! — он рванул к ней, как только она показалась из-за кухонной двери. Ее глаза расширились, как только она увидела его руку, и Неро услышал звон кастрюли, когда она бросила все, чтобы раскрыть ему свои объятия. Он бросился в них, пряча свое лицо в занавесе ее золотистых волос. — Бабушка! М-моя рука, она… Она уверенно провела по его волосам, утешая его. — Все в порядке, Неро. Я ее видела. Тебе больно? — Неро потряс головой, прижимаясь к ней. Она была такой теплой, такой спокойной. — Расскажешь мне, что случилось? — Я-я лез на дерево… — Он замолчал, стушевавшись. Ему не разрешалось забираться высоко на дерево. Она не обрадуется. — П-пожалуйста, не рассказывай папе. — Боюсь, нам придется рассказать ему, Неро, — сказала она, отстранившись. Она приподняла его подбородок, так чтобы он смотрел ей в глаза. Ему нравились бабушкины глаза. Такие зеленые, добрые и постоянно счастливые. — Он захочет узнать, как это случилось, но я не думаю, что он сильно рассердится. Неро надулся. Папа всегда выглядел немного сердитым, но часто не из-за Неро, даже если это было сложно понять. Как сказал дядя Данте, у него просто было такое лицо или что-то в этом роде, и его отец не виноват в том, что выглядит так, будто пьет мочу каждый день. Он также просил не повторять его слова, но Неро нашел их очень забавными и часто обдумывал. Бабушка убрала волосы с его лица, молча подталкивая к продолжению рассказа. — Я упал с дерева. Было высоко и очень страшно, и… — Он не знал, как объяснить. Все случилось очень быстро. — Моя рука загорелась, потом стала приятно холодной, и я уже не падал, но не знал, почему, так как мои глаза были закрыты, поэтому я открыл их и увидел большую синюю ладонь на конце моей руки. Он вскинул обе руки вверх, все больше увлекаясь рассказом, и на короткое мгновение его темная рука вспыхнула синим. Неро взвизгнул и опустил эту руку, уставившись на нее. — М-мне кажется, она не хотела, чтобы я упал, — сказал он тихо. Бабушка потянулась к его руке. Неро сначала отдернул ее, но она улыбнулась ему и попыталась снова, поэтому он заставил себя не двигаться. Он хотел отвернуться, его сердце забилось очень быстро, но ничего плохого не случилось, когда бабушка прикоснулась к ней. Рука не взорвалась, ничего такого, и он глубоко вздохнул. От этого рука стала немного золотистой, и это было страшно, а когда он вскрикнул, она снова стала синей. — Хмм… — Бабушка не была напугана. Даже когда цвет изменился, она не убрала свои пальцы. Она очень нежно потрогала чешуйки и улыбнулась Неро. — Они такие же, как у Спарды. Хочешь спросить его? Твоего папы нет дома. Неро шмыгнул носом и кивнул. Его дедушка знал все на свете. Может, он знал и что с его рукой. Ева выпрямилась, держа его черную руку с маленькими коготками, как если бы это была настоящая рука, и вместе они поднялись по лестнице в кабинет дедушки. Тогда-то и началось безумие. Дедушка пришел в восторг от этой новой руки. Он все повторял, что она очень впечатляет, и просил Неро сделать большую синюю руку снова, однако Неро не знал как. Но дедушка сказал, что все в порядке, и что они его научат. Потом он объявил, что это необходимо отпраздновать, но Неро не понял зачем, ведь единственное, чего ему хотелось, — чтобы рука снова стала нормальной, розовой. Но ничего не остановит дедушку, когда он так взволнован, так что, когда он вложил в руку Неро телефон и предложил позвонить папе, Неро не сопротивлялся. Папа тут же взял трубку. Он всегда быстро отвечал, когда звонил Неро, потому что Неро никогда не звонил. Он знал, что папа не любит, когда его отвлекают. — Неро? — П-папа. — похоже, отец был рассержен. Или взволнован. — Что-то случилось, Неро? «Судя по всему, взволнован», — решил Неро. Прежде чем он ответил, в трубке послышался пронзительный громкий визг. Его отец усмехнулся, после чего раздался какой-то хлюпающий звук. — Дедушка хочет поговорить с тобой, — сказал Неро, глядя на бабушку с дедушкой. Ева прошептала, что они могли бы поговорить по громкой связи, так что Неро надавил на кнопку и поместил телефон в центр между ними троими. — Отец? — спросил папа. Он всегда звал дедушку «Отец», что забавляло дядю Данте. — Я тоже здесь. — сказала бабушка. — Не мог бы кто-нибудь из вас… Прошу меня извинить. — Его папа прервался, что-то бормоча. Раздалось множество других визгов. Ни один из них не звучал приятно, но Неро знал, что папа и дядя Данте сражаются со многими неприятными существами. Когда они затихли, он вернулся к телефону. — Ладно, у меня сейчас небольшая передышка. Расскажите мне. — Неро превращается в настоящего демона! — воскликнул дедушка, и Неро чуть не выронил трубку. — Первые признаки его силы здесь, сынок. — П-первые признаки? Неро силился понять, о чем думал его отец, но тот никогда не позволял своему голосу быть излишне эмоциональным. И общение по телефону только осложняло эту задачу. Неро надеялся, что папа не сердится. — Его рука, Вергилий, — сказала Ева. — Он здоров, но мне кажется, ты должен сейчас быть дома с нами. Ты закончил начатое? Последовала долгая пауза. Неро надулся. Это означало, что дело еще не закончено, а папа не любил неоконченные дела. Он уже подробно объяснял это раньше. Неро не хотел его беспокоить. Ему не нравилась новая рука, но если папа занят важными вещами, Неро может подождать. — Все в поря… — начал было Неро. — Я закругляюсь, — сказал Вергилий в то же время. Бабушка улыбнулась телефону. У нее была такая улыбка, когда она радовалась, что ей не нужно ругать его тоже. Неро думал, что разговор окончен, но дедушка забрал телефон из его рук и поднес к своему уху. Он никогда не понимал общение по громкой связи. — Сынок, это нужно отпраздновать. Мы позовем твоего брата. — ЧТО?! — Так ведут себя люди. Они празднуют все вместе. В устах дедушки это звучало очень просто, хотя папа говорил, что это очень сложно. Неро тоже находил ситуацию простой. Ему нравился его дядя, поэтому он был рад его повидать. Он не понимал, почему папа сказал, что он не ненавидит дядю Данте, но все равно не хочет его видеть. Дедушка попросил Неро повесить трубку, даже если на другом конце его папа все еще протестовал. Неро послушался и сбросил вызов, надеясь, что папа не будет слишком сильно сердиться на него. Когда Ева жестом попросила передать телефон ей, Неро был более чем счастлив отдать его. Ему не понравилось бросать трубку при разговоре с папой, и неважно, что он сделал это не по своей воле. — Я сейчас позвоню твоему дяде. Почему бы тебе не пойти на кухню? Я оставила тесто для шоколадного печенья в миске, и мне бы не помешало мнение эксперта о нем. Глаза Неро расширились. Бабушка никогда не разрешала есть то, что еще не приготовлено, так что ему не нужно было предлагать дважды. Он прижал к себе свою новую руку, опасаясь, что она коснется стен, и сбежал вниз к миске с тестом для печенья, схватив ее своей человеческой рукой. Он не использовал ложку, но миска была полна, так что он просто зачерпнул тесто пальцами и засунул их в рот. Бабушка не предупреждала, что ему можно только чуть-чуть, и до ужина еще долго, так что, вероятно, все в порядке. Тесто было очень сладкое и шоколадное, и это было все, что ему нужно. Неро соскреб еще немного, запихивая столько, сколько мог, в рот (ладно, наверное, ему не стоило есть так много, но это было так вкусно!). Он не спускал глаз со своей странной руки, пока ел, но к тому времени, когда бабушка спустилась вниз и со смехом забрала миску, рука все еще не сделала ничего странного.

###

Дядя Данте приехал первым. Он влетел в дом, красное пальто развевалось за ним, когда он позвал своего любимого племянника. Дяде Данте было наплевать, как часто папа или даже Неро указывали, что у него только один племянник, он все равно всегда называл Неро своим любимым племянником. Неро это нравилось, поэтому он не сильно протестовал. В этот раз Неро не сорвался навстречу дяде, едва заслышав его голос. Он знал, что Данте захочет увидеть руку, а Неро все еще не понимал, почему никто не беспокоился из-за нее. Когда Неро сказал дедушке, что его рука жужжит, тот только громко рассмеялся, сказав, что это остальной его демон надеется, что его выпустят наружу. Для Неро это прозвучало страшно, особенно потому что было произнесено глубоким и гордым голосом дедушки, поэтому он пробормотал «ладно» и поспешил обратно на кухню. По крайней мере, бабушка понимала не больше его самого, поэтому не произносила таких вещей. Дядя Данте не обратил внимания, что Неро остался сидеть на своем месте на кухне. Он уверенно шагнул в кухню с широкой улыбкой и поднял Неро прямо со стула. — Как ты себя чувствуешь в свой великий день, малыш? — спросил он. — Покажешь мне? Неро хотел бы, чтобы рука была спрятана, но Ева сказала, что бандаж не нужен. Смущенный, он поднял свою новую руку и развел когтистые пальчики в стороны. На всякий случай, он не смотрел на дядю Данте. Он боялся разочаровать его. Дядя Данте присвистнул: — Вау, Неро, она выглядит охуе… чертовски круто. Он едва не выругался. Неро знал, потому что с дядей Данте такое часто случалось, и всегда вызывало укоризненные взгляды бабушки и папы. Он говорил, что у них одинаково страшный взгляд, и Неро прекрасно понимал, что он имеет в виду. Бабушка сердилась нечасто, но если сердилась, то была при этом поразительно похожа на папу. Неро надеялся, что больше никогда не увидит ее такой. — Она страшная, — пробормотал Неро. — Страшная? — удивленно повторил Данте, прежде чем постучать по руке. — Новые вещи могут быть страшными, малыш, но это не делает их менее крутыми. Мама сказала, что ты даже проделал некоторые прикольные трюки этой рукой. Покажешь? Неро надулся и потряс головой. Он не хотел видеть большую голубую руку снова. Теперь настала очередь Данте дуться, и Неро почувствовал себя виноватым. Он поерзал, пока Данте не отпустил его, но как только он встал, дядя провел рукой по его волосам. — Все в порядке, малыш, мы никуда не спешим. Хочешь узнать, как прошел мой день? — Это был день сна? — спросил Неро. Это было скучно. Иногда его дядя спал целыми днями и при этом вел себя так, словно дни сна были лучшими в его жизни! Неро не понимал, как кто-то может не двигаться так долго. Дядя Данте смутился, и Неро тут же понял, что оказался прав: это был день сна. — Дядя Данте, мне не интересно, спал ты на диване или за столом, я хочу услышать о демонах, с которыми ты сражаешься вместе с папой. Папа никогда не рассказывал ему, но Неро нравилось слушать истории, как круто он обращается с мечом. Неро хотел бы слушать эти истории не от Данте. Его дядя поднял взгляд на бабушку, после чего покачал головой: — В следующий раз. Это то, где сейчас твой папа, да? — Вергилий сказал, что закончит дела, как только сможет, — сказала Ева. — Он должен скоро прийти, а пока вы с Неро поможете с ужином. Нужно почистить картошку. Дядя Данте скривился, но даже Неро знал, что от бабушки, говорящей таким тоном, не сбежать. Он проворчал что-то о том, что невежливо заставлять гостей готовить себе ужин, но при этом уже шагал мимо нее в кладовую. По пути он остановился, поцеловал ее в висок, грациозно наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Наверное, что-то приятное, потому что бабушка засмеялась и отмахнулась от него, но теперь улыбалась еще больше. Они принялись за работу. Неро не хотелось прикасаться к картошке своей странной рукой, но крошечные коготки хорошо помогали удерживать ее. Он был не очень хорош в этом, даже если дядя Данте притворялся, что Неро — самый профессиональный картофелечист, которого он когда-либо видел. Неро знал, что это неправда, потому что, когда папе не хотелось выполнять работу по дому, он сердито смотрел на картофель, и очертания его тела становились странного синего цвета, а затем вся картошка была нарезана кубиками в мгновение ока! Бабушка всегда ругала его за то, что он использует свои силы в доме, но Неро считал, что это очень круто, а папа всегда приосанивался, когда Неро показывал свое восхищение. Неро хотел, чтобы его отец был здесь, даже если он все еще, возможно, будет сердиться из-за дерева. Бабушка говорила, что Вергилий не любит внезапных перемен, так что, может быть, хотя бы он поймет, почему Неро было страшно из-за его новой руки. Они почти закончили чистить картошку, когда входная дверь со скрипом открылась. Сердце Неро подпрыгнуло, и он чуть было не порезался от неожиданности. Его рука вела себя тихо в течение последнего часа, но сейчас она вновь начала вибрировать и сиять странным голубым светом. Неро не смел пошевелиться. Он не отрываясь смотрел на дверь кухни, пока в ней не показался папа. Желудок Неро сжался, когда он увидел папу. Его красивое пальто было покрыто пятнами крови, по бокам и вдоль рукавов красовались большие разрывы, руки и волосы отца также были в крови. Неро смотрел, как она капает, со странным восхищением. Ему не позволяли видеть кровь. — Я дома, Неро, — сказал папа, немного напряженно и задыхаясь. Он шагнул вперед, но остановился, встретившись взглядом с бабушкой. — Никакой крови в кухне, Вергилий, — строго сказала она. Папа нахмурился. — Но… — Никаких исключений. Она поставила миску, в которой смешивала «фарс», которым она собиралась набить курицу. Однако когда-то его отец объяснил ему, что «фарс» означает «шутка». Это сбивало Неро с толку, он считал плохой идеей наполнять курицу шутками. Они долго смотрели друг на друга, и Неро задумался, научится ли он тоже когда-нибудь говорить глазами. Он видел, что у них состоялся целый разговор без слов. Папа сдался первым (он всегда уступал бабушке). Он вздернул подбородок, пробормотал «очень хорошо» ледяным голосом и зашагал прочь. Неро заметил, что он ходит немного странно, как будто у него болит бок. Вдруг его осенило, что, возможно, часть крови принадлежала и его отцу. Его желудок сильно сжался, и он, забыв о своей ноющей руке, швырнул картофелину и нож, соскользнул со стула и побежал за ним. — Папа! Отец добрался до первой ступеньки лестницы, но обернулся, когда Неро позвал его, — как раз вовремя, чтобы Неро бросился к его ногам, не касаясь окровавленного пальто. Его рука теперь сияла по-настоящему ярко-синим. — Неро, — в его голосе не было злости, поэтому Неро придвинулся поближе. — Пожалуйста. Мама будет ругаться, если ты испачкаешься в крови. Неро отстранился, отчасти потому что теперь голос его отца действительно звучал сердито. Или раздраженно. Но у него одно в другое перетекало очень быстро, и Неро не хотел его сильно злить. Он шаркал по земле, уставившись на окровавленные ботинки отца. — Прости. — Сын, — он присел на корточки, и полы его пальто разметались. Они определенно запачкают пол кровью, и бабушке это не понравится. Папа приподнял его подбородок, заставляя Неро посмотреть в свои непроницаемо-голубые глаза. — Сегодня важный день. Я обещаю, что скоро буду с тобой. В ответ на кроткий кивок Неро, он выпрямился, взмахнув полами пальто, и направился вверх по лестнице. Неро смотрел, как исчезает его синее пальто, и в груди у него появилось странное ощущение. Папа тоже не выглядел хоть сколько-нибудь обеспокоенным. Кажется, никто не беспокоился из-за его новой руки, хотя она вибрировала и не исчезала. Неро стиснул зубы, его горло сжалось. Возможно, он действительно слишком сосредоточился на ней. Может быть, ему суждено таким быть, и нужно это принять. Но он не хотел, он действительно не хотел. Он хотел вернуть свою нормальную руку, как это делали его папа, дядя и дедушка, но им всем нравилась эта рука, и Неро казалось, они не покажут ему, как от нее избавиться. Шмыгнув носом, он проглотил слезы. Все были счастливы, и он тоже должен стараться, чтобы не портить им настроение.

###

К тому времени, как бабушка накрыла на стол, Неро чувствовал себя чуточку лучше. Папа вышел из душа, выглядя гораздо более похожим на себя, хотя Неро обратил внимание, что он все еще ходит немного странно. Дядя Данте, должно быть, тоже это заметил, потому что продолжал расспрашивать о миссии и о том, как она прошла. Папа огрызнулся на него, и дедушке пришлось пресечь их новую ссору. Обычно Неро не нравилось, когда они ссорились, но сейчас это отвлекало всех от его руки, так что на этот раз он не возражал. Он ел молча, но дядя Данте заметил и это тоже. — Новая рука откусила твой язык, малыш? — спросил он. — Не припомню, когда ты в последний раз был таким молчаливым. Неро запихнул картофельное пюре в рот, пытаясь сохранить его полным, так чтобы молчание оставалось единственной возможностью вести себя вежливо, но никто не перевел разговор. Они уставились на него, терпеливо ожидая, когда он прожует свой огромный кусок. Неро сглотнул. — Я в порядке. — Как твоя рука, Неро? — спросил папа. Он мылся достаточно долго, так что до ужина у них не было возможности побыть наедине. Если не считать короткую перебранку с дядей Данте, он почти не переставал смотреть на чешуйчатую руку. Неро придвинул ее поближе к себе. — По-прежнему уродливая и страшная. Почему-то дедушка счел такой ответ забавным и рассмеялся. Неро уставился на него. Ему хотелось разозлиться из-за того, что над ним смеялись, но на дедушку было трудно сердиться. У него было очень много волос, и это придавало ему уютно-милый вид, и Неро всегда забывал, из-за чего злился, когда долго смотрел на него. — Она не страшная, Неро, — сказал дедушка. — По-моему, она очень милая. — Нет, не милая, — возразил Неро, но это заставило дядю Данте улыбнуться, произнося «определенно милая». Неро фыркнул и почесал нос своей человеческой рукой. — Вовсе нет! Рука опустилась на его плечо, сжимая его, и Неро повернулся к отцу. Его глаза сейчас так блестели, и он улыбался, что бывало нечасто. Его пальцы соскользнули с плеча Неро на саму руку, которая завибрировала сильнее и стала ярко-синей. Из-за этого Неро едва чувствовал вес отцовской руки. — Это прекрасная рука, Неро. Это значит, что ты один из нас, и что ты растешь. Неро надул губы. Он думал, что уже стал одним из них, что бы это ни значило. Он хотел спросить, но папа выглядел таким гордым за него, что Неро не хотел его разочаровывать. Папа нечасто выглядел таким счастливым. — Ты хочешь, чтобы я оставил ее? — А ты не хочешь, Неро? Неро уставился на руку, потом на отца. Он не понимал, почему все любят эту руку, но они любили. Может быть, этого должно быть достаточно и для него. Он ткнул в нее пальцем и улыбнулся отцу. — Я хочу еще картошки. На этом они и остановились. Бабушка принесла ему еще картошки и стала рассказывать обо всех неприятностях, в которые попадали его папа и дядя, когда у них впервые выросли крылья, и о том, как они прыгали с большой высоты, прежде чем научились летать. Неро снова повернулся к отцу, потому что тот всегда запрещал ему взбираться на то большое дерево, с которого он упал, но теперь бабушка говорила, что он тоже всегда на нем сидел. Папа покраснел еще больше и пробормотал что-то о том, что ему нужно было спрятаться от Данте, чтобы спокойно почитать, но дядя Данте запротестовал и рассказал, что дерево было папиной идеей, что он всегда говорил, что они должны научиться летать. А потом они снова поссорились, но на этот раз дедушка не вмешивался, пока папа не предложил им пойти на задний двор, чтобы он мог показать Данте, что он может делать со своими силами. Неро не понимал, почему все сочли это плохой идеей, ему бы очень хотелось на это посмотреть. Они больше не обсуждали его руку во время ужина, но дядя Данте снова поздравил его с этим после десерта и сказал, что ему не терпится посмотреть, какие еще крутые новые трюки придумает Неро в следующий раз. Неро не хотел думать о том, что будет дальше, поэтому он нахмурился, но его дядя, казалось, ничего не заметил. Он потрепал Неро за волосы, а затем последовал за бабушкой и дедушкой из дома, потому что бабушка настойчиво хотела ему что-то показать. Неро подумал, что это означает, что он и папа моют посуду, поэтому он взял свою тарелку, чтобы отнести в раковину. Но папа остановил его. — Оставь. Ты не должен убирать со стола после ужина в свой праздничный день. Папа взял его за руку и повел в гостиную. Они сели в большое кресло, которое Неро любил за истории, которые на нем обычно рассказывались, но вместо того чтобы держать его на коленях, папа посадил его на подлокотник, чтобы ему было легче поворачивать Неро. Улыбка, которая была у него раньше, исчезла, и большие камни упали в желудок Неро, когда папа нахмурился. Он точно сердился. Неро опустил голову. — Прости, что я залез на дерево, на которое ты запретил мне лазить. Что-то странное промелькнуло на лице отца. Это было похоже на удивление, но Неро не понимал почему. — Так вот как это случилось? — Он нахмурился. — Ты упал? Неро опустил глаза. Он знал, что теперь папа разозлится еще больше, поэтому молча уставился на свою когтистую руку. Может быть, если он ничего не скажет… Но папа запустил палец под его подбородок и приподнял его, так что стало труднее отмалчиваться. Он никогда не умел врать. — Я… я поймал себя. Ею. — Неро, если я говорю, что что-то опасно… — Вергилий со вздохом остановился. — Поговорим об этом позднее. У нас есть более насущные проблемы. — Он отпустил подбородок Неро и вместо этого поднял его крошечные коготки. — Я не мог не заметить, что тебе не нравится новая рука. Разве ты не в восторге, Неро? Рука снова начала странно и неприятно вибрировать. Кажется, она всегда делала так, если рядом был папа. — Она странная и страшная. Мне больше нравится моя человеческая рука. — Неро, эта рука — начало твоей силы. — Папа нежно погладил его по руке. Он выглядел таким благоговейным, и Неро чувствовал свою вину за то, что рука не нравилась ему так сильно, как его отцу. Он не хотел огорчать его. — Я боялся, что в тебе никогда не проявится эта наследственность. И рука сияет таким прекрасным синим светом… Разве ты не хочешь оставить ее? Он уже спрашивал об этом раньше. Плечи Неро ссутулились. — Нет… — Почему? Ты мой сын. Эта рука — тому доказательство. Неро не понимал, почему он говорит такое, как и то, когда он сказал, что Неро сейчас стал одним из них. Он замер. Это могло означать только одно. — М-мне нужна рука… чтобы быть частью семьи? Я… я должен оставить ее себе? За его вопросом последовала тишина. Неро сдерживал слезы. Может быть, поэтому они все были так счастливы? Они ждали, что он тоже станет демоном, чтобы он действительно мог быть членом семьи. Может быть, они любили эту руку больше, чем его самого. Может быть, он действительно должен оставить ее себе, иначе они… — Неро, — в голосе отца послышались странные нотки. Твердые пальцы приподняли его голову, заставляя посмотреть в бледно-голубые глаза. — Ты не сможешь избавиться от руки. Это то, кто ты есть. Но я любил тебя и без этого, и я любил бы тебя, даже если бы этого никогда не случилось. — Его голос звучал так, будто он говорил серьезно. — П-правда? — Клянусь, сынок. Неро бросился отцу на грудь, обняв его за шею. Он не хотел злить или разочаровывать папу, но внезапно он заплакал, и все его страхи выплеснулись наружу. — Она мне не нравится. Я не хочу быть демоном. Ты, дядя и дедушка все можете оставаться людьми, а я не могу, я просто превращаюсь в демона, и она жужжит и болит, и… и раньше была эта большая синяя рука, и все это произошло само по себе… — Ох, Неро… — папа крепко прижал его к груди. — Ты не можешь изменить себя, но мы можем помочь тебе контролировать твои силы. В первый раз, когда я превратился в демона, я тоже не мог вернуть человеческую форму самостоятельно. Данте пришлось измотать меня. — П-правда? — Неро отстранился, положив руки на плечи отца. — Но ты никогда не теряешь контроль. Папа улыбнулся ему одной из тех редких и теплых улыбок, которые Неро действительно любил. Он вытер слезы Неро большим пальцем. — Правда. Дисциплина — это навык, который нужно тренировать, как я, кажется, уже много раз говорил тебе раньше. Неро надул губы. Он определенно говорил это, но его упражнения всегда требовали большого терпения, а у Неро его не было. Он надеялся, что с рукой не придется их делать, потому что они были очень скучными. Неподвижными. Но если это необходимо, наверное, он сможет их делать, ведь он действительно хотел учиться. — Тогда я попытаюсь, — сказал он со всей решимостью, на которую был способен. — Я буду тренироваться и научусь дисциплине, и ты будешь мной гордиться. Улыбка отца стала шире, и он снова крепко обнял Неро. — Не сомневаюсь, сынок. Его голос стал совсем мягким, и Неро показалось, что он вот-вот заплачет. Папа на самом деле не плакал, но иногда казалось, что он может плакать. Это всегда случалось в то же время, когда он улыбался, что казалось Неро очень странным. Но с ним, должно быть, все было в порядке, потому что он поцеловал Неро в макушку и сжал чуточку крепче. Неро расслабился в его объятиях. Если папа собирался научить его всему, что касается руки, тогда все в порядке, правда? Так и должно быть. Рука уже не вибрировала так сильно, как раньше. На самом деле она была теплой, и когда Неро взглянул на нее, он заметил, что ее сияние стало мягким, нежно-золотым.