загадка дыры

      Часто ли вы, смотря на своего лучшего друга, думаете: «сука, в каком же месте у тебя говно зарыто»? Не часто? Сан в принципе тоже не часто, но вот возникшие с ничего по сути мысли теперь никуда не может деть.       Началось всё с безобидного — с фанкамов на Уёна. Конечно же, Сан проводит большую часть своего свободного времени за изучением собственного же лица и движений, вот только рекомендации на ютубе никогда никого не щадили, породив в чужой голове ранее неизвестные глупые мысли.       Сану впервые за такой огромный промежуток времени стало интересно, почему Уён на сцене так пиздецки сильно отличается от Уёна в жизни. Уён на различных шоу почти такой же, как и всегда: шутит много, громко смеётся и ведёт себя так сладко, что до диабета рукой подать. Нет, конечно, иногда Уён может быть рассудительным, поддерживать, общаться на великие темы и строить планы по захвату мира, но чаще всего — сплошные хиханьки да хаханьки.       Сана в принципе никогда ничего не смущало, когда надо Уён может и слёзы остановить, и коня на скаку, но почему это всё — совсем не то, что можно разглядеть на фанкамах?       На выступлениях он какой-то… Бешеный? В жизни такого Сан вообще не видел и вот сейчас понял, что, наверное, очень хотел бы. После десятка просмотренных видео появилось желание увидеть жестокость во взгляде, неотрывно следить за языком, аккуратно проходящим по контуру губ, и сильные руки разглядывать подольше, в мыслях додумывая, где они могли бы смотреться лучше всего.       Может быть это минутное помутнение? Может быть организм Сана ищет новые поводы для сублимации? Кто знает. Сейчас третий час ночи, а у Сана глаза горят нездорово, а палец тянется к кнопке «посмотреть ещё раз».       Где ещё раз можно будет такое увидеть кроме выступлений? Уёна не разозлить, он профессиональный подавлятель негативных эмоций, так что этот вариант отпадает сразу. Неужели…       Во время секса?       Что за мысли такие тупые вообще в голову лезут? Думается Сану первые несколько секунд, а потом появляется чёткая уверенность, что такой вариант вполне себе имеет место быть. Ну а что? У Уёна с Саном ничего в этом плане не было, вдруг именно там Уён вот такой?       Властный, грубый, уверенный в себе доминант.       Сан сам смеётся от таких мыслей, вспоминая, как Уён любит сопли размазывать в прямом и в переносном смысле.       Пожалуй, Уён из фанкамов был бы вполне себе в сановом вкусе. Сан давно, если честно, мечтает, чтобы его кто-нибудь поставил на место, и если учитывать тот факт, что секса у него очень долго не было, такие мысли иногда доводят до крайностей.       Таких как, например, осознание того, что Уёна нужно немного довести, чтобы весь этот скрытый от глаз Сана характер вышел наружу.       Мысли эти глупые не пропадают из головы даже на следующее утро, наступившее совсем скоро на горло Сану. За столом сидит весь состав группы и кое-как пытается засунуть в себя хотя бы немного растворимой каши, чей химозный вкус надоел ещё месяц назад.       Сан ковыряет ложкой дно тарелки и вспоминает фанкам на Уёна, одетого в жилетку на голое тело, потом вспоминает, как тот же Уён после выступления предлагал ему посмотреть налайканные в тик токе видео с котами, и чувствует, как начинает дёргаться глаз.       — У вас когда-нибудь возникали мысли о том, чтобы заняться сексом с лучшим другом? — Бросает Сан, толком не подумав, и чувствует, как привычная тишина начинает давить на пустую голову. Фраза «в научных целях» остаётся не озвученной.       Юнхо встречается с ним взглядом и смотрит вопросительно, потому что это буквально вторая фраза между ними за день сразу после «доброго всем утра».       — Возникали, — безэмоционально говорит Хонджун и допивает кружку кофе, больше похожего на засор в канализации. Слева слышно, как кашей давится Сонхва.       Сан отрывает взгляд от тарелки и смотрит на Уёна — эмоции те же, что и обычно — лёгкая улыбка и тупой, не читаемый взгляд. Сана разрывает от всё тех же мыслей где-то внутри.       — Стой, я же твой лучший друг, — уверенно говорит Сонхва, прожевав то, чем пытался удавиться.       Хонджун, осознав всю неловкость ситуации и брошенного им ответа, встаёт из-за стола, аккуратно складывая грязную посуду в раковину. На Пака он не смотрит, стремительно удаляясь из комнаты.       — Нет, с чего ты взял вообще? — последнее, что говорит лидер, скрываясь за дверью в ванную комнату.       Разговор сходит на нет, хотя Сонхва этому явно не рад, но Сану в большинстве своём плевать на чужие разборки, когда надо будет — всё равно всё, что нужно, всплывёт на поверхность. Сейчас его заботит лишь факт того, как сильно собственное сознание хочет выяснить, где в Уёне черти водятся.       Загадка дыры какая-то получается.       После этого неловкого (недо) разговора на кухне Сан всё же находит в себе силы, чтобы структурировать все глупые мысли и идеи, разложив их всех по полочкам. Названия этих полочек собираются в одного и большого трансформера под именем «план».       Перед началом продумывания плана и после просмотра ещё нескольких фанкамов мозг Сана всё же приходит к некоторым выводам. Увидеть в Уёне того уверенного в себе властного парня хочется до дрожи в руках. И скорее всего этот парень проявляет себя только во время секса, ведь это единственные обстоятельства, при которых Сан ещё Уёна не видел.       Осталось дело за малым: развести Уёна на секс.       Чем дольше Сан об этом думает, тем меньше эти мысли кажутся ему дикими. Ну а что? Что такого? Сан Уёну доверяет во всех смыслах, поэтому не видит в возможном сексе ничего криминального, особенно, если его теория верна, и Уён в действительности наконец-то станет таким же бешенным.       Нужно только почву прочувствовать и намекать потихоньку, чтобы контекст был явен, как и согласие обеих сторон. Не пойдёт же он напрямую об этом говорить с тем Уёном, так сильно любящим размазывать сопли по всем поверхностям? Ну его нахер. Нужно пробудить того монстра, которого младший привык выпускать только на моменты выступлений.       План у Сана первое время не клеится от слова «совсем». Тяжело это — придумывать план по совращению лучшего друга, который, с первого взгляда, вообще на девственника смахивает. Нужно как-то в лоб, но не в лоб, а в переносицу. Всё же он с Уёном имеет дело.       За этими мыслями наступает вечер. Сан немного успокаивается, но в любой момент готовится к нападению, внимательно наблюдая за тренирующимся другом. Вот во время прогонов из Уёна тоже прёт, извините меня за мой французский, что-то нечистое. Монстр постепенно открывает глаза, но тут же прячется в пещеру, стоит музыке закончиться.       Магия какая-то.       Вот не то что Сан — его как на сцене, так и в жизни разъёбывает основательно.       Благо тренировка наконец заканчивается, позволяя Сану полностью утонуть в своих мыслях. Сонхва с Хонджуном с завтрака так и не разговаривали.       Домой, кстати, приходится идти с Уёном. Как и всегда.       Уён рассказывает о чём-то, Сан идёт впереди в узком коридоре и кивает изредка, делая вид, что слушает, но на деле — половина фраз летят мимо ушей. В голову приходит наитупейшая мысль, а Сан слишком устал и загружен, чтобы её проигнорировать.       — Ой, браслет упал, — Сан останавливается резко посреди дороги, вынуждая Уёна остановиться в миллиметре от чужого тела. Старший наклоняется медленно на абсолютно прямых ногах и поднимает с пола браслет, который даже с руки снять не успел, задерживаясь в этом положении довольно долго.       Уён аккуратно пристраивается сзади, Сан даже не успевает прочувствовать его пах (хотя не то чтобы сильно пытается), зато отлично чувствует, как чужая рука осторожно ложится на бедро, чуть крепко сжимая. Возможно, Сану кажется, но даже то, что ему кажется, начинает нравиться на все сто процентов.       — Ты чего там? Поясницу защемило? — портит момент Уён и убирает руки, — тебе помочь?       Себе помоги, думается Сану, и он всё-таки встаёт, якобы поднимая браслет. Это всё нихрена не проясняет ситуацию, а намёк в переносицу пролетает, даже не задевая бровь.       Придётся придумать что-нибудь другое.       Время-то идёт, а Сан начинает сомневаться: вдруг Уён вообще не по мальчикам, и не то чтобы Сан видит другую причину не обращать на свою дорогую персону внимание. Да, они обнимаются на камеру, Уён всегда ведёт себя так, будто Сан мёдом обмазан или ещё чем похуже, но это всё не то. В жизни Уён намного спокойнее в этом плане, поэтому Сану жизненно необходимо устроить всё взаправду.       Ну вернее устроить это всё, развести на секс и проверить свою теорию, да.       Сан продолжает думать об уёновской ладони на собственном бедре и свято верит, что и до внутренних демонов буквально рукой подать. А ещё частенько смотрит чужие фанкамы, чтобы подкреплять свой интерес. Именно для этого.       За своими нездоровыми мыслями Сан не замечает, как наступает выходной. Ну как выходной, просто сегодня расписание есть только с четырёх часов дня, а это значит, что они все как минимум могут поспать или сделать вид, чтобы полежать в кровати дольше положенного.       Поэтому Сан очень удивляется, когда просыпается в пустой комнате. Отправив Уёну сообщение с содержательным «чо дел» и выяснив, что тот сейчас тоже в гордом одиночестве, в голову приходит лишь одно.       Пора действовать.       Недолго думав (Сан в принципе это дело не любит, не зря же дружит с Уёном), Сан решает проверить уёнову ориентацию и заодно незамысловатым намёком не в бровь, а в глаз приблизиться к ответам на все свои вопросы.       Он заходит к Уёну в комнату с полной уверенностью в победе и в совершенно новых трусах.       Трусы слишком противное слово, будем кодово называть их оружием для убийств.       Нет, Сан не только во все оружие (ну, вы поняли), на нём ещё растянутая майка и домашние кроксы, которые он с дуру забыл снять. Ну очень сексуально.       — Бро, смотри, — Сан привлекает внимание Уёна, пытающегося носом проломить защитное стекло телефона, — я задницу недавно подкачал, что скажешь? Нравится?       Сан никогда раньше не называл Уёна бро. Он и в жизни никого так не называл, он же не гетеро.       Уён смотрит на то, как Сан крутится вокруг своей оси, максимально оттопырив задницу, и кажется даже не моргает. Сан чувствует себя полным придурком, в принципе так и есть.       — Ну вообще неплохо, — Уён оценивающе наклоняет голову, — но если продолжишь приседать каждый день, то результат будет вообще заебатый.       Я бы по приседал, только вот некуда, — очень сильно хочется ответить Сану, но он до последнего сдерживается и, пару раз сказав «ага, да», выходит из комнаты.       Выводы напрашиваются сами собой. Либо Уён девственник, либо гетеро, либо Уёна не привлекает Сан, либо в Уёне никаких демонов и чертей не водится. Ну, думаю, вы сами понимаете, какие из этих вариантов точно «нет».       В любом случае такая реакция Сана не устраивает (как неожиданно), и по такому случаю необходимо проверить всё наверняка. Сан на секунду задумывается, чем он вообще занимается и с какой целью, потом вспоминает тот самый фанкам на Уёна в эру say my name и стягивает с себя трусы.       На удивление нюдсы выходят идеальными практически с первого раза, история умалчивает почему именно. Сан ловит какие-то неизведанные ранее эмоции и даже умудряется обработать фото получше, хотя вряд ли Уён, увидев голую задницу Сана, будет думать «вау, какой пиздатый фильтр».       Хотя и такое возможно, это же Уён.       Нажать на кнопку «отправить» страшно лишь первые несколько минут. От: Сан-и *Фотография прикреплена* Ой, прости, я хотел на гугл диск скинуть       Сан прислоняется к стене и слышит, как вибрирует чужой телефон. Стены у них в общежитии тонкие как пиздец, а кровать Уёна в аккурат там, где Сан подпирает ухом стену.       После вибрации проходит пару секунд, прежде чем Сан слышит громкий удар и не очень тихое «блять». Дедуктивные метод и последующий бубнёж Уёна помогают Сану понять, что дно пробито. На самом деле пробит уёнов лоб его же телефоном, но виной всему санова жопа, а значит толчок есть. Не глубокий, но есть. От: Уён-и Да ничего страшного       В смысле, блять, ничего страшного? Кто вообще в этом мире поверит, что вместо гугл диска можно нечаянно зайти в какао ток и скинуть фотку?       Либо Уён держится до конца, либо он глупый, либо гетеро.       «Лишь бы первое», — думает Сан и слегка улыбается, всё-таки несмотря на сообщение Уёна, красная отметина на лбу будет напоминать об его настоящей реакции.       После этой ситуации их отношения меняются. Приблизительно на один процент. Уён в каких-то ситуациях задерживает взгляд на Сане чуть дольше, чем вообще принято смотреть на лучших друзей. Сан точно не уверен, так ли это, но продолжает ловить непривычный для себя взгляд Уёна во время репетиций, как раз в те моменты, когда какое-то количество демонов и монстров всё же норовят выйти из тела Чона.       Сану кажется, что его эксперимент с проверкой собственной теории слегка затянулся и ушёл определённо не в те дебри: все мысли заняты одним, история просмотров на ютубе оставляет желать лучшего (разнообразия хотя бы), да ещё и Уён ведёт себя как-то подозрительно, будто бы над Саном издевается или резко ментально повзрослел.       На удивление общение с Уёном помогает немного перестать о самом Уёне думать, вернее совместное времяпрепровождение за просмотром тик-токов спасает Сана от ненужных мыслей, потому что данное приложение и изредка хихикающий сбоку Уён вкупе отключают мозги окончательно.       Всё портит предложение Уёна от нечего делать сыграть в «я никогда не».       Сан соглашается без задней мысли. Необходимо загибать палец, если ты выполнял какое-либо действие, которое называет твой друг. Игра для тех, кто выпил пива и не хочет идти спать в одиннадцать часов вечера. Ничего криминального, как казалось бы.       За время этой игры Сан узнаёт совсем немного нового: он слишком хорошо знает Уёна, чтобы быть уверенным, что тот пробовал, делал или хотел сделать. Уён тоже не говорит ничего криминального и становится скучно, лучше бы они продолжили смотреть тик-токи и дальше.       — Я никогда не… — Сан на мгновение задумывается, мозг, кажется, начинает функционировать как раньше, пропуская ужасные мысли всё ближе и ближе к кнопке «произнести». Сан и произносит, — хотел трахнуть Чхве Сана.       Уён не меняется во взгляде, замирает только, пугая тем самым Сана до пизды, кажется, будто вот-вот и Чон скажет «ты чо, педик?» с таким презрением, с каким обычно смотрят коты на своих хозяев, когда те не хотят давать лишний килограмм корма на завтрак.       Но Уён загибает палец.       С этим элементарным движением сердце Сана падает по ощущениям на дно океана, где водятся те самые кальмары с щупальцами по сорок метров, про которых так любят говорить в тик-токе. По виску катится капля пота, а слова, вернее даже какие-то звуки, застревают на выходе из горла, оставаясь там с концами, потому что в комнату заходит Юнхо.       Сан определённо не был готов к такому ответу, хотя наверняка о нём мечтал, Юнхо практически сносят с ног ещё в дверном проёме, а на лице Уёна наконец-то появляется непривычная для него ухмылка.       После этой ситуации отношения между ними берут недопустимую для разгона скорость и сворачивают с шоссе, съезжая в яму под названием «ебучий случай». Конечно, они ведут себя как обычно, не имея никакого желания сраться, выяснять отношения или ещё чего похуже. Из «чего похуже» разве что должен был быть секс, которого Сан так отчаянно желал в начале этой истории.       Естественно не исключаются проведённые в душе пару часов за рефлексией, однако Сан научился хорошо гасить себя и свою больную голову, поэтому даже проницательный Хонджун не замечает, что с младшим что-то не так.       Однако добивает эту хрупкую башню под названием «саново самообладание» грёбанный кавер грёбанного Уёна на «bad». Конечно, Сан должен поддержать его и отправиться на съёмки, они ведь лучшие друзья и плевать, что не разговаривали несколько дней до этого, как бы случайно избегая друг друга в стенах общежития. На всё плевать, на мысли, которые голову проедают, как термиты крупного размера, на возбуждение, которое возникает посредством всплывания в голове их разговора и десятков просмотренных фанкамов…       Пле-ва-ть. Не плевать только на Сонхва, который любезно решил составить компанию, без слов понимая, что между двумя «друзьями до гроба» явно вращается какое-то говно. Сонхва на удивление очень проницательный для человека, который уже несколько месяцев не может понять, что все песни Хонджуна про любовь на самом деле имеют чёткий адресат.       Уён на импровизированной сцене, а значит, что демонам и чертям больше нет смысла сидеть внутри. Ну, они и вырываются, блестят в уёновых глазах, вынуждают облизывать губы и убивают Сана с его, как уже кажется, тупорылой теорией. Умирает кстати и Сонхва, сидящий рядом, отвешивает Уёну комплименты, и Сан в принципе согласен с каждым произнесённым словом. Позволяет себе сделать тоже самое, хотя в голове слова намного красноречивей, но их, к сожалению, не пропустит цензура, и не одобрит стафф, который даже из этого решил сделать контент, снимая их для очередного блога.       Конечно, Уён подходит к ним в перерывах, и они отыгрывают обычную версию себя, будто бы оставляя всё, что было, за пределами студии. Бесит лишь одно: демоны как всегда выключаются вместе с камерой, и Сан начинает всё больше думать, что это единственное место и время для их существования.       Уён смеётся, учтиво принимает комплименты и уделяет всё своё внимание Паку, специально или нет будто игнорируя Сана, который в свою очередь пытается возместить это всё долгим разглядыванием виднеющегося из-под жилетки рельефа мышц.       Сан злится. Между ними происходит какая-то откровенная хуйня с эротическим подтекстом, которую никто не хочет обсуждать, теория про демонов, кажется, абсурдна, а Уён, кажется, либо тупой, либо издевается. На удивление, смотреть на его кавер тяжело не только поэтому.       Танцующий Уён красивый, пластичный, уверенный в себе разрушитель сердец, который превращается в профессионального размазывателя соплей стоит только услышать фразу «стоп». Ну, не может так быть, просто не может. Хочется уже либо уйти, либо поговорить нормально без утайки и обсудить хотя бы их обоюдное желание заняться сексом. Ну, так сказать, начать с малого.       Уён как раз переоделся в кожанку, а значит до конца съёмок осталось совсем ничего, Сан ловит его в коридоре с намерением расставить все точки над «и» в слове «Украина», но Уён как всегда всё портит.       — Сан-и, ты чего? — и улыбается. Улыбается, блять, своей тупой смазливой улыбкой, убивая в Сане всё желание нормально говорить.       — Ничего, блять, ничего, — Сан злится и отворачивается, — как же ты заебал меня, Ханна Монтана грёбанная, — вырывается из него прежде, чем он успевает заметить стафф с камерой, которому необходимо любой их разговор превратить в цирк.       Спасибо Сонхва, который тактично предупреждает всех, что им с Саном уже пора, а Уёна они дождутся дома. И спасибо Сонхва за то, что он ни о чём не спрашивает и молчит всю дорогу до общежития. Не то что Уён, тот бы ему все мозги вынес наверняка уровнем в какой-нибудь игре, которую не может пройти уже третий день.       Грёбанный Уён.       Он даже отношения выясняет через жопу.       Сана ловят где-то между кухней и ванной в длинном коридоре, по которому он минутой ранее наворачивал круги (вернее овалы) с целью проветрить голову. Цель изначально была нелогичная, потому что в общежитии душно, как в большинстве комментариев к тик-токам на тему «этот айдол плохо поёт», да и картинки Уёна, танцующего bad, слишком часто всплывают в подсознании и отравляют голову Сана окончательно.       Какого чёрта Уён вернулся домой, одетый так же, как и на съёмках, непонятно никому.       — Ну и что это было? — в общежитии тихо, Сонхва наверняка спит, а остальных и в помине не было дома: все заняты адекватными делами, а не выяснением отношений как вот эти вот двое. Несмотря на это Уён шепчет, Сану в глаза смотрит и напирает совсем немного, но уже успевший остыть Сан сразу распаляется.       — Я, кажется, прямо сказал до этого, — старший наконец-то поднимает взгляд и пытается дышать спокойнее: они с Уёном никогда серьёзно не ссорились, — ты меня заебал.       Уён выжидает какую-то драматическую паузу, за время которой Сану просто хочется взять и уйти. Было бы куда, давно бы это сделал.       — Но я тебя ещё не ебал.       Что? Ещё? Не ебал?       — В этом-то и проблема, — говорит Сан как обычно раньше, чем успевает подумать и видит наглую ухмылку на чужом лице. Такую же, как и в присутствии камер. Уён смеётся секунды две, и Сан даже на мгновение пугается: пытается незаметно взглядом проверить, не увязался ли за ними случайно стафф со съёмок.       — А что, так сильно хочется? — Уён подходит ближе и всё-таки толкает Сана к стене, они практически не касаются друг друга, но младший предпочитает исправить это, опустив ладонь на чужое бедро, прямо как в тот раз.       Сан чувствует, как в животе раненым китом, выброшенным на берег, начинает орать возбуждение, и прижимает собственные руки к стене, боясь спугнуть момент или что-то испортить. Таким Уёна Сан не видел никогда, ну по крайней мере в «реальной» жизни точно. Да что такого там поменялось вообще? — можете спросить вы, но поменялось по факту слишком многое. Сану кажется, что Уён сейчас засмеётся, пихнёт в плечо и спросит «ха, ты чо поверил что ли?», но всё же говорит:       — Очень хочется, — Сан не врёт, чувствует, как чужая ладонь сжимается на бедре, а Уён наконец-то позволяет их телам соприкоснуться. Вторую руку кладёт на санову шею и наклоняется к ней ближе. Ситуация киношная до жопы, но Сану плевать, так плевать, что он дышать боится, лишь бы момент не упустить.       — Надо было раньше сказать, милый, — Уён целует шею Сана, даже не целует, легко касается губами, в то время как кит возбуждения в сановом организме орёт о том, что им обоим пришёл конец, — я так давно хотел дать тебе то, что ты так хочешь.       Давно. Уён давно хотел трахнуть Сана. Интересно, с начала обдумывания теории или? Точно, теория.       Теория оказалась верна.       — Сан-и, не молчи, как молчал всё это время, — Уён кусает мочку уха, рукой сжимая санову талию, Сан может почувствовать чужую ухмылку щекой, — скажи, мне продолжать или остановиться?       — Только попробуй, блять, остановиться, — Сан наконец расслабляется, мысленно ликуя от собственной победы, о которой, пожалуй, подумает позже, — я даю тебе полную свободу действий.       Уён, кажется, только этого и ждал.       Они целуются так, будто пытаются сожрать друг друга, в какой-то момент Сану становится даже смешно, но улыбку он сдерживает, боясь, что из Уёна все демоны разом вывалятся на пол и уползут плакать в угол. Смех как ветром сдувает правда, когда Уён настойчиво лезет языком в чужой рот и жадно сжимает санову задницу, которую так яро критиковал пару дней назад.       Наверное, стоит подумать о том, что в любой момент в коридор может выйти Сонхва, который явно не обрадуется тому, что в этом доме секс обломался кому-то кроме их с Хонджуном. Но, разве же будет время думать о каком-то там Сонхва, когда Уён действует резко и грубо, как пёс, сорвавшийся с цепи, которого даже не хочется сравнивать с каким-нибудь маленьким мопсом.       Нет смысла детально описывать поцелуй, который по факту — лишь попытки укусить друг друга больнее, Сан почему-то пытается передать таким образом, что страдал, в то время, как Уён вкладывает то, как сильно ему приходилось сдерживаться.       — Видишь? — Уён перехватывает чужую руку и вжимает её в собственный пах, — мы только целуемся, а у меня уже стоит.       Сан ненавязчиво щупает чужой член, чтобы проверить правдивость уёновых слов, и явно умалчивает, что у самого в штанах крепнуть начинало ещё с начала их разговора. Какой-то из демонов Уёна подбрасывает хозяину сверху помимо доминантности ещё и уверенность в себе вперемешку с лёгким эгоизмом, потому что следующая фраза звучит намного громче:       — Поможешь мне с этим?       Бог видел, скажи Уён «пососёшь?», Сан всё равно бы послушался.       Стоять на коленях перед Уёном посреди коридора ну как минимум жалко, ну как максимум санова самая заветная мечта. Смелости хватает, чтобы пробраться ладонью под жилетку и приложиться губами к паху, даже не снимая с младшего штаны.       Сан массирует член ладонью, а второй продолжает гладить пресс, пока Уён неотрывно смотрит на него сверху вниз и улыбается так искренне, как не улыбался, наверное, во время получения их первой награды. Возможно, этот момент для него намного ценнее.       — Ты же хороший мальчик, Сан-и? — Уён зарывается пальцами в чужие волосы и слегка оттягивает, чтобы Сан точно смотрел прямо на него, — ты же не будешь играть со мной?       Сан кивает, потому что одного «хорошего мальчика» хватило для того, чтобы в глазах поплыло от возбуждения. С брюками он справляется за мгновение, но боксёры стягивает с надеждой, что Уён хотя бы немного помылся до этого. Это чуть ли не первый минет в жизни Сана, поэтому не хочется потерпеть фиаско.       Сан никогда не представлял, как мог бы выглядеть уёнов член: ему и без этих мыслей фантазии хватало, чтобы всё остальное додумать с дефолтными настройками, именно поэтому он сейчас приятно удивлён. Уёнов член не толстый, но довольно длинный: Сан не так уж много членов повидал за всю свою жизнь, чтобы сравнивать, но уверен, что они примерно одной «комплекции» с его самой любимой игрушкой.       Член блестит от естественной смазки, и Сан, недолго думая, слизывает каплю с головки. На вкус не так мерзко, как он представлял, что внушает в какой-то степени долю уверенности. Прикрыв глаза, Сан начинает облизывать чужой член со всех сторон, чтобы в дальнейшем было легче «работать». Уёна, кажется, и такие лёгкие махинации устраивают, потому что захват на волосах усиливается, вынуждая Сана немного ускорить «прелюдии» и скорее приступить к делу.       Вылизав весь член, не забыв про яйца, Сан смотрит вверх, ожидая увидеть благодарный взгляд, и он его получает. Уён снова улыбается, хлопает друга по щеке и за волосы притягивает обратно к паху, потому что времени у них не так много, как хотелось бы. В любое другое время и при других обстоятельствах Сан давно бы ударил младшего за то, что тот распускает свои руки без разрешения, сейчас же данное действие подстёгивает лишь сильнее. Кто бы мог подумать, что Уён может быть таким?       Сан мог, вот только не был уверен до конца.       Времени действительно мало, поэтому Сан насаживается ртом настолько, насколько ему позволяет глотка и отсутствие как такового опыта, в помощь приходит рука, до этого аккуратно массирующая яйца. Уён не жалуется, наоборот благодарно гладит по голове, приговаривая всякую чушь из разряда «вот так», «умница», которой Сану с кинком на такое хватает с головой.       Сан чувствует, как затекли ноги и болят голые колени, стоящие на паркете, но темп не сбавляет: хочется заставить Уёна кончить за несколько минут, чтобы больше не скрывал от лучшего друга своих демонов.       Изредка Сан всё же сбивается, позволяя себе поцеловать головку, лизнуть по уретре и снова восстановить с Уёном зрительный контакт. Меньше всего хочется думать, как именно выглядит сейчас Сан с уёновым членом во рту с его ракурса, но хочется верить, что сносно, потому что судя по взгляду Уёна — того всё устраивает более чем.       Сан чувствует, как собственный член пачкает бельё, и понимает: концерт разыгрывать нет смысла. К тому же Уён начинает всё больнее тянуть за волосы, принуждая к более активным действиям.       Помогая себе рукой Сан ускоряет движения ртом и замечает, как от сильного старания по щеке скатывается слеза, Уён стирает её большим пальцем и вновь хватает за волосы. До Сана доносятся глухие стоны, и он рефлекторно сжимает колени, так как сил терпеть совсем не остаётся. Головка члена в последний раз упирается ему в горло, прежде чем Уён любезно оттаскивает его за волосы и кончает, пачкая при этом санов подбородок и этот грёбанный паркет.       Сан успевает посмотреть наверх и усмехнуться в привычной манере, будто бы не его сейчас только что выебал в рот лучший друг, который до этого дня вёл себя как почётный участник клуба «соплежуев». Уён меняется в лице, и вся атмосфера начинает намекать на то, что избежать неловкого разговора им в этот раз не удастся, но в входную дверь кто-то вставляет ключ.       Уён быстро поднимает Сана с колен, пока тот пытается стереть (по факту размазывает) сперму с пола носком, а с подбородка краем рубашки, до открытия двери остаются считанные секунды, и Уён хватает друга, затаскивая за собой в ванную комнату ровно в тот момент, когда со стороны входа в общежитие начинает доноситься голос Юнхо.       Сан успевает включить свет, поэтому они просто скатываются на пол и смотрят друг на друга, как обычно это делают. Старший успевает удивиться тому, как Уён успел надеть на себя брюки и при всех обстоятельствах выглядеть так, будто бы ничего не произошло.       Демонами в чужом взгляде и смехе даже и не пахнет, но Сану откровенно плевать. У него точно будет время, чтобы проверить все аспекты своей теории и даже изучить парочку новых.