Юнги/ОЖП. Веселая и желтый
25 июня 2021 г., 22:55
Ты бежишь ко мне со всей мочи, что я не успеваю придумать хорошее оправдание, почему ушел без тебя, и быстро хватаюсь за учебник по астрономии, а ты резко остановилась в середине пути и нарочито спокойно, медленно подошла ко мне, спрятав за спиной руки и слишком довольно приподняв уголки губ.
Не знаю, но я всегда цокаю и притворяюсь, будто не замечаю тебя, так ты остываешь, и мне так легче получать все равно до невозможности яркий всплеск эмоций. Ты до безумия, не знаю даже, как правильно сказать. Одним «веселая» я не смогу объяснить всю тебя, но почему-то в голову лезет только это.
— Юнги, — я пялился на оранжевое, горящее солнце и неловко, не спеша прятал лицо за книгой, когда ты топнула ногой и перешла на крик. — Юнги! — я невольно улыбнулся, услышав твое руганье, и в ожидании зажмурился, считая в голове до трех. — Мин Юнги!
— Надеюсь, книга не была перевернута.
— Нет, а жаль! — ты сильно нахмурилась, смотрела на меня из-под ресниц ровно пять секунд и расплылась в улыбке до ушей, щурясь так сильно и изредка хихикая, ты мне напоминала маленького, странного ребенка, что живет в одном жилом комплексе со мной, а я, кажется, его уставшую мать, которая бегала за ним повсюду. Ты ловко поднялась на широкие, каменные перила, а я уже начал думать, как буду снимать тебя с такой вершины, ведь ты как котенок на дереве, каждый раз забываешь, как вообще оказалась наверху.
Мне кажется, или ты сегодня спокойнее? Ты внимательно следила за жизнью школы и время от времени встряхивала челку, что постоянно портилось из-за ветра, но как по мне, она была неаккуратной, так и осталась. Сейчас был перерыв на обед, а мы снова сидим и смотрим, как другие уплетают еду с контейнеров.
— Знаешь, ко мне пришла гениальная идея!
— Нет, у тебя не получится взлететь, если ты прыгнешь отсюда с зонтом в руках.
— Я знаю! Не дави на больное! — ты сильно толкнула меня в плечо, из-за чего я потерял на секунду равновесие и вызвал у тебя все стадии горя. — А что если бы ты упал? Что было бы? — с неподдельным любопытством спросила ты, все равно удивляя своей сменой, уверен, личности. Сколько маленьких Йенджи живет в этой бедной голове? Сотня?
— Ты бы стала убийцей, — я сказал это как можно смиренно и подыгрывая тебе так, как умею, и ты снова так бурно и смешно охнула и залилась в звонком смехе, что громом прошлось по шумному двору. — Что за идея? — случайно выговорил мысли и, чтобы отвлечь, закатил глаза, поймав тебя за изучением листка. Когда ты успела?
— Не знаю, не помню, — ты спустилась сама и оперла руки о бока, делая широкие шаги в сторону огромных дверей, — но что-то про еду.
Я вообще-то хотел остаться, послушать музыку и прогулять астрономию, в желанной тишине, но сам себя не понимая, догнал тебя, точно чувствуя себя той мамой, и одарил щелбаном, чтобы пробудить неумолкающую Йенджи в твоей, витающей в фиолетовых облаках, голове, хотя мечтал об этом со дня нашего знакомства.
***
Я скажу тебе прямо. Так думал я примерно полтора часа назад, когда ты заявилась ко мне в дом, рассказала все сплетни, что знаешь, моим родителям и ворвалась в комнату, чуть ли не отбив дверь; примерно тогда, когда у меня дернул правый глаз. Но сейчас ты лежишь на полу, отняв у меня подушку, и смотришь, как я играю в приставку, тихо, чтобы не разозлить Чимина и меня, хрустя чипсами, что достали из секретного ящика родители специально для тебя. А я уже думаю, что соглашусь и пойду в парк с тобой, думаю, о чем же я хотел тебе прямо сказать. Ах, да. О том, чтобы оставила меня в покое, или хотя спуститься с небес, в начале сняв розово-желтые очки с блестками. И вдруг, как по щелчку, начал представлять тебя другую, которая вечно молчит и делает так, как просили, которая не станет гоняться и предпочтет унылое, спокойное, а не интересное. Другая ты не смеялась на всю школу и не плакала потому, что очень счастлива. Она не спрашивала странные вопросы о физиологии и не сидела в Википедии, читая про обыкновенные вещи. Она думала перед тем, как что-то сделать, и не верила в волшебство. На этой мысли я резко обернулся на тебя, словно она и есть ты, позволил боту убить себя, а ты вскрикнула и бросила на меня недовольный взгляд. Ты бурчала себе под нос, что придется проходить эту сцену сначала, и терпеливо ждала, пока я не нажму на «повтор», выжигая дыру на лбу, а я всё ещё смотрел на тебя и не мог поверить ни себе, ни тебе, что ты реальна, что ты и правда такой ребенок, вечно счастливый ребенок, милый. О, я смог снова сказать, что ты милая. Странно. Я всё ещё помню твои сопли и всхлипы, что напоминали приступы удушья, помню как опухли твои глаза и стали до жути маленькими, когда мы смотрели «Хатико». А еще я помню и пытаюсь забыть, как ты обратно засосала себе в нос длинную, блестящую соплю. Хотя знаешь, ты не милая. Забудь всё, что я сказал. — Ну, что ты завис, как свой ноутбук. Я всё равно не поделюсь с тобой! Играй дальше! — Если хочешь, я могу тебя научить, — отдаленно, но с таким рвением предложил Чимин, перекатываясь к тебе. — Она не хочет, — снова не удержался и взглядом заставил его вернуться обратно, а ты, кажется, заметила, но чтобы эту тему успело накрыть пылью, я мягко нажал на крестик, возвращаясь в роли Натана Дрейка*. Мне нравилось, когда ты комментировала и просила спрятаться от пуль, когда ты громко жаловалась, что боты такие бесчеловечные, и дразнила их с второсортными фразами, которыми они бросались направо и налево, когда ты продумывала вместе со мной, в какую сторону пойти, и помогала в логических задачах. — Вы же собирались в парк! — вдруг оживился мой брат, чтобы поиграть самому, заставляя нас синхронно поднять глаза на часы. — Нет, — ты напрочь отказалась и приняла сидячее положение, — через час или два. — Почему? — Она… — я вышел из игры, не глядя выискивая телефон и любуясь загоревшими щеками и ушами. — Даже не смей!***
— Юнги! Ты подбежала ко мне и отчаянно попыталась откинуть короткие волосы назад. Я не стал поднимать на тебя глаза и ретвитнул кое-что, а ты села прямо на траву, заботливо указывая на место рядом. Людей было мало, поэтому никто не смотрел косо на сидящих на земле подростков около лавочек… Ты внимательно изучала маленький желтый цветок по середке, которые укрывают собой почти всю площадь парка в мае и всегда радуют тебя. Я не знал имя этого цветка, знал лишь об одуванчиках слева и нераскрывщихся бутонов тюльпана у ворот, но ты тоже не знала и нисколько не страдала. Время было семь вечера. Солнце не зашло, но успело спуститься. Парк был в тени, но ты улыбалась как раньше, благодаря Вселенную, что насекомые тоже устают под вечер, и спрашивала у меня обо всем. — Почему только в мае? Летом они исчезают. — Здесь водится монстр, что пожирает их медленно, наслаждаясь каждым лепестком, — в полном серьезе сказал я и усмехнулся, когда твоя улыбка стала шире, а сама ты — ярче. — Я так и знала… — и вызвала у меня смешок, избавляясь от моих заморочек, так легко и незаметно. — А какой цвет любишь ты? У меня дернул глаз пару раз, когда до меня дошел твой вопрос, и я вспомнил, что хотел тебе сказать прямо. Я ненавижу твои игры «выбери между этими» и вопросы, начинающиеся с: «Любимый… ?» Они так достали! Ты каждый день заставляешь меня отвечать и сводишь с ума. Да, есть нормальные, вроде любимого фильма или жанра, и какая еда мне нравится, но не всегда у всех есть любимчики во всем, и вечные вопросы иногда бесят, знаешь ли, от слова совсем… — А ты угадай, — наигранно спокойно ответил я тебе, а ты загорелась этой идеей и даже выпрямилась, не замечая, игнорируя мой пятисекундный, тихий нервный срыв. — Желтый? Ты сказала это очень боязливо, словно хотела угадать с первой попытки, и от нетерпения посмотрела в мои глаза. Тогда я на мгновение забыл как дышать и в это мгновение увидел в тебе что-то совершенно другое. Нет, всё, как есть, твой безумный взгляд был устрашающим, таким и остался. Просто я смотрел, кажется, иначе. Странно и неправильно, от этого у меня сбилось дыхание, вспотели ладони, и мурашки один раз прошлись по телу, а ты непонимающе вглядывалась в меня, искала ответ, да или нет, люблю ли я желтый или… И вот тогда я понял… Не в самое удобное время и не в подходящее. Всё, что делал с самого обеда, обрело смысл, и сейчас я должен был просто принять это и улыбнуться тебе, теплу, что внезапно расцвело во мне, а я вытаскивал и проживал заново все моменты с тобой, искал в них желтый цвет, радовался как дурак, когда находил его в твоей одежде, в этих цветах, одуванчиках слева, да везде, если честно. Я сумел за тридцать секунд связать тебя с этим, казалось, токсичным цветом и найти то слово, что могло описать тебя лучше, чем обычное «веселая», сумел полюбить желтый за тридцать секунд, ведь: — Да… — Чёрт, я тоже! — Йенджи, кажется… — Стой, погоди, может, и с мороженым точно так же?! Забудь, что я сказал: ты милая и я люблю эти вопросы. — Стоп, но у пчел же желтые… — Не разрушай мой мир, Мин Юнги!
